Незапланированный хаос в Монаковке

Папка громко хлопнула по столу. Послышалась возня и звук отодвинутого стула. — Чтобы до вечера проект был доделан. И не забудьте поговорить с рекламными компаниями. Мужчина стоял во главе длинного стола и смотрел уничтожительным взглядом на человека, стоявшего у доски, где на проекторе была высвечена идея рекламы новой машины. Джордж Расселл был директором компании AMGspectrum. Компания занималась разработкой и производством двигателей для гоночных автомобилей, а также выпускала лимитированные серии спортивных машин под собственным брендом. Компания не так давно перешла Расселлу от отца, почившего почти в 70 лет. Старик создал её с нуля, вытащил из долгов, привёл к прибыли и превратил в уважаемого игрока на рынке. Джордж должен был не просто сохранить — умножить. В комнате повисла тяжёлая тишина. Никто не смел поднять глаза. — Я сказал — до вечера, — повторил Расселл, обводя взглядом притихших подчинённых. — Это не просьба. Это распоряжение. Мужчина у доски, молодой парень в очках, судорожно кивнул. — Да, мистер Расселл, — сказал он. — Всё будет готово. — Я проверю лично, — отрезал Джордж и, развернувшись на каблуках, вышел из переговорной. Коридор снова погрузился в тишину. Только где-то далеко гудел лифт да переговаривались сотрудники в соседнем отделе. Он уже почти дошёл до своего кабинета, когда услышал шаги сзади — тихие, почти неслышные, но уверенные. — Джордж. Он обернулся. Тото Вольфф шёл к нему по коридору — в идеально сидящем костюме, с неизменной лёгкой улыбкой, которая всегда была на его лице. — Тото, — кивнул Джордж, замедляя шаг. — Что-то срочное? — Есть одна мысль, — Вольфф поравнялся с ним и зашагал рядом. — Не хотел говорить при всех. — Почему? — Потому что она сырая. Не хочу поднимать шум раньше времени. Они дошли до кабинета. Джордж открыл дверь, пропуская Вольффа вперёд. — Садись, — сказал Джордж, занимая своё место за столом. Вольфф сел, положил ногу на ногу, поправил запонки. Улыбнулся. — Я тут подумал, — начал он. — Азиатский рынок. Мы туда не заходили, а зря. — Не выгодно, — ответил Джордж. — Не дороже, чем потерять перспективу. У меня есть контакты. Один старый знакомый из Сингапура. Он готов финансировать пилотный проект. — На каких условиях? — Обычных. Доля в прибыли, ничего личного. Джордж задумался на несколько секунд, потом покачал головой. — Нет, Тото. Не сейчас. — Почему? — Вольфф не изменился в лице, но его улыбка стала чуть жёстче. — Слишком много рисков. Мы только начали выходить из прошлогоднего кризиса. Новый проект в Азии — это затраты, которых мы сейчас не потянем. — Инвестор всё покроет. — Инвесторы не бывают бескорыстными, — сказал Джордж. — Потом они попросят больше. А мы окажемся в зависимом положении. — Твой отец… — Отец умер, — перебил Джордж спокойно, но твёрдо. — Теперь я принимаю решения. И сейчас я говорю — нет. Вольфф молчал несколько секунд. Потом кивнул, поднялся, поправил пиджак. — Как скажешь, Джордж. Ты директор. — Именно. Вольфф направился к выходу. У двери обернулся, улыбнулся — всё той же лёгкой, ничего не значащей улыбкой. — Увидимся. — Увидимся, — ответил Джордж, уже открывая папку с проектом. Вольфф вышел. Дверь закрылась мягко. Джордж даже не поднял головы. Он открыл документ и начал читать, поправлять пометки, что-то вычёркивать. Всё как всегда. За стеклом раскинулся город — огни, пробки, суета. Там, где-то далеко, в деревне, сейчас был его сын, и неизвестно, чем он там занимается, что вызывало беспокойство. А Вольфф спустился на лифте в подземный паркинг, сел в машину и достал телефон. — Нет, — сказал он негромко. — Отказал. Придётся действовать через совет директоров, либо прибегнуть к другим действиям. Да, я знаю. Терпение. Компания будет моей.

Он убрал телефон, завёл двигатель и выехал с парковки, оставляя позади офис AMGspectrum.

***

Джордж вышел из машины и захлопнул дверь. Поднялся на лифте и зашёл в свою квартиру. Дома было уютно. Он был большим, но из-за множества вещей его размеры казались меньше. В прихожей на вешалке висела куртка Кими, которую он вечно забывал забрать в химчистку. На тумбочке — старая керамическая кружка, которую Джордж привёз из командировки лет десять назад. Джордж прошёл в гостиную. Диван с пледом, который вечно сползал на пол, книги на журнальном столике — одни закрыты, другие раскрыты и перевёрнуты вниз страницами. Телевизор на стене, под ним — приставка, провода от которой Кими так и не спрятал. Огромное окно выходило на запад, и сейчас, когда солнце клонилось к закату, оно заливало комнату оранжевым светом. На подоконнике — несколько горшков с цветами, которые Джордж поливал, когда вспоминал. А также фотографии Кими в школе, Кими на море, Кими с Оскаром на каком-то празднике и старая фотография Джорджа с женой, которая умерла, когда Кими было семь лет. Дома было тихо. Обычно Кими слушал музыку на всю громкость или смотрел телевизор — так, что звуки доносились даже из прихожей. Но сейчас стояла полная тишина, только холодильник гудел на кухне. Джордж прошёл на кухню. Здесь тоже было тепло и по-своему красиво — деревянный стол, на котором стояла ваза с фруктами, доска для нарезки, вечно грязная кружка Кими в мойке. На холодильнике — магнит из Барселоны. Он открыл шкаф, достал бутылку виски. Плеснул в стакан на два пальца. Не разбавлял. Сделал глоток — обожгло горло, приятно. Вернулся в гостиную, сел в кресло. Джордж посмотрел на телефон. Сообщений от Кими не было. Сделал ещё глоток. Поставил стакан на столик, закрыл глаза. В уюте этой квартиры ему стало немного легче. Или наоборот — тяжелее, потому что Кими не было рядом. Допив виски, Джордж поднялся и пошёл в спальню. Он долго не мог заснуть. Ворочался, смотрел в потолок, слушал тишину. Затем сел на кровати, потёр лицо. Часы показывали начало второго. — Чёрт с ним, — сказал он вслух. Идея пришла сама собой — поехать в деревню за Кими самостоятельно. Джордж взял телефон, открыл карты. Монаковка. три часа. Не так далеко. — Решено, — сказал он, отложил телефон и лёг. На этот раз он заснул быстро.