Мы

В гостиной орала музыка. Сквозь закрытую дверь — только гул. В маленькой комнате воняло пылью, дешевым виски и тем гребаным электричеством, которое всегда включалось между ними, когда они оставались одни. Свет торшера резал лица: острые скулы, провалы под глазами. Кевин сжимал стакан так, что костяшки побелели. Он смотрел в пустоту. В янтарное говно, лишь бы не на Аарона. — Как думаешь, у нас бы получилось? — Голос сел до хрипа. Он так и не повернул голову. Аарон замер. Внутри кольнуло — заткнись, не смей. Он медленно перевел взгляд со стакана на брюнета. Сощурился. — Чего? — Холодно. Как пощечина. — Могло бы это всё… получиться? — Кевин наконец поднял глаза. В них, всегда жестких, сейчас плескалось то, от чего самому Кевину хотелось сдохнуть. Он ткнул пальцем между ними. — Ну… мы. Аарон закатил глаза. Резко. С вызовом. Он уже встал, чтобы свалить в безопасный шум коридора, но пальцы Кевина вцепились в предплечье. Сталь. Ни хрена не вырвешься. — Прекрати нести бред. Ты напился? — Аарон даже не пытался скрыть бешенство. — Я серьезно. — Кевин дернул его назад. Аарон рухнул обратно на диван. Теперь колено в колено. Жар чужого тела пробивал джинсу. — То, что между нами… должно стать яснее. То, как ты смотришь на меня, Миньярд. Голос упал до шепота. Опасного. Интимного до тошноты. Он сжал руку блондина еще крепче — до хруста. — Мы должны к чему-то прийти. — Каждое слово давалось с кровью. — Я не пьян. Ладно, чуть-чуть. Но я не мог просто пить и смотреть на тебя. Ты всегда… занимал мои мысли. Ты это знаешь. Всё началось с раздевалки, Миньярд. Аарон дернулся. Хватка только усилилась. От виски разливался жар, пальцы немели. Он не смотрел на Кевина. Смотрел в пол. В грязный ковер. — Завали. — Глухо. Сквозь зубы. — Ты не знаешь, о чем говоришь. И не ты ли втирал, что отношения и спорт несовместимы? Ты сам себе противоречишь, Дэй. Прекрати. Ты знаешь, что нам нельзя. Аарон сглотнул. В горле стоял ком. — Надо вернуться в зал. А не жрать бухло здесь. Всё идет в задницу. — Аарон… — Кевин наклонился ближе. От него разило алкоголем, потом и той животной решимостью, которую Аарон ненавидел в себе. — А если я скажу, что думал об этом? О том, какого это — быть с тобой. Чтобы то, что случилось в раздевалке, повторилось. О твоих губах. О тебе. С тобой я впервые отпустил контроль. — Его глаза заблестели. — Я расслабился. Почувствовал, что кто-то, кто управляет мной, хочет меня так, что я сам не могу отказаться. — Заткнись. — Аарон выдохнул это как удар. — Не говори. Ты понимаешь, что это? Я всю жизнь твердил, что это неправильно. Что так нельзя. А потом появляешься ты — и мой мир летит к херам. Ты блять что со мной делаешь? Он дрожал. Весь его контроль рассыпался, стоило Кевину просто посмотреть. — Я хочу, чтобы это было, Аарон. — В голосе Кевина прорезалась уязвимость, которую он прятал за сталью. — Пожалуйста. Я не могу больше. Думать о тренировках, о Рико… А ты появляешься — уничтожаешь меня — и уходишь. Оставляя с тем, что было. Я хочу большего. Наши посиделки до утра, где я слушаю твою хуйню, потому что тебе надо готовиться. Готовка. Споры. Поддержка на играх, когда мои нервы сдают, а ты просто прижимаешься бедром — и мысли улетают. Блять, Миньярд, прекрати. Пожалуйста. Просто прекрати занимать мои мысли. Аарон сжал челюсть до скрежета. Внутри что-то оборвалось. Он резко подался вперед и врезался губами в губы Кевина. Жестко. Почти до крови. С привкусом соли и виски. Это был не первый раз. Но первый — осознанный. Поцелуй ломался, кусался, становился то грубым, то отчаянным. Кевин запустил пальцы в его волосы, притягивая ближе, вцепляясь так, словно хотел раздавить. Он не отпустил бы ни на сантиметр. Воздух кончился. Остались только горячие губы, сбитое дыхание и звук их падения. — Я тоже этого хочу. — Аарон оторвался, но не отвел взгляда. Лоб в лоб. Глаза в глаза. — Но мне страшно. Так страшно, что это сделает с нами. Я боюсь, блять, Дэй. — Не надо. — Голос Кевина хрипел, но не дрожал. — Я рядом. Всегда. Если ты… позволишь. — Я думаю о тебе постоянно. — Аарон выдохнул это как приговор. — О твоих мышцах, о твоем взгляде. О тебе, блять. О том разе в раздевалке, когда мы даже не целовались. Но ты встал передо мной на колени, Кевин. И без вопросов просто взял меня в рот. Ты ебанутый. — А каким мне еще быть, когда это ты? — Кевин почти зарычал. Глаза горели. — Сука, Миньярд, я думал об этом всё время. Как только тебя взяли в команду. О том, как ты выгибаешься подо мной, о твоих криках… А потом, когда это реально случилось… Я понял, что сам хочу быть под тобой. — Голос сорвался на шепот. — Я не думал ни секунды, когда делал минет. Потому что чувствовал твое полное обладание. Полностью. Без остатка. Я таял под твоим взглядом и мечтал о большем. О наказании. Чтобы ты просто использовал меня, блять. Он дрожал. Румянец проступил на скулах — Кевин Дэй, который никогда не краснел, горел изнутри. — Ты… и правда так думаешь? — переспросил Аарон тихо, с опасным любопытством. Облизнул губы. — А я сколько раз хотел нагнуть эту чертову принцессу корта над столом. Выебать без растяжки и смотреть на твои слезы. Накончать тебе в рот и на лицо, сфотографировать и отправлять это фото во время учебы, чтобы ты не забывал. Дойти до порки и посмотреть, насколько красной может быть твоя задница. Надеть ошейник, чтобы ты приходил только по команде. Или просто трахнуть до потери речи. Кевин молчал. Смотрел широко раскрытыми глазами, с приоткрытым ртом. Горел. Каждое слово врезалось в него, как раскаленный прут. В голове пульсировало только одно имя — «Аарон». В комнате повисла тяжелая тишина. Только их хриплое дыхание. Наконец Кевин медленно выдохнул. В этом выдохе не было ничего от прежнего контроля. Только сдача. Только абсолютная капитуляция. — Тогда… — прошептал он, и его губы дернулись в полуулыбке — отчаянной, дикой. — Сделай со мной что-нибудь. * * * Кевин прикусил губу и зашипел, когда горячие губы прошлись прямо по его кадыку — влажно, жадно, собственнически. Аарон не спрашивал разрешения. Он брал. Губы скользнули ниже, выцеловывая каждый миллиметр напряженной шеи, и Кевин запрокинул голову, открываясь целиком. Позволяя. Одежда наполовину уже отсутствовала, валялась где-то на полу — футболка Кевина зацепилась за ножку стула, джинсы Аарона образовали бесформенную кучу у двери. Аарон очень старательно помечал Кевина. Он кусал кожу — не ласково, а с той же злой сосредоточенностью, с какой готовился к матчам. Оставлял отметины фиолетового цвета. Сначала на шее — там, где пульс бьется под тонкой кожей. Потом ниже, на груди, проходясь по соскам и вызывая у Кевина ту самую милую реакцию — тихий, сорвавшийся с губ всхлип, который Аарон запомнил бы навсегда. Он спустился ниже, к животу. Провел ладонями по жестким мышцам пресса — каждый кубик, каждый напряженный сантиметр. Кевин под ним дрожал, но не отодвигался. Аарон слегка улыбнулся — криво, опасно. — Я войду до сюда, — прошептал он и ткнул пальцем в место на животе брюнета, чуть выше пупка. Показал глубину. То, как сильно растянет его изнутри. Кевин сглотнул. Шумно. Наклонил голову, следя за пальцем, а потом перевел взгляд на лицо Аарона. В глазах — предвкушение. — Блять, да, — выдохнул брюнет и притянул парня за затылок для поцелуя. Всего на несколько секунд — жестких, мокрых, с прикушенной нижней губой. Наконец спустя вечность, которая на самом деле уложилась в несколько безумных минут, они уже оба были без одежды. Комната закрыта на замок — щелчок язычка показался оглушительным. И пальцы медика вошли в Кевина. Быстро. Растягивая без всякой ласки — сухо и требовательно, так, как ему и было нужно. Грязно и страстно. Кевин застонал сквозь зубы, впиваясь ногтями в чужие плечи. Не от боли. От того, что это было именно так. Аарон вытащил пальцы, перехватил Кевина за бедра и повалил на пол. Аарон навалился сверху, прижимая Кевина всем весом — никакого просвета, никакого воздуха между ними. — Лежи смирно, — прошептал он прямо в ухо, и голос его был низким, почти угрожающим. Одной рукой он поглаживал член Кевина — медленно, дразняще, проводя большим пальцем по головке и собирая выступившую смазку. Другой рукой держал того за подбородок, заставляя смотреть в глаза. — Ты даже не представляешь, как я хотел тебя в таком виде. Под собой. Раскрытого. Готового. — Аарон… — выдохнул Кевин, и это имя сорвалось с его губ как молитва. Он дернул бедрами, пытаясь ускорить движение чужой ладони, но Аарон тут же замедлился. — Не торопись. Я не закончил говорить, — он наклонился еще ближе, губы касались ушной раковины. — Ты будешь умолять меня войти. Будешь скулить как шлюха, которую я хочу из тебя сделать. Хочешь? — Блять, да, — Кевин почти прорычал это, вцепившись в спину Аарона. — Просто сделай это. Хватит дразнить. Входи уже. Скулил. Именно так, как и хотел Аарон. — Так, значит? — Аарон усмехнулся, но в его глазах не было насмешки — только жар и голод. Он приподнялся, закинул ноги брюнета себе на плечи — сначала одну, потом вторую, открывая его полностью. Подался вперед, чувствуя, как головка упирается. — Смотри на меня, — приказал он. Кевин послушно поднял глаза. И Аарон вошел. В один толчок. До конца. Так, как обещал — глубоко, до отметки на животе. Парень выгнулся дугой, вскрикнул — хрипло, отрывисто, и тут же захлебнулся собственным стоном, когда блондин начал двигаться. Жестко. Быстро. Каждый толчок — до предела, каждый раз — как удар. Маты под ними скрипели. Комната наполнилась влажными звуками тел, сбитым дыханием, проклятиями, срывающимися с губ. Медик наклонялся, ловил губы зеленоглазого— они целовались в этом диком ритме, глотая чужие стоны и путая языки. — Черт… сильнее, — выдохнул Кевин в поцелуй, и Аарон не заставил ждать. Ускорился еще, вколачиваясь в него с той же яростью, с какой делал всё в своей жизни. — Тебе нравится? — прошептал Миньярд, и голос его дрожал от напряжения. — Нравится чувствовать меня так глубоко? — Да… да, блять… — Второй номер уже не говорил — выл. Пальцы вцепились в чужие волосы, ноги на плечах сжались, притягивая еще ближе. — Не останавливайся… В какой-то момент Аарон отстранился ровно настолько, чтобы замахнуться, и шлепнул Кевина по заднице — громко, оставляя красный отпечаток ладони. Кевин дернулся, застонал — не от боли, а от того, что это было грязно и правильно. Блондин тут же наклонился к его шее, туда, где уже темнели засосы, и укусил. Крепко. До металлического привкуса крови на языке. Кевина накрыло мгновенно. Он кончил с протяжным, почти испуганным всхлипом, выгибаясь и сжимаясь вокруг чужого члена так сильно, что блондин едва не последовал за ним сразу. Но выдержал. Сделал еще несколько толчков — глубоких, почти жестоких — и наконец кончил сам, уткнувшись лицом в плечо Кевина, вжимаясь в него всем телом, как будто хотел исчезнуть внутри. Они лежали так несколько минут. В тишине, нарушаемой только тяжелым дыханием и стуком собственных сердец. Пот застывал на коже. Ковер тёрся об кожу. Первым пришел в себя Кевин. Он повернул голову, поймал губы Аарона — теперь медленно, почти нежно. Провел языком по нижней губе, вбирая соленый привкус. — Ну как? — прошептал он, глядя в упор. Медик выдохнул, усмехнулся — устало. — Лучше, чем я представлял. А я представлял много раз. Дэй кивнул. Помолчал. Потом сказал тихо, почти неуверенно — так, как он вообще никогда не говорил: — Давай попробуем. Быть вместе. Пока что… только для нас. Никому не надо знать. Аарон замер. Внутри что-то сжалось — страх, надежда, злость. Он посмотрел на Кевина долгим взглядом, а потом кивнул один раз. — Ладно. Только пока ни звука. Ни Эндрю, ни остальным. Иначе они сожрут нас живьем. — Договорились, — Кевин коснулся его щеки — почти невесомо, как будто не верил, что это происходит на самом деле. Аарон накрыл его ладонь своей, сжал пальцы. И в этой тишине, они оба впервые за долгое время почувствовали что-то похожее на покой.