☔
6 июля 2026 г., 09:59
Сегодняшний день выдался совершенно непримечательным, если судить по уже почти прошедшему году — количество по-настоящему жарких солнечных дней можно было пересчитать по пальцам одной руки. Дожди лили практически не переставая, поэтому густой утренний туман в середине октября не казался чем-то из ряда вон выходящим. Обычно погода так сильно портилась лишь к концу ноября, когда Лондон достигал своего пика сезонной туманности. Но в этом году все было иначе.
На Портобелло‑роуд уже с раннего утра кипела жизнь: торговцы раскладывали на прилавках свои сокровища — потрепанные книги с позолоченными корешками, потускневшие броши, фарфоровые статуэтки с едва заметными трещинками, старые фотоаппараты, чьи линзы хранили в себе сотни чужих воспоминаний, и многое другое.
— Да уж, Гермиона, погоду для прогулки ты выбрала просто феерическую, равно как и место. Без обид, — Джинни сделала глоток ароматного кофе из бумажного стаканчика, невинно улыбнувшись пожилому мужчине, выкладывающему на прилавок кляссеры с растрепавшимися от времени уголками. Мужчина неодобрительно насупил брови, оказавшись свидетелем разговора двух девушек.
— Пока нас не заливает дождем, я могу с уверенностью сказать, что погода вполне себе хорошая. А что касается рынка, так он ничем не хуже стихийных развалов перед матчами по квиддичу, — Гермиона понизила голос, чтобы не привлекать внимание немногочисленных прохожих к незнакомых для них терминам. — Даже лучше, ведь никакой головной убор не захочет оставить тебя без волос из-за неправильно наложенных на него чар, а флажок не попытается тебя придушить, если ты вдруг перестанешь им активно размахивать.
— Ладно-ладно, ты меня убедила. Но что конкретно ты хочешь здесь найти? Есть какой-нибудь план?
— Делаем то, что в Хогвартсе у нас получалось лучше всего — импровизируем.
За пару часов подруги успели не только внимательно изучить большую часть прилавков, но и посетить маленькое кафе на прилегающей к Портобелло-роуд улице. Обсудив за чашечкой чая последние новости, Гермиона и Джинни вновь вернулись на шумную улицу, чтобы в последний раз обойти еще несколько развалов.
— Ты точно уверена, что тебе это нужно? — Джинни покосилась на подругу, пока та в который раз с увлечением рассматривала очередной прилавок с безделушками.
— Сама не знаю, — призналась Гермиона, не отрывая взгляда от подноса с потемневшими от времени серебряными украшениями. Она провела пальцем по помутневшему желтому топазу, украшающему массивный перстень, и отошла от торгового столика. — Просто… есть в этих вещах что-то необычное. Для нас с тобой это всего лишь симпатичные безделушки, а для кого-то — целая жизнь. Иногда интересно представить, кто мог быть хозяином той или иной вещицы, какую историю она несет и что скрывает.
— И какая история у той жутковатой фарфоровой статуэтки с отколотым носом, которая теперь стоит у тебя на полке в гостиной и пугает людей? Жила-была девочка, но затем она решила поработить весь мир, раздробила свою душу, погибла, а после воскресла без некоторых частей тела? Даже не знаю, что же это мне напоминает… — Джинни театрально приложила указательный палец к своему подбородку и звонко рассмеялась. — Не обижайся, но тебе пора уже завести парня и проживать свою историю, а не выдумывать чужие. Вы с Роном расстались уже больше двух лет назад, а ты так никого и не нашла.
— Парень — это не кот, чтоб его можно было просто завести. — Гермиона нахмурилась. — Отношения — это тяжелый труд и…
— «И сейчас я полностью сосредоточена на карьере, так что не готова к кардинальным изменениям в своей жизни». Знаю, Гермиона, но я люблю тебя и хочу, чтобы ты была счастлива. Так что я ни за что не оставлю попытки свести тебя с очередным холостым красавчиком.
— Честное слово, Джинни, иногда мне так и хочется тебя придушить.
— Это дозволено только Гарри, да и то при определенных обстоятельствах. Ай! — Уизли наигранно потерла бедро, на которое секунду назад опустился шлепок Гермионы. — Кстати о Гарри. Мне уже пора идти, потому что мой дорогой страж порядка взял отгул на вторую половину дня, и меня ждет увлекательнейшее путешествие в мир горизонтальных развлечений. Может, он даже использует свои наручники, — Джинни мечтательно закатила глаза, а после оставила на щеке Грейнджер прощальный поцелуй. — Я побежала, скоро увидимся. Не купи очередное безносое убожество!
Стоило Джинни скрыться за поворотом, ведущим в тупиковую разгрузочную зону какого-то паба, как Гермиона услышала глухой хлопок, возвещающий об аппарации подруги. Грейнджер вздохнула и неловко потопталась на месте, размышляя, что ей теперь делать: с одной стороны, погода явно портилась — казалось, что еще пара мгновений, и сизые облака разразятся настоящим ливнем, — но с другой — возвращаться в пустую квартиру совсем не хотелось.
Наконец, определившись, Гермиона решила пройти улицу до конца, а после аппарировать из какого-нибудь непримечательного переулка домой и провести остаток дня в компании любимой книги.
Слова Джинни заставили Гермиону глубоко задуматься о том, что же на самом деле происходит в ее жизни. Безусловно, Гермиона хотела любви. Она уже была не в том возрасте, чтобы мечтать о благородном принце, да и свою порцию «сказки» успела получить сполна — Виктор Крам, международная звезда спорта, который среди множества ведьм выбрал на четвертом курсе именно ее. Отношения с Роном тоже можно было вписать в категорию «волшебных» — два героя бок о бок сражаются со злом и в решающий момент наносят ему смертельный (ну почти) удар. Вот только стандартный сценарий подразумевает, что после исторической победы герои живут долго и счастливо и умирают в один день, окруженные многочисленными потомками. На этом сказка и разрушилась, ведь оказалось, что жить в лишениях в небольшой палатке с ощущением, будто Смерть стоит у тебя за спиной и только и ждет момента, чтобы опустить свою косу, было гораздо проще, чем делить быт и строить планы на будущее. Они расстались спустя несколько лет, честно пытаясь идти на компромиссы, уступать друг другу в важных для каждого моментах, но в конечном итоге решили остаться друзьями, понимая, что не смогут дать своему партнеру желаемого. Рон начал этот разговор первым, за что Гермиона была ему очень благодарна — это был по-настоящему мужской поступок. С тех пор Грейнджер не заводила никаких серьезных отношений, довольствуясь устроенными Джинни свиданиями, ведь ей просто-напросто было неинтересно с этими мужчинами. Звание «самой умной ведьмы своего поколения» накладывало свой отпечаток, и Гермиона иногда жалела, что не была похожа на кого-то вроде Ромильды Вейн. Вот уж кому точно не было знакомо выражение «горе от ума».
Гермиона сама не заметила, как дошла до пересечения Портобелло-роуд с Чепстоу Виллас, откуда и собиралась аппарировать, предварительно обогнув ювелирный магазинчик. Ее внимание привлекла антикварная лавка, через витрину которой просматривались стулья с резными ножками, мраморные бюсты и роскошная позолоченная люстра-канделябр. Не то чтобы Гермиона интересовалась винтажной мебелью, но желание зайти в эту лавку было почти что осязаемым, будто кто-то невидимый подталкивал ее в спину.
Дверной колокольчик мелодично звякнул, стоило Грейнджер переступить порог помещения, а специфический аромат тут же растревожил рецепторы Гермионы, побуждая ее чихнуть. Здесь пахло старым чердаком и школьной библиотекой одновременно.
— Интересуетесь чем-то конкретным, мисс? — обратился к ней мужчина средних лет, облаченный в старомодный костюм-тройку.
— Нет, я просто смотрю, — вежливо улыбнувшись, ответила Гермиона.
— Если у вас появятся какие-то вопросы, не стесняйтесь. Я буду за прилавком. — Мужчина достал из нагрудного кармана часы на цепочке, обтер их шелковым платком и действительно удалился в сторону прилавка. Гермиона проводила его взглядом, на всякий случай запоминая, где именно искать продавца, если она все же что-то присмотрит.
Помещение хоть и было небольшим, но товары были расположены так, что создавали своеобразный лабиринт, скрывая покупателя от глаз продавца, и наоборот. Гермионе казалось, что время будто замерло, пока она с увлечением рассматривала многочисленные шкатулки, чайные сервизы, украшения и книги в обветшавших обложках. Грейнджер лишний раз боялась к ним даже прикоснуться, полагая, что страницы просто рассыпятся под пальцами, а возместить стоимость таких раритетов ей будет явно не по карману. Скрепя сердце она решила отказаться от покупок и покинуть магазин, хотя ажурная костяная шкатулка с цветочными элементами из эмали так и просила немедленно купить ее и разместить на прикроватной тумбочке.
Сделав несколько шагов, Гермиона запнулась, но сумела удержать равновесие, ухватившись за декоративный столик и поблагодарив Мерлина, что тот был отлит из чугуна и смог пережить столь варварское к себе отношение. Стоило ей вскинуть взгляд, как она с удивлением встретилась с собственным отражением в чуть мутноватом зеркале. Его отражающая поверхность была заключена в раму из темного дерева, по бокам которой расположились вертикальные колонны с каннелюрами и резными капителями.
— Вас заинтересовало это зеркало? Прекрасный выбор. — Управляющий магазином возник у Гермионы за плечом словно ниоткуда. Грейнджер даже вздрогнула, когда услышала его голос над самым ухом. — Это зеркало из ореха конца XIX – начала ХХ века, выполненное в стиле исторического эклектизма. Обратите внимание на тонировку, что так удачно подчеркивает структуру дерева. Отдельно стоит отметить нижнюю часть, а именно фриз из керамической плитки, расписанной вручную. Наверху, конечно, тоже присутствует фриз, но изображение куда проще, а эти стилизованные мужские силуэты добавляют своеобразную изюминку и точно освежат любой интерьер.
— Зеркало, действительно, прекрасно, но, боюсь, оно мне не по карману. — От вежливой улыбки, прилипшей на лицо Гермионы во время рассказа, уже заболели скулы.
— Не спешите отказываться, у нас действуют отличные скидки, приуроченные к скорому празднованию дня Гая Фокса. Представьте хоть на минутку, как хорошо это зеркало будет смотреться в прихожей или же вашем будуаре.
«Это вряд ли», — подумала Гермиона, воображая столь внушительную зеркальную панель в своем скромном коридорчике, почти все пространство которого занимал встроенный шкаф. При открытии его дверок пройти было уже невозможно: если бы не заклятие незримого расширения, вряд ли в него поместилось что-то кроме пальто, короткого дутого пуховика и нескольких пар обуви.
Заметив скепсис на ее лице, продавец широко улыбнулся и шутливо погрозил Гермионе пальцем.
— Я вижу, вы умеете торговаться. Что ж, так тому и быть. Я готов подвинуться в цене еще на десять процентов.
— Сколько? — спросила Гермиона, надеясь, что мужчина назовет ей какую-нибудь астрономическую сумму, и она с чистой совестью откажется от покупки.
— С учетом всех скидок, всего одна тысяча триста пятьдесят фунтов. Поверьте, это очень щедрое предложение. Я и так продаю себе в убыток, но оно так вам подходит, что я просто не прощу себя, если сегодня вы уйдете без покупки.
Что ж, предложение действительно было очень и очень щедрым. Гермиона плохо разбиралась в формировании цен на антиквариат, но это зеркало явно стоило куда дороже.
— Уговорили. Я выпишу чек.
— Конечно-конечно, пройдемте к прилавку. Заодно определимся с доставкой.
Примерно через пятнадцать минут все нюансы были улажены, а сделка скреплена рукопожатием. Гермиона попрощалась с продавцом и вышла на улицу, получив в качестве приветствия порыв холодного ветра в лицо. Она поправила шарф на горле и поспешила в сторону неприметного проулка, чтобы наконец аппарировать домой. И хоть ее счет «похудел» более чем на тысячу фунтов, Грейнджер не смогла сдержать усмешку: Джинни будет рада, что в жизни Гермионы появился мужчина. Вернее, даже несколько, пусть и в виде росписи на плитке.
***
Тишину комнаты нарушил дверной звонок, заставивший Гермиону вздрогнуть и недовольно поморщиться. Она и забыла, какая отвратительная трель была зашита в эту механическую коробку. Когда твои друзья сплошь и рядом волшебники, дверной звонок просто не используется за ненадобностью — патронус справляется куда деликатнее. Остается только открыть дверь и впустить материализующихся на лестничной клетке людей. Конечно, пришлось наложить на придверную зону слабенькое заклинание «не замечай меня», ведь никогда не знаешь, когда твой сосед решит посмотреть в глазок. Грейнджер поспешила в прихожую и распахнула дверь, на всякий случай сжимая волшебную палочку в руке, заведенной за спину. Пусть война давно была позади, и всех известных Пожирателей смерти ликвидировали или отправили в Азкабан, рисковать лишний раз не хотелось. — Доставка с Портобелло-роуд. Примите товар и распишитесь. — На пороге оказались двое мужчин крепкого телосложения, облаченные в рабочую униформу с логотипом популярной службы доставки. — Доставка была запланирована на завтрашнее утро. — Гермиона недоуменно нахмурилась, но взяла протянутый ей клипборд с документацией и ручкой. — Значит, отправитель что-то напутал. Обратно мы не повезем, — меланхолично ответил один из мужчин. — Куда ставить? Гермиона отступила на пару шагов, освобождая немного места в крошечной прихожей, а после убрала волшебную палочку в задний карман джинсов, чтобы подписать документы. — Оставляйте прямо здесь, дальше я разберусь. — За отдельную плату мы можем помочь с монтажом. — Спасибо, не стоит. — Гермиона оставила свою подпись в накладной и передала клипборд ближайшему мужчине, что с трудом протиснул объемную коробку в маленький коридорчик ее квартиры. Распрощавшись с доставщиками и заперев дверь, Грейнджер тяжело вздохнула. Последнее, чем она хотела бы заняться после рабочего дня — это перестановка в гостиной и монтаж зеркала. Однако оставлять прихожую в таком состоянии хотелось еще меньше. Гермиона уже знала, куда определить зеркало, но для воплощения этой задумки ей было необходимо передвинуть кресла, столик и торшер. Конечно, с помощью магии все это делалось на раз-два, но в данный момент с бóльшим удовольствием она посвятила бы время чтению, а не этим задачам. Наложив на мебель амортизирующие и заглушающие чары, Грейнджер принялась за дело. Зеркало было распаковано и аккуратно отлевитировано в гостиную, а его транспортировочная коробка со всем содержимым — рассеяна простеньким «Эванеско». По истечению получаса незапланированная покупка уже занимала свое новое место. Зеркало стало визуальным центром придуманной Гермионой композиции: под ним разместились симметрично расставленные кресла, а низкий журнальный столик нашел свое место между. Все встало идеально, вот только торшер пришлось передвинуть к дивану, но по итогу так было даже лучше. Оставшись довольной результатом, Гермиона села на диван, намереваясь немного почитать. Она не заметила, как прошел час и наступило время отхода ко сну. Отложив книгу, Грейнджер отправилась в ванную комнату, чтобы привести себя в порядок. Горячий душ приятно расслаблял уставшее за день тело, пар быстро заполнил маленькую комнату, крошечными каплями оседая на стены. Из приятной неги ее вырвал звук разбившейся посуды, и, если бы не пережитое Гермионой военное время, она взвизгнула от неожиданности. Грейнджер наспех скрутила на голове тюрбан из полотенца, нырнула в махровый халат и беззвучно отворила дверь ванной комнаты, крепко сжимая в ладони волшебную палочку. Тихонько ступая босыми ступнями по паркету, Гермиона быстро осмотрела квартиру, начиная со спальни и заканчивая гостиной, благо на этом комнаты заканчивались, не считая маленькой кухни. Окно гостиной было распахнуто настежь, отчего белоснежный тюль надулся, подобно парусу. Разбитый цветочный горшок с фиалкой валялся на полу около батареи. «Дурацкие шпингалеты, — Гермиона нахмурилась и почувствовала, как страх, сковывающий ее тело, постепенно отступает. — Давно пора их заменить, и вот итог. У меня чуть душа не ушла в пятки». Гермиона захлопнула окно, для верности наложив на шпингалет заклятье приклеивания, восстановила горшок и, любовно погладив бархатные листики фиалки, вернула цветок на его законное место.***
Посреди ночи из сладких объятий Морфея Грейнджер вырвал все тот же пронзительный дверной звонок. Она подскочила на кровати, чувствуя, как бешено колотится ее сердце. Звук все не прекращался. — Видит Мерлин, я прокляну тебя так, что мать родная не узнает! — выругалась Гермиона, зажимая уши ладонями в попытке заглушить эту трель. Но стоило ей подойти к входной двери, как все стихло. — Кто там? — Ответа не последовало. Гермиона обозленно топнула ногой, развернулась, сделала пару шагов по направлению к спальне, как снова раздался звонок. Еще раз упомянув Мерлина, она вновь подошла к двери, и все повторилось — квартира погрузилась в тишину. — Нет, ну это просто невыносимо! — прошипела Грейнджер, распахивая дверь, предварительно выставив перед собой волшебную палочку. Ей было плевать, что мог подумать возможный маггл по ту сторону, увидев такую картину. Она была готова нарушить закон и применить к нему «Конфундус» или что помощнее. Вот только на лестничной клетке никого не было. Гермиона звонко цокнула от раздражения, закрыла дверь, прошла вглубь квартиры и снова услышала дверной звонок. На этот раз ее гневная тирада была куда красноречивее. «Ладно, он просто сломался. В этой квартире уже все на ладан дышит», — успокоила себя Грейнджер, а после разнесла коробку с механизмом с помощью «Редукто», вымещая свою злость. Уничтоженный звонок затих. Вернувшись в кровать, Гермиона долго не могла уснуть, но как только ей это удалось, в дверь снова позвонили, с особой жестокостью выдирая ее из полудремы. — Кто здесь? Гоменум Ревелио! — заклинание сорвалось с кончика ее волшебной палочки, но не выявило никого постороннего. Грейнджер вскочила с кровати, невербально включая свет во всем доме. И пусть загадочных звонков больше не было, заснуть этой ночью Гермиона так и не смогла.***
Неудивительно, что во время рабочего дня у Гермионы все валилось из рук, глаза сами собой закрывались, и она даже задремала на совещании, за что получила выговор от своего начальника. Это стало пятном на ее кристальной репутации, и Грейнджер про себя на чем свет стоит костерила прошедшую ночь, не стесняясь в выражениях. Впервые после тяжелого трудового дня ей не хотелось возвращаться домой, где она уже не чувствовала себя в безопасности. Однако в назначенное время она покинула Министерство и аппарировала в свою квартиру. Грейнджер неспешно разделась, предварительно проверив жилплощадь на наличие незваных гостей, и подошла к новоприобретенному зеркалу, рассматривая свое отражение. Под глазами залегли темные круги, лицо осунулось, волосы торчали в разные стороны, навевая воспоминания о ее неукротимой гриве в студенческие годы. «Да уж, стоило всего одну ночь не поспать, и вид просто отвратительный», — Гермиона провела пальцами по овалу лица и слегка похлопала себя по щекам. На периферии зрения она заметила какое-то движение и резко повернулась, но в комнате ничего не происходило. «Я просто устала», — внутренне успокоила себя Грейнджер, а в следующую секунду осоловело моргнула, отмечая, что в отражении за ее спиной книжный шкаф стоит с противоположной стороны. Мучительно медленно Гермиона развернулась, крепко зажмурив глаза, но когда она их открыла, то шкаф оказался на своем месте — в углу комнаты справа от дивана. Она готова была поклясться, что в отражении он стоял по-другому. — Я переутомилась, вот мне и мерещится всякая чертовщина. — Грейнджер рухнула на диван и приложила ладонь тыльной стороной ко лбу. Жара не было, но его покрывала легкая испарина. Гермиона сама не заметила, как уснула прямо в гостиной. Когда из ночных грез ее беспощадно вырвал грохот бьющейся на кухне посуды, она не смогла сдержать крик. Грейнджер скатилась с дивана, больно ударившись локтем о пол, нащупала волшебную палочку и, утерев жгучие слезы страха, отправилась к источнику звука. Весь пол был усыпан черепками тарелок и чашек, лишь одна кружка осталась стоять на кухонном столе, будто издеваясь. Грейнджер застыла в дверях, и в этот момент с оглушительным треском та самая кружка разлетелась на осколки, будто кто-то невидимый бросил в нее взрывное заклинание. Один из осколков задел оголенное предплечье Гермионы, оставляя после себя кровоточащую царапину. Грейнджер в ужасе закричала и выбежала из квартиры, аппарируя в дом Поттеров. Она забарабанила в дверь и спустя пару минут на пороге возникла заспанная Джинни в плюшевом халате. Дом Поттеров был ненаносим, никто посторонний не мог проникнуть на его территорию, так что домочадцы реагировали на ночные визиты не так остро. — Гермиона? — удивленно спросила Джинни, но, заметив состояние подруги, рывком втащила ее в дом. За спиной Джинни возник Гарри, выглядевший куда более бодрым — сказывалась работа в Аврорате и частые ночные операции. — Милая, что случилось? — Джинни натянула рукав и пястью утерла слезы подруги. — Ох, Джинни, — Грейнджер буквально рухнула на пол рядом с ногами Джинни, закрывая лицо ладонями и сотрясаясь в рыданиях. — Мне так страшно, я… я… — ее голос дрожал, — я не могу там оставаться, просто не могу. Можно я переночую у вас? Джинни присела рядом с подругой, взглядом давая Гарри понять, что ему нужно уйти. Поттер лишь кивнул и пошел на кухню ставить чайник. — Конечно, можешь, что за вопросы. Пойдем умоем тебя, а после ты все нам расскажешь. — Она бережно помогла Гермионе подняться и отвела ее в ванную комнату. Спустя некоторое время девушки пришли на кухню, где их уже ждал горячий чай. В порцию Гермионы Гарри предусмотрительно добавил немного умиротворяющего бальзама. — Что с твоей рукой? — спросил Гарри, когда подруга детства сделала первый глоток. Это было еще одним приобретенным Поттером навыком — подмечать детали. — Кружка разбилась, меня задело осколком. — Грейнджер судорожно вздохнула и крепче вцепилась в свою чашку, будто в спасательный круг. — Вчера всю ночь мне кто-то названивал в дверь, я даже уничтожила дверной звонок, но звук не прекратился. А сегодня вся посуда разлетелась на осколки. Я проверила квартиру с помощью «Гоменум ревелио», там никого не было. — Разберемся. Завтра утром я отправлюсь к тебе и все проверю. Я уверен, что мы найдем причину. Ты здесь в безопасности и можешь оставаться столько, сколько захочешь. — Поттер подошел к Гермионе и легонько сжал ее плечо. — Допивай чай и ложись спать, тебе это нужно. — Спасибо, Гарри. За все, правда. И извините, что я вот так нагрянула к вам посреди ночи. Завтра я пойду с тобой, хочу сама во всем разобраться. — Не нужно извиняться, — строго произнесла Джинни, — ты всегда желанный гость в этом доме, даже, — она посмотрела на настенные часы, — полтретьего ночи. Утром мы все вместе отправимся к тебе, Гарри пошлет в Министерство сову, что вы берете отгул. А сейчас мы пойдем спать. — Джинни? — Да? — Ты побудешь со мной? — Конечно, Гермиона.***
Ранним утром компания из трех волшебников возникла на пороге квартиры Гермионы. Поттер вошел первым, держа палочку наизготовку, и после нескольких базовых заклинаний разрешил Джинни и Гермионе пройти внутрь. — Стандартные заклинания не выявили ничего подозрительного, как ты и говорила. Я наложу специализированные чары, чтобы исключить возможность обхода типовых, а вы пока сходите позавтракать в какое-нибудь кафе. — Я в состоянии накормить вас самостоятельно, не хочется оставлять тебя одного. На всякий случай. Я сделаю чай, — ответила Гермиона, изо всех сил стараясь держать себя в руках. Ее нервозность выдавал разве что указательный палец, ногтем которого она царапала кутикулу на большом. Заручившись кивком Поттера, Гермиона прошла на кухню и застыла у входа. В помещении не было ни единой разбитой посудины, словно все, что происходило ночью, было плодом ее воображения. Грейнджер перевела взгляд на свое предплечье, не скрытое рукавом закатанного кардигана — царапина была на месте. Гермионе потребовалась вся ее выдержка, чтобы не запустить пальцы в волосы, больно оттягивая их у корней, и не съехать на пол по дверной коробке. Она подумает об этом, когда останется одна. Не хватает только, чтобы друзья усомнились в ее адекватности. Грейнджер подошла к холодильнику и достала контейнеры с различными нарезками, из хлебницы выложила на стол нарезанную бриошь, бросила в заварочный чайник черные листья и залила сотворенным с помощью магии кипятком. Буквально через пять минут завтрак был готов, и Гермиона отлевитировала его в гостиную, опуская поднос на журнальный столик у зеркала. — Ты быстро, — Джинни уже сидела в кресле и рассматривала приобретение Гермионы. — Не припомню у тебя этого зеркала, да и вообще, ты сделала перестановку, да? — Купила в тот день, когда мы с тобой гуляли по Портобелло-роуд. Я честно не хотела ничего брать, но владелец лавки буквально не оставил мне выбора. Цена была слишком соблазнительной, да и оно неплохо разбавляет интерьер. — Грейнджер улыбнулась, сняла с подноса две чашки и несколько бутербродов, а после отправила поднос со всем содержимым в сторону Гарри, который сидел на диване. — Ну… Я готова признать, что оно вполне себе ничего. — Я рассчитывала на более бурную реакция с твоей стороны. — Грейнджер спрятала улыбку за кромкой чашки, но искрящиеся в ее глазах смешинки выдавали девушку с головой. — Не думай, что я не заметила то, на что ты так ярко намекаешь. Но это не считается. Хотя попытку я оценила. От завтрака волшебников отвлекла вибрация волшебной палочки Гарри, возвещающая об окончании работы диагностических чар. Поттер поднялся с дивана, сделал несколько пассов, и периметр квартиры прорезали перпендикулярные линии, имеющие голубоватое свечение. — Смотри, цвет и целостность не нарушены. В твоей квартире никого не было. Накладывать эти чары на лестничную клетку не имеет смысла, ведь она является общественной территорией. Возможно, кто-то решил зло подшутить над тобой? — Поттер развеял заклинание и опустился обратно на диван. — В последнее время у тебя ни с кем не было конфликтов? Может, кто-то из коллег в Министерстве? Отвергнутый любовник? — Гарри! — Гермиона смущенно всплеснула руками, а на щеках ее появился румянец. Одно дело обсуждать свою личную жизнь с Джинни, и совсем другое — с лучшим другом. Он был ей как брат, поэтому сама мысль о том, чтобы начать секретничать с Гарри о своих успехах или неудачах на любовном поприще казалась ей абсурдной. — Нет, я ни с кем не ссорилась. Вообще ни с кем, — первое слово она произнесла с нажимом. — Может, подрезала кого-то на карьерной лестнице? Я слышал, что в следующем месяце тебя должны повысить до руководителя Департамента. — Поттер виновато улыбнулся в ответ на убийственный взгляд Грейнджер: информация о готовящемся повышении была строго конфиденциальной. — Николсон из твоего отдела вроде тоже претендовал на эту должность? — Я очень рада, что в Аврорате наконец появились настоящие профессионалы, и даже не буду тебя спрашивать, как ты об этом узнал, но нет. Николсон пару недель назад получил приглашение от МАКУСА в рамках нашей программы международного сотрудничества, в конце месяца он уезжает в Америку, где возглавит свой собственный отдел. Так что мне не с кем и нечего делить. — Мы можем взять твою квартиру под наблюдение. — Не нужно злоупотреблять служебным положением, Гарри. Я очень ценю твою помощь, но никаких законных оснований на то нет. — Ты героиня войны… — Ты тоже герой войны, но это дело уже прошедших лет. Правда, Гарри, это всего лишь мелкие пакости. Я испугалась, это правда, но, по сути, ничего критичного не произошло. В крайнем случае я просто сменю квартиру. — Ты уверена? — Абсолютно. Вы и так многое для меня сделали. Теперь я могу быть спокойна, что в моей квартире никого не было, и защитные чары не нарушены. — Ты можешь пожить у нас, если хочешь. — Джинни нагнулась в своем кресле и сжала колено Гермионы в знак поддержки. — Спасибо, Джинн, но я не хочу вас стеснять. Все нормально, правда. Покончив с завтраком, друзья еще какое-то время продолжили общение, а после Гарри и Джинни ушли, оставив Гермиону в одиночестве и наказав сразу же возвращаться к ним, если ее что-то еще испугает. Проводив их, Грейнджер вернулась в гостиную, чтобы убрать со стола. Взгляд ее зацепился за зеркало — на нем были следы от пальцев, четко выделяющиеся на чистой поверхности. «Джинни», — Гермиона с улыбкой покачала головой, дыхнула на зеркальную гладь и, натянув рукав на кисть, потерла поверхность ребром ладони, сжатой в кулак. След никуда не пропал, и это заставило Грейнджер нахмуриться. Она вновь согрела зеркало дыханием, а в следующий момент краска покинула ее лицо. Прямо из зеркала на нее смотрел Драко Малфой. Она не видела его с самого дня финальной битвы, но не узнать просто не могла. Кожа Малфоя была не бледной, а полупрозрачной, как у высохшего трупа, сквозь которую проступали синеватые вены. Драко в отражении усмехнулся, и кожа, натянувшись на его острой скуле, лопнула, безобразным ошметком свисая к самому уголку рта. В открытой ране четко просматривался опарыш. Помутневшие глазные яблоки утопали в глазницах, из-за чего надбровные дуги резко выделялись на его некогда красивом лице. На шее проступили багровые синяки, повторяющие узор плетения грубой бечевки, а из-под воротника рубашки выползали тонкие черные нити — будто паутина или высохшие вены. Они шевелились, словно живые. Гермиона смотрела и не могла отвести взгляда. Малфой в зеркале поднял руку, его кулак обрушился на стекло, которое резонировало легкими волнами, будто озеро после попадания в него мелкого камушка. Секунда, и темнота накрыла мир Грейнджер.***
Гермиона пришла в себя и обнаружила, что лежит на ковре собственной гостиной. Быстрое осмысление сложившейся ситуации вернуло ее к недавним событиям. Она привстала, удерживая вес тела на одной руке, и бросила взгляд на зеркало. Он был там. Стоял в расслабленной позе и внимательно наблюдал за ней, вот только выглядел совершенно нормально. Ужасающей картины разложения и увечий больше не было. — Очнулась, Грейнджер? Гермиона сдавленно пискнула, молниеносно поднимаясь на ноги, отчего ее голова закружилась, и выставила палочку перед собой, в явной попытке уничтожить зеркало. — А вот этого не советую. Срикошетит. Не думаю, что твоим друзьям понравится оттирать со стен твои кровавые ошметки. — Что ты такое? — испуганно произнесла Гермиона, пятясь в сторону выхода из гостиной. — Разве так встречают бывших однокурсников? Ты прекрасно знаешь, кто я. Когда начнешь здраво соображать, поговорим. Сейчас твои когнитивные функции оставляют желать лучшего. Ты точно «умнейшая ведьма своего поколения» или этим званием тебя наградили просто для того, чтобы потешить твое самолюбие и не потратить при этом ни кната?***
«Так, Гермиона, спокойно. Давай рассуждать логически. В маггловской части Лондона я купила магический артефакт, который попал туда не пойми каким образом. Сразу после того, как зеркало оказалось у меня дома, в квартире начала происходить какая-то чертовщина. Получается, эти события связаны между собой, и я точно не схожу с ума. Это очевидный плюс. Очевидный минус — в моей гостиной Драко, Мерлин его побери, Малфой, который считался погибшим уже лет… пять? Получается, что он все-таки не погиб, а оказался, что, заточен в зеркало? Бред, конечно, но спорить с фактами бесполезно. Нет, конечно, я все-таки не исключаю того, что это все мне привиделось и в скором времени мне самое место будет в Мунго, в соседней палате с Локонсом. Что делать? Здесь тоже все понятно — избавиться от зеркала и забыть все это, словно страшный сон. Отлично. Это уже похоже на план». Гермионе понадобилось чуть меньше часа для того, чтобы прийти в себя, успокоить расшатанные нервы и выработать хоть какую-то стратегию. Возможно, убегать от проблем было довольно мелочно, но за свою жизнь этими самыми проблемами она оказалась сыта по горло. Хотя бы раз в жизни можно послать все к черту и поступить по заветам популярного афоризма: «Нет человека — нет проблемы»? Благо, избавиться нужно будет всего лишь от зеркала. Грейнджер вернулась в гостиную и встала напротив зеркала. Разумеется, Драко ждал ее. — Пожалуй, ты не так уж и безнадежна. Я думал, что тебе понадобится куда больше времени, чтобы принять неизбежное. — Неизбежное? — Гермиона проглотила его язвительную фразу, хоть это и стоило ей определенных усилий. — Что мне мешает просто снять это зеркало и вынести его на ближайшую мусорку? — Можешь попробовать, вот только у тебя ничего не получится. Ты и на дюйм не сможешь его передвинуть. Гермиона скептически приподняла бровь. Выражение ее лица можно было расшифровать как «не держи меня за дуру». Грейнджер взмахнула палочкой, применяя чары левитации, вот только зеркало действительно не поддалось, словно на его оборот был нанесен вечный клей. Акцио также не возымело никакого эффекта. — Окей. Тогда я просто перееду, зеркало останется здесь, и проблема решена. — Какая гениальная мысль, даже жаль тебя расстраивать. Конечно, можешь попробовать, но у тебя ничего не получится. Вернее, жилплощадь ты сменишь, довольная ляжешь спать, а наутро обнаружишь зеркало на какой-нибудь из стен. В момент покупки ты заключила с этим артефактом магический контракт, так что вы теперь связаны. — Я его перепродам! — Что непонятного в слове «связаны»? Зеркало идет комплектом к тебе. Пока ты не озвучила еще несколько блестящих идей, я сразу скажу, что ни одна из них не сработает. За пять лет я видел множество сценариев. — То есть зеркало уже принадлежало кому-то? Каким образом предыдущие владельцы смогли разорвать связь? — А сама как думаешь? — Они умерли? — Пять, нет, десять очков Гриффиндору! Я сегодня щедрый. Так что у нас с тобой теперь вся жизнь впереди — продолжительная или нет, зависит только от тебя. Со своей стороны я и так проявил великодушие, рассказав тебе все, что узнал за годы заточения. — Это можно считать угрозой? — Гермиона презрительно фыркнула и невольно скопировала позу Малфоя, скрестив на груди руки. — Что мне мешает просто рассказать кому-то из разрушителей проклятий о странном артефакте, попавшем в мой дом? — Попробуй, — безразлично ответил Малфой, — у тебя все равно ничего не выйдет. Магия не даст тебе рассказать обо мне. Грейнджер была готова по-детски топнуть ногой от бессилия. Ситуация казалась патовой. Она начала расхаживать по гостиной взад-вперед, будто это могло помочь ей структурировать мысли и настроиться на нужный лад. — Получается, мое положение безвыходное? Я так просто от тебя не отделаюсь, а ты продолжишь превращать мою жизнь в ад? — Если ты про звонки, битую посуду и странные отражения, мне просто было скучно. Здесь, — он обвел рукой пространство вокруг себя, — нечем заняться, знаешь ли. Так что мы можем договориться о перемирии. — С чего такая щедрость, Малфой? У тебя определенно есть какое-то условие. — А ты и вправду сообразительная, Грейнджер. Условие действительно есть. Ты будешь со мной разговаривать. — Разговаривать? — Сообразительная, но глуховатая. Ладно, буду говорить громче, — он действительно повысил голос на пару октав. — Да, Грейнджер, разговаривать. — Я прекрасно расслышала и с первого раза, не надо так кричать. Я не могу понять, зачем тебе это? — Мне одиноко, Грейнджер, мне так одиноко.***
С момента появления в жизни Гермионы Драко прошло чуть больше месяца. Сначала ей было чертовски сложно, хоть Малфой и сдержал свое слово: квартира вновь стала нормальной, насколько таковой она могла быть с говорящим зеркалом в гостиной. Безусловно, Грейнджер искала способы избавиться от случайно приобретенного артефакта, но поиски информации пока что не возымели успеха. Чем больше Гермиона общалась с Малфоем, тем чаще ловила себя на мысли, что все не так уж и плохо — Драко оказался интересным собеседником, умел не только поддержать, но и развить диалог. С ним можно было не подбирать слов, опасаясь, что те или иные термины окажутся слишком сложными для восприятия. Одним словом, они были на одном интеллектуальном уровне, и Грейнджер даже не подозревала, насколько сильно ей не хватало общения со сверстниками с подобным складом ума. Малфой был глотком свежего воздуха в ее рутине — язвительным, но таким необходимым. — Малфой, — одним вечером спросила Гермиона, сидя на своем излюбленном месте напротив зеркала. Она перетащила туда одно из кресел и журнальный столик. — Как ты вообще оказался в этом зеркале? — Последнее, что я помню — битва за Хогвартс. Отец вел нас с матерью в сторону Хогсмида, чтоб мы могли аппарировать и уйти, но в какой-то момент нам пришлось принять бой: соратники Темного Лорда явно были не в восторге от нашего дезертирства. Дальше воспоминания смазываются, остался только фиолетовый луч, летящий прямо в меня. Очнулся я уже в зеркале, хоть и понял это далеко не сразу. Когда мы общаемся, ты видишь меня вместо себя в отражении, видишь отражение этой комнаты, я же, по сути, нахожусь в абсолютном ничто — я один, здесь нет ни звуков, ни запахов, ни каких-либо ощущений, лишь темнота, освещаемая этим «окном», что по сути является зеркалом для тебя. Я не сразу его нашел. Не знаю, сколько времени прошло, пока я бродил по этой мертвой бесконечности, пытаясь не сойти с ума. Я говорил вслух, но не слышал и звука, мои губы двигались, но собственный голос звучал только в моей голове. Я хотел сдаться миллион раз, но упрямо шел вперед, лишь бы хоть что-то делать. Я ничего не ощущаю — ни боли, ни усталости, — движение было единственным, что позволяло мне чувствовать себя живым. Когда я дошел до «окна», я даже не поверил своим глазам — это казалось злой шуткой, игрой больного воображения. Разумеется, сколько бы я ни стучал, как бы ни пытался разбить стекло, я не мог выйти наружу. Я остался у этого «окна», наблюдая. Так я узнал, что с момента битвы прошло больше полугода, вот только зеркало на тот момент принадлежало какому-то магглу, так что я не мог знать, кто в итоге победил. Со скуки я начал пробовать как-то взаимодействовать с предметами, которые видел через «окно». Не сразу, но у меня получилось. Что я умею сейчас, ты, в принципе, знаешь: я могу воздействовать на любые немагические предметы в пределах дома, в котором находится зеркало, искажать отражения и показывать то, что хочу сам. Когда я впервые заговорил с тем магглом, он сначала лишился чувств, а после решил избавиться от зеркала, но так и не смог его сдвинуть. В конечном итоге он из чего-то выстрелил. С зеркалом ничего не случилось, однако дробь срикошетила в него самого. После из разговоров маггловских авроров я узнал, что тем странным оружием был дробовик, но они так и не могли понять, как этот маггл мог выстрелить сам в себя, учитывая расположение его тела и оружия, а также отсутствие следов взлома. Сказали, что это будет «висяк», хотя я вообще не понимаю, что в этом странного: вряд ли кого-то возбуждают разлагающиеся мужики с множественными ранениями. «Стояк» был бы куда более подозрительным. В общем, зеркало переходило от одного маггла к другому, пока не попало к какому-то волшебнику. Так я узнал последние сводки волшебного мира. Естественно, я не мог сразу показать ему, кто я на самом деле, но к тому моменту я уже научился управлять отражениями, так что сотворил себе личину наподобие прошлого маггла, у которого побывал. Ты не представляешь, как приятно было поговорить с человеком, которого разговаривающее зеркало не доводит до сердечного приступа. К сожалению, он оказался недалекого ума, да и к тому же заядлым картежником. Однажды он крупно проигрался и поставил зеркало на кон, проиграв и его. Потенциальный владелец не смог забрать свой выигрыш, разразилась дуэль, картежник словил шальное заклятие и отправился к праотцам, а его противник сбежал. Зеркало опять пошло по рукам, пока не оказалось у тебя. Я не горжусь тем, каким человеком я был, но никто не заслуживает того, что произошло со мной. Это намного хуже, чем смерть. Если бы мне дали выбор, я предпочел Аваду. — Спасибо, что рассказал. И, мне очень жаль… Драко. Это был первый раз, когда Гермиона назвала его по имени.***
Год подходил к концу, до Рождества оставались считанные дни. Должность руководителя Департамента международного магического сотрудничества накладывала на Гермиону определенные обязательства, заставляя все чаще и чаще засиживаться на работе допоздна. Грейнджер не раз ловила себя на мысли, что скучает по разговорам с Драко — она и не заметила, что успела к нему привязаться и с нетерпением ждала встреч, чтобы обсудить прошедший день. Малфой давал по-настоящему дельные советы, его взгляд на некоторые рабочие вопросы был свежим, а идеи — новаторскими. Незаметно наступил сочельник. Гермиона заканчивала последние приготовления перед тем, как покинуть квартиру и аппарировать в Нору — Рождество было решено встречать именно там. Изначально Гермиона хотела отказаться от визита, но Джинни сказала, что ни за что не простит Грейнджер отсутствие в столь важный для нее день — Гарри наконец созрел для того, чтобы сделать ей предложение. Конечно же, Джинни не должна была об этом знать, ведь Поттер явно собирался устроить сюрприз, но разве от этой вездесущей ведьмы можно было что-то утаить? — Грейнджер, — раздался голос из гостиной, и Гермиона поспешила на его зов. — Отлично выглядишь, — произнес Малфой, на что девушка лучезарно улыбнулась и покрутилась вокруг своей оси, чтобы он смог получше ее рассмотреть. — Перед тем, как ты уйдешь, я бы хотел вручить тебе подарок. Я подумал, что лучше сделаю это до Рождества, чем после. — Подарок? — Гермиона непонимающе моргнула, явно перебирая в уме варианты, как Малфой мог вообще что-то сделать, находясь за стеклянной преградой. — Сама понимаешь, что я ничего не могу тебе купить, — он развел руками и усмехнулся, — но у меня есть голос, так что мой подарок — это слово. — Драко, я… Я ничего не подготовила для тебя, извини, я вообще не подумала, что это возможно. — Тшш, Грейнджер, просто молчи и слушай. Малфой принял расслабленную позу, установил зрительный контакт с Грейнджер и начал декламировать стихи. Он читал страстно, сохранял ритм и с помощью интонации выделял особенно важные моменты. Гермионе казалось, что она забыла, как дышать, ее сердце бешено колотилось, а ладони начали предательски потеть. В какой-то момент в комнате повисло молчание, и Гермиона с удивлением обнаружила, что по ее щекам катятся слезы. — Я что, настолько плох в поэзии? — Нет, Драко, — она наспех утерла со щек влагу и помахала ладонями перед возведенными к потолку глазами, будто это могло помочь перестать плакать, — это было прекрасно. Я никогда раньше не слышала это стихотворение. — Это «Раскаяние» Роберта Бернса. Я подумал, что будет довольно символично. В какой-то мере оно отражает меня. Гермиона сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони, потупила взгляд и затихла, чтобы через пару мгновений решительно вскинуть голову и преодолеть расстояние до зеркала, оказываясь почти вплотную к заключенному в раму Малфою. — Знаешь, все-таки я тоже кое-что для тебя подготовила. — Просто не умирай, Грейнджер, — перебил ее Драко, и сердце девушки пропустило очередной удар. Гермиона привстала на цыпочки, оперлась рукой о стену справа от зеркала и коснулась губами стеклянной глади в том месте, где была щека Малфоя. И пусть она не почувствовала ничего, кроме колючего холода, в какой-то момент ей на секунду показалось, что ее губы ощутили мягкость человеческой кожи. — С Рождеством, Драко. Это был не просто подарок. Это было обещание, что она его обязательно вызволит.***
Январь прошел почти незаметно, но с той самой рождественской ночи в их взаимоотношениях что-то незримо изменилось. Гермиона все чаще оставалась ночевать в гостиной, ведь их разговоры давно уже начали переваливать за полночь. Она просыпалась и засыпала с его именем на устах, жалея лишь об одном — она не могла его коснуться. Это стало своего рода наваждением, навязчивым желанием — освободить Малфоя из зеркального плена. Все свободное время Грейнджер посвящала изучению всевозможных магических ритуалов, что могли осуществить желаемое. К сожалению, поиски пока не приносили результатов, но она не была готова сдаваться. На смену январю пришел февраль. В один из воскресных дней Гермиона сидела в кресле, поджав под себя ноги, скрытые плюшевым пледом, и увлеченно читала очередное научное исследование по зеркалам и их ритуальному применению. Почувствовав на себе взгляд Драко, она отложила книгу в сторону. — Почему ты на меня так смотришь? — Как? — Внимательно. — Я любуюсь. — Скажешь тоже, — щеки Грейнджер украсил предательский румянец смущения, — я выгляжу просто нелепо в этой растянутой майке и шерстяных носках с заправленными в них штанинами. — Ты не видишь себя такой, какая ты есть, а я вижу. И я люблю то, что вижу, — спокойно ответил Малфой. — Мне… Мне кажется, что я люблю тебя, Драко. Несмелая улыбка расцвела на ее устах, а робкая надежда на взаимность поселилась в сердце.***
За окном бушевала самая настоящая гроза: молнии вспарывали небо, как раскаленные иглы шелк, раскаты грома заставляли стекла жалобно дребезжать и уповать на то, чтобы остаться в деревянных рамах. Дождь, начавшийся мелкой дробью, быстро набрал силу, превратившись в сплошной серебристый занавес. — Драко! — Гермиона влетела в квартиру, сжимая в руках книгу в кожаном переплете. Ее пальто было насквозь мокрым, а волосы превратились в сосульки, с концов которых капала вода. — Кажется, я нашла! — Почему ты в таком виде? Ты же простудишься. — Владелец частной библиотеки отчего-то забыл предупредить меня, что на вход в читальный зал наложена «Гибель воров». Да и какая разница! Я говорю, что нашла способ, как вытащить тебя из этого чертового зеркала! — Я был в нем почти шесть лет, подожду еще немного. Ты не станешь ничего предпринимать, пока не примешь горячую ванну. И это не обсуждается, Грейнджер, я не хочу, чтобы ты заболела. За окном всего лишь март, а не июнь, даже короткое пребывание на холоде в мокрой одежде может негативно сказаться на твоем здоровье. — Я и не знала, что ты такой зануда. — Это называется заботой, Грейнджер. Гермиона послала Малфою воздушный поцелуй, стянула с плеч тяжелое пальто и поспешила в ванную комнату. Она вернулась буквально через полчаса, устранила все последствия своего эффектного появления и пустилась в долгие объяснения того, что им предстоит сделать. Драко слушал внимательно, не перебивал и выглядел крайне сосредоточенным. Не удивительно, ведь от предстоящего ритуала зависела его жизнь. — Нам повезло, что до ближайшего полнолуния осталось всего три дня. Я успею все подготовить. Осталось совсем немного, и ты будешь свободен. — Грейнджер подошла к зеркалу и уперлась в него лбом на уровне груди Драко, представляя, как его руки крепко, но нежно обхватывают ее за плечи, а острый подбородок упирается в макушку. Хотелось плакать от осознания, что через пару дней все это произойдет в действительности.***
Обстановка в гостиной разительно отличалась от привычной. Стена с зеркалом была освобождена от заставляющих ее ранее предметов мебели, с окон пропали шторы. Множество небольших зеркал парило в воздухе, отражая лунный свет так, чтобы его лучи освещали самое главное зеркало — то, в котором был заключен Драко, — напитывая его. В комнате было свежо, но тяжелый аромат трав все равно кружил голову. Гермиона стояла перед зеркалом, сжимая в руке серебряный кинжал с костяной рукояткой. Она была крайне взволнована, но старалась держать себя в руках и не заражать Драко своей нервозностью. Грейнджер была на все сто процентов уверена, что все пройдет без сучка и задоринки, но не могла отделаться от мысли, мелькающей где-то на периферии сознания, что произойдет нечто ужасное. Рациональность твердила, что Гермиона просто себя накручивает, но интуиция посылала в мозг довольно однозначный сигнал: «Беги!» — Пора, Драко. Ты готов? — ей даже пришлось прочистить горло, чтобы слова не походили на карканье. — Встретимся на той стороне, — ответил Малфой, занимая место ровно по центру зеркала. Грейнджер неотрывно следила за секундной стрелкой часов и в тот момент, когда та достигла необходимого деления, отмечая астрономический пик полнолуния, полоснула острием кинжала по своей ладони. Она шумно втянула воздух, пересиливая боль, и приложила окровавленную ладонь к зеркалу. — Te libero, Te absolvo, Te emitto, — ее голос не дрожал, разрушая тишину комнаты. Малфой приложил свою ладонь к тому месту, где лежала ладошка Гермионы, и также четко произнес: — Libertatem meam accipio. Жар окропил ладонь Грейнджер, пуская огонь по венам, что на долю секунды окрасились в черный, а в следующее мгновение зеркальная рама начала испускать слабое зеленоватое свечение. Гермиона разорвала контакт и отошла на несколько шагов, наблюдая, как зеркало стало менять форму, увеличиваясь в размере, пока не достигло размера в человеческий рост. По стеклянной глади пробежала волна, превращая плотный кварц в эфемерную материю. Малфой неуверенно дотронулся до отделяющей их преграды, проверяя ту на прочность, а после занес ногу и переступил раму, оказываясь в гостиной перед Гермионой, которая не могла сдержать слез. — У нас получилось, — прозрачная капля стекла по ее щеке, теряясь где-то в районе ключиц. Драко неуверенно вытянул руку и коснулся подушечкой большого пальца скулы девушки, ощущая тепло и мягкость кожи. — Получилось, Грейнджер. Гермиона всхлипнула и бросилась ему на шею, впечатываясь в его тело и растворяясь в столь желанных ощущениях. От Драко исходил аромат кедра, мяты и лаванды с легкой примесью кожи. Если бы у Гермионы спросили, что она ощущает, она бы без запинки ответила, что именно так пахнет счастье. Грейнджер вскинула голову, встречаясь с Малфоем взглядом, а в следующее мгновение оказалась вовлечена в поцелуй. Его губы жестко сминали ее. Это было похоже на то, как после долгой темноты вдруг вспыхивает свет: больно глазам, но невозможно отвести взгляд. Гермиона почувствовала, как уходит напряжение из плеч, будто кто-то наконец снял с неё тяжёлый плащ. И в ту же секунду поняла — она ждала этого момента не ради самого поцелуя, а ради того, чтобы перестать бояться, что это никогда не произойдет. Малфой запустил руку в ее волосы, оттягивая у корней, а после запрокинул голову Гермионы, спускаясь поцелуями к ее шее. Он вынудил ее прогнуться в пояснице, одновременно меняя их местами. — Спасибо, Грейнджер, — прошептал Драко, возвращая Гермиону в вертикальное положение. — И прости. — За что, Драко? — меж ее бровей залегла морщинка. Секунда, и резкий толчок в плечи заставил Гермиону потерять равновесие. Грейнджер показалось, что на ее макушке разбилось сырое яйцо, и это холодное, липкое ощущение прокатилось по всему организму. Все звуки стихли, будто Гермиона оказалась в вакууме. Ей понадобилось несколько мгновений, чтобы понять, где она очутилась — она заняла место Драко. — Драко, я не понимаю… — Гермиона ударила ладонью по стеклу, но то было плотным, от «водного» эффекта не осталось и следа. — Что происходит? — Принцесса пыталась спасти дракона, но совсем позабыла, что такие сказки заведомо обречены на несчастливый финал. Мне правда жаль, что это зеркало попало именно к тебе, но, с другой стороны, никто кроме тебя не смог бы меня вытащить. Проблема в том, что я не хочу, чтобы об этом узнали. — Но ты же говорил, что любишь меня! Как ты можешь? — голос Гермионы сорвался на шепот, который был громче крика. — Я доверяла тебе. Я полюбила тебя… — Я никогда тебя не любил, ты была всего лишь инструментом. Несколько красивых фраз, пара слов раскаяния. Мерлин, Грейнджер, ты же до ужаса предсказуемая. Я не ожидал, что ты так легко поверишь во все это, но все сложилось как нельзя лучше. Как быстро ты стала предана мне, как скоро оказалась предана мной. — Джинни будет беспокоиться, если я долго не буду выходить на связь. Она придет сюда, найдет меня в зеркале и обязательно вытащит. И тогда заточение в зеркале покажется тебе райским курортом по сравнению с тем, что будет в Азкабане. — И снова ошибаешься, Грейнджер. Зеркало может уничтожить тот, кто хоть раз в нем побывал. Моя тайна умрет вместе с тобой. — Я ненавижу тебя, Малфой. И ненавижу себя за то, что смогла полюбить такое чудовище. — Прощай, Грейнджер. Он подошёл к зеркалу вплотную — так близко, что его дыхание затуманило гладкую поверхность, на миг скрыв лицо Гермионы. Она смотрела на него из-за стекла: бледная, с широко раскрытыми глазами, в которых застыли и мольба, и горькое понимание. Казалось, она уже знала, что сейчас случится. Резкий, безжалостный взмах, и его кулак врезался в зеркало. Трещины побежали по стеклу, мгновенно оплетая ее силуэт. Грейнджер не отпрянула, не закрыла лицо — только на секунду опустила ресницы. Осколки срывались с рамы один за другим, звеня коротко и бездушно, и в каждом из них ее образ дробился, рассыпался на десятки угасающих теней. Когда последний кусок стекла упал на пол, в комнате повисла мертвая тишина. Малфой стоял, тяжело дыша и глядя на пустоту, где ещё мгновение назад было её лицо. Под сухой хруст разлетающегося стекла оборвалась жизнь «умнейшей ведьмы своего поколения». Ведьмы, что оказалась слишком глупа, полюбив дракона.
