Незапланированный хаос в Монаковке

В проходе стоял Оливер. Он был в той же футболке, что и днём, и дыхание у него было тяжёлое. — Всё нормально? — спросил он, глядя на Кими. Тот кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Оливер перевёл взгляд на мужика, который пытался подняться. — Вали отсюда, — сказал Оливер. Тот хотел что-то ответить, но посмотрел в глаза Оливеру — и передумал. Поднялся, отряхнулся и, пошатываясь, побрёл прочь. Оскар выпрямился, поправил футболку. Кими всё ещё стоял у стены, бледный, с трясущимися руками. — Как ты здесь оказался? — спросил Оскар. — Проснулся, вас нет, — ответил Оливер. — Догадался. — Спасибо, — ответил Кими. Он думал,если бы не вмешательство, всё могло бы пойти совсем по-другому. Он сжал пальцы в кулак, потом разжал. Спасибо, что спросили. Если бы не этот вопрос про клуб, они бы сейчас были избитыми или еще что хуже. — Я думаю, нам всем стоит пойти домой и лечь спать, — произнёс Берман и направился вперёд. Кими и Оскар двинулись за ним, но Пиастри остановил друга. — Иди за Олли, а я заплачу за выпивку. Антонелли кивнул. Когда Кими и Оливер вышли из клуба, Оскар задержался у стойки — допить пиво и собраться с мыслями. Внутри всё ещё было шумно, но уже не так людно. Музыка стала тише, свет — мягче. — Эй, — услышал он голос за спиной. Оскар обернулся. — Друга нашёл?-Спросил Ландо, протирая стаканы. — Да, — Оскар обратил внимание на кудри Ландо, а затем опустил взгляд ниже, на его лицо. — Хорошо, — Ландо кивнул, потом открыл кассу, отсчитал сдачу и протянул Оскару. — Держи. Оскар взял деньги и на мгновение коснулся руки Ландо. Их пальцы встретились лишь на мгновение, но это было словно удар током. — Всё нормально? — спросил Ландо, глядя ему прямо в глаза. — Да, — ответил Оскар. — Уже всё нормально. — Ну, тогда ладно.— И Ландо искренне улыбнулся. Оскар кивнул и направился к выходу. Выходя из здания, он ощутил на себе взгляд ландо, который провожал его. Этот взгляд почему-то вызывал у него смешанные чувства. Только на улице Оскар выдохнул полной грудью. Потом развернул сдачу, которую положил в карман, и почувствовал, что вместе с монетами он взял что-то ещё. Бумажка. Маленькая, сложенная вчетверо. Оскар развернул её. На обороте чека было написано аккуратным округлым почерком: «Буду рад тебя снова увидеть. Ты в моём вкусе. Ландо Норрис» И номер телефона. Оскар стоял под тусклым фонарём и смотрел на эти слова. В голове было пусто и шумно одновременно. Оскар усмехнулся. Он засунул бумажку в карман. Потому что внутри что-то шевельнулось — слабое, глупое, отчаянное. «Может, попробовать? — подумал он. — Может, хватит ждать того, кто не смотрит в твою сторону?» — Блять, — сказал Оскар в темноту. Он достал бумажку, ещё раз прочитал. «Ты в моём вкусе». Оскар сунул руку в карман, сжал бумажку в кулаке. Он был очень расстроен и зол на себя. Ему было больно осознавать, что он влюбился в своего лучшего друга, и при этом он не мог найти в себе силы признаться ему в этом. Оскар пошёл к дому. Медленно, глядя под ноги. А красный забор уже виднелся впереди, и в окне горел свет. Оскар вздохнул и толкнул калитку. — Ты долго, — сказал Кими, когда он зашёл в комнату. — Да так, — ответил Оскар. — Звезды смотрел. Кими хмыкнул и отвернулся к стене. Оскар лёг на свою кровать, погасил свет и долго смотрел в потолок. Бумажка с номером жгла карман. Но он не выбросил её. И сам не знал, почему. Может, потому что это был первый человек, который заметил его не как тень Кими. А просто — его. Оскара.

***

Был уже полдень, когда Джордж подъезжал к указанному месту по навигатору в телефоне. Связь немного барахлила, но этого хватало, чтобы примерно понять, куда ехать. Он проехал через поле, когда увидел дорожный знак, на котором было написано «Монаковка». — А вот и она, — сказал Расселл вслух. Голос прозвучал глухо в тишине салона. Он резко нажал на педаль газа и на высокой скорости въехал в деревню, чтобы найти своего сына. Первое, о чём он подумал, — найти полицейского. Всё-таки контроль есть везде, а значит, где-то поблизости должен быть участок. Проехав несколько метров, он заметил старое здание, на выцветшей табличке которого едва читались слова. Ферстаппен Макс Йосович участковый полицейский пункт №1 Джордж заглушил мотор и вышел. Воздух снаружи был неподвижным, густым, и каждый шаг к двери отдавался глухим эхом в груди. Он толкнул тяжёлую створку. В нос сразу хлынул резкий запах краски — такой сильный, что на мгновение перехватило дыхание. Джордж поднял глаза и увидел стремянку. На её верхней площадке, покачиваясь, стоял человек в полицейской форме. Одной рукой он держался за перекладину, другой методично окунал кисть в банку и водил по стене. Движения были спокойными, почти медитативными. — Здравствуйте, — голос прозвучал хрипло, но он заставил себя говорить чётко. — Я Джордж Расселл. Ищу своего сына, Кими Антонелли. Он был со своим другом Оскаром. Полицейский вздрогнул. Кисть качнулась, и несколько тяжёлых капель краски упали прямо на форменную рубашку. — Чёрт! — выдохнул полицейский, сжимая челюсти. Положил кисть на банку и начал спускаться. — Здрасте. Да, сына твоего видел. И друга его. Они остановились неподалёку, — говорил он, и голос его звучал ровно и гладко. А потом металл под ним взвизгнул. Стремянка была старой, и её передние опоры, едва он наступил на предпоследнюю ступеньку, вдруг поехали в стороны. Макс попытался ухватиться за перекладину, но пальцы лишь скользнули по гладкому металлу. Равновесие ушло мгновенно и целиком. Он закричал — коротко, скорее удивлённо, чем испуганно — и рухнул вниз вместе со стремянкой. Грохот ударил в уши — металл об пол, банка покатилась, разбрызгивая краску. Джордж бросился вперёд прежде, чем успел что-то сообразить. Ноги сами понесли его к упавшему, и на какие-то секунды исчезло всё — и мысли о поисках, и само время. Он даже не понял, как это вышло, но в последний миг он подхватил полицейского — не дал ему удариться головой об пол, приняв вес чужого тела на свои руки. Колени больно впечатались в твёрдый пол, но Джордж этого даже не заметил. Макс Ферстаппен открыл глаза. Первое, что он увидел, — лицо совсем близко. Над ним склонился тот самый незнакомец, что минуту назад спрашивал про сына, и в его глазах плескался такой неподдельный, острый испуг — за него, что у Макса на секунду перехватило дыхание. И тут, словно бы очнувшись от шока, его сознание вдруг осенила совершенно неожиданная мысль: «Какие у него красивые глаза — глубокие, голубые. И лицо тоже приятное». Он осознал, что лежит на руках у незнакомца, и, кажется, у него повреждён копчик. И Макс засмеялся. Смех вышел нервным, сдавленным — не от веселья, а от чистейшего, звенящего абсурда всей ситуации. Он лежал на полу в луже краски, в испорченной форме, на руках у человека, чьё имя узнал только что, и смеялся, запрокинув голову. Джордж замер. Он ожидал чего угодно — стона,может быть, потери сознания, — но только не смеха. Он так и остался стоять на коленях, всё ещё придерживая Макса за плечи, и растерянно моргал, глядя на смеющегося полицейского. В голове билась одна-единственная мысль: он ударился головой. Точно ударился головой. У него сотрясение. Или шок. Что вообще происходит? — Вы… — начал Джордж и осёкся. Он хотел спросить «Вы в порядке?», но это прозвучало бы глупо: человек смеётся, лёжа на полу. — У вас ничего не болит? Голова? Шея? Макс перевёл дыхание, всё ещё улыбаясь, и вдруг поймал себя на том, что ему совершенно не хочется вставать с этих рук. Тёплых, крепких, держащих его так бережно, будто он не здоровенный мужик в полицейской форме, а что-то хрупкое. — Нет, — выдохнул он наконец, глядя Джорджу прямо в глаза. — Ничего не болит. Просто… ты очень красивый. Макс произнёс это — и сам не поверил, что сказал вслух. Слова повисли в воздухе, густом от запаха краски, и ему вдруг стало невыносимо жарко. Джордж моргнул раз, другой. Открыл рот. Закрыл. Ситуация только что стала ещё более нелепой, чем была секунду назад, и он понятия не имел, что на это отвечать. — Я… — начал Джордж и осёкся. Он понял, что до сих пор стоит на коленях в краске, прижимая к себе совершенно незнакомого полицейского, который только что назвал его красивым. Ситуация была настолько дикой, что он чуть сам не рассмеялся. — Ты ударился головой, — сказал он наконец. Твёрдо, будто ставил диагноз. — Точно ударился. — Да скорее всего, — Макс улыбнулся. Джордж помог ему встать и посмотрел на свой теперь уже испачканную кофту и штаны. Краска въелась в ткань тёмными пятнами, и он машинально попытался оттереть ладонью самое заметное, но только размазал ещё больше. Вздохнул. — Извините, Расселл, — Макс вежливо к нему обратился, потому что честно не знал, как разрядить ситуацию. — Ничего страшного, — Джордж отмахнулся. — Ты уже и так обратился ко мне на «ты», можно узнать твоё имя? — он протянул руку. Жест вышел простым, открытым. Макс посмотрел на эту руку — испачканную краской, но твёрдую — и пожал. — Макс. Макс Ферстаппен. — Джордж, — кивнул тот, хотя Макс и так уже знал. — Джордж Расселл. — Думаю, что нужно переодеться, — Макс оглядел себя, потом Джорджа, — и я отвезу тебя к твоему сыну. Он находится недалеко, живёт у одной семьи. Так что можешь не беспокоиться. Джордж кивнул. Беспокойство всё ещё сидело где-то под рёбрами — он не избавится от него, пока не увидит Кими своими глазами, — но теперь оно было тише. — У тебя есть во что переодеться? — спросил он. — Наверху, — Макс оценивающе посмотрел на Джорджа, на его рост и плечи, — Могу дать футболку. — Сойдёт, — Джордж слабо улыбнулся. — Не на свидание иду. Макс ничего не ответил, но в зеркале, мимо которого он проходил к лестнице, отразилась его незаметная улыбка. Он поднялся наверх быстро — насколько позволяла ноющая нога — и через пару минут спустился в свежей рубашке, с футболкой в руках. — Держи, — он протянул её Джорджу. — Размер не твой, но на один раз сойдёт. Джордж снял испачканную футболку и одел чистую. Плечи чуть жали, но это было неважно. — Спасибо, — сказал он. — Пока не за что, — Макс взял ключи от машины с полки у двери. — Поехали. Тут недалеко, минут десять на машине. Семья хорошая, я их знаю. Твой сын в порядке, вот увидишь. — У меня своя машина, поедем на ней. — Хорошо. Джордж вышел из здания и сел в машину. Макс устроился с другой стороны, осмотрел салон, присвистнул. — Воу, ничего у тебя тачка. — Ну конечно, Мерседес как никак, — Джордж усмехнулся и нажал на газ. — Богатый, что ли? — Можно и так сказать. Свой бизнес. Через минут десять они подъехали к дому, где остановились Оскар и Кими. Джордж вышел из машины, за ним — Макс. Тот подошёл к калитке, открыл её и пропустил Расселла вперёд. — Карлос! — крикнул он. Из дома вышел Карлос Сайнз. Увидел сначала Макса, потом незнакомого высокого мужчину. — Макс, мы, конечно, гостеприимные, — сказал он с лёгкой усмешкой, — но уже некуда. Чего ты всех тянешь? — Стоп, это отец Кими. Карлос замер, подошёл ближе и пожал руку сначала Максу, потом Джорджу. — Привет. Карлос. — Джордж, — ответил тот. — Можно узнать, где Кими? — Они спят ещё, наверное. — Карлос махнул рукой в сторону дома. — Заходите, заходите. Макс, если хочешь, тоже заходи. Фернандо хотел, чтобы ты посмотрел на новый двигатель в машине. — Хорошо, тогда я к нему. Макс кивнул и, сунув руки в карманы, направился в сторону, где стояла машина Фернандо. Карлос проводил его взглядом, потом перевёл глаза на Джорджа. — Заходи. Я покажу, где они. Джордж перешагнул порог. Внутри было прохладно и пахло деревом, старыми половицами и чем-то съестным — видимо, здесь недавно готовили. Карлос двинулся вперёд, не оглядываясь, и Джордж пошёл за ним. Лестница скрипела под ногами, на второй этаж вела узкая, с потёртыми перилами. — Вон та дверь, — Карлос кивнул в сторону коридора. — Они там. Вторую ночь уже, так что, думаю, привыкли. — Он остановился, повернулся к Джорджу и чуть понизил голос. Карлос кивнул, развернулся и бесшумно спустился вниз, оставив его одного перед дверью. Джордж постоял секунду, глядя на деревянную створку. Потом взялся за ручку и приоткрыл её. В комнате было тихо. Свет сочился сквозь щель в занавесках, падая на две кровати, на которых лежали двое — один лицом к стене, второй на спине, раскинув руки. Где-то на полу валялась футболка, на стуле висели шорты. Джордж перевёл взгляд на того, что лежал на спине. Кими. Растрёпанный, губы приоткрыты, дышит ровно. Рядом с ним — Оскар, свернувшийся калачиком у стены. Он прикрыл дверь, чуть слышно, и просто постоял. Не знал, будить или нет. Не знал, что сказать, когда тот проснётся. Джордж постоял ещё немного у двери, прислушиваясь к дыханию сына, потом выдохнул и бесшумно прикрыл створку. Решил, что подождёт внизу — пусть мальчишки просыпаются сами. Он спустился по скрипучей лестнице. Там уже вовсю кипела жизнь: на плите стоял чайник, на столе — две чашки, рядом с ними вазочка с печеньем. За столом сидел Шарль. Он увидел Джорджа и поднялся. — О, а ты, наверное, тот самый отец? — спросил он, протягивая руку. — Шарль. — Джордж, — ответил тот, пожимая ладонь. — Садись, садись, — Шарль махнул рукой на стул, — я как раз чай заварил. Карлос сказал, что ты приехал. Ты как? — Уже лучше, — Джордж сел, взял кружку, которую Шарль ему подвинул. — Спасибо. Расселл сделал глоток. Ему было легко с этим человеком — без напряжения. — Я вообще-то по делам приехал, — сказал он, отставляя кружку. — Сына забрать. — Успеется, — Шарль махнул рукой. — Они только вчера в огороде работали, потом на речку ходили. Твой Кими, кстати, молодец — копал. Джордж хотел что-то ответить, но за спиной раздался шум — кто-то шёл по лестнице. И в следующий момент на пороге кухни возникли двое — Кими и Оскар. Кими шёл первым, растрёпанный, с опухшими глазами. Увидел отца — и резко остановился. Оскар влетел ему в спину, чуть не сбив с ног. — Папа? — Кими смотрел на него так, будто тот явился из другого измерения. Протёр глаза, моргнул. — Ты… ты тут? Откуда? Он всё ещё не верил, что это происходит наяву — казалось, что он просто видит странный сон. Оскар выглянул из-за его плеча, тоже удивлённо глядя на Джорджа, который сидел за столом с кружкой чая и мирно болтал с Шарлем. — Здравствуйте, — сказал Оскар, стараясь скрыть удивление. — Привет, — Джордж кивнул, отставляя чашку. — Ну что, всё ещё думаешь, что я не найду тебя в этой дыре? Кими открыл рот, закрыл и обернулся на Оскара, будто искал поддержки. Тот смотрел на Джорджа с любопытством. — Добрый день, — сказал Шарль, поднимаясь и направляясь к плите. — Садитесь, я сейчас заварю свежий чай. Кими сделал шаг вперёд, садясь на стул напротив отца, и глянул на него с подозрением. — Ты приехал, чтобы забрать меня домой? — Посмотрим, — ответил Джордж, взяв кружку. — Сначала дай мне понять, зачем ты вообще сюда рванул. Кими фыркнул, но садиться не стал. Он стоял, смотрел на отца, чувствуя, как сон окончательно уходит, уступая место реальности, в которой Джордж Расселл сидит на кухне. Оскар же тихо уселся за стол рядом с Шарлем, который пододвинул ему чашку. Кими так и стоял у входа на кухню, глядя на отца, будто тот мог исчезнуть, если он моргнёт. Джордж, напротив, сидел спокойно. — Ну, — сказал он, — ты так и будешь стоять или сядешь наконец? Кими переглянулся с Оскаром, потом всё-таки шагнул вперёд и сел за стол. — Я не сбежал. Я решил отдохнуть. — От меня? Кими промолчал. Потому что ответ был слишком честным. Джордж не стал давить. — Я не собираюсь тащить тебя силой, — сказал он. — Хотя мог бы. — Хорошо, но пока я не собираюсь назад. Спасибо, что приехал, можешь возвращаться. — Нет, — Джордж поставил стакан с таким стуком, что Кими вздрогнул. Жидкость плеснулась через край, но Джордж даже не заметил. — Я не поеду. — Тогда оставайся тут. — Вот и останусь. Тишина на секунду повисла в воздухе. Кими смотрел на отца, пытаясь понять, шутит он или нет. Оскар медленно перевёл взгляд с одного на другого. — Ты серьёзно? — спросил Кими. — Я никогда не был серьёзнее, — ответил Джордж. — Ты сказал, что остаёшься. Я сказал, что остаюсь. Значит, будем жить вместе. В деревне. — Он оглядел кухню, потом снова посмотрел на Кими. — Так дай мне отдохнуть с тобой. Кими смотрел на отца и не верил своим ушам. Он ждал скандала. — Там, — Кими махнул рукой в сторону города, — у тебя бизнес, встречи, деньги. Ты не сможешь здесь сидеть. — Конечно, смогу, — ответил Джордж. — Я уже предупредил, что некоторое время не буду на месте, и если что-то пойдёт не так, они обязательно сообщат мне. — Хорошо, папа. Это был твой выбор. Шарль, который всё это время молчал, наконец кашлянул и улыбнулся. — Хорошо, что вы все остаётесь. Будет весело. А теперь давайте поедим.

***

После обеда все разбрелись кто куда. Джордж ушёл разбирать вещи, Шарль и Карлос остались на кухне и о чём-то тихо спорили. Фернандо ушёл ремонтировать машину и уже через минуту оттуда донеслась ругань на испанском. Оскар сказал, что хочет пройтись, и вышел один. Кими остался на кухне. Там было тихо — только тикали старые часы на стене. Он хотел уже пойти в свою комнату, но в дверях столкнулся с Оливером. — А ты чего не отдыхаешь? — спросил Оливер. — А я отдыхаю, — ответил Кими. —ничего не делаю. — Это скучно. — Мне нормально. Оливер засмеялся и покачал головой. — Пошли. Я тебе кое-что покажу. Кими хотел спросить, что он хочет показать, но Оливер уже взял его за руку и потащил за собой. Держал за запястье — легко, но уверенно — и не отпускал, пока они не вышли из дома. Они подошли к старому сараю, который стоял в глубине двора. Оливер распахнул скрипучую дверь, и Кими увидел внутри велосипеды. Два старых, но вполне живых. — Ты собрался кататься? — спросил Кими. — А ты против? — Я не умею. — Что значит не умеешь? — Олли уставился на него. — Ну, я не умею. В городе я на такси ездил. — Ты не умеешь кататься на велосипеде? — Оливер переспросил с таким лицом, будто Кими только что сказал, что не умеет дышать. — Нет. А что тут такого? — Ладно, — сказал Оливер и выкатил один из велосипедов наружу. — Я научу. — Я не хочу. — Это не обсуждается. Кими хотел возразить, но Оливер уже садился на велосипед и показывал, как держать руль. — Ты серьёзно? — спросил Кими, глядя на него. — Абсолютно. Кими вздохнул, сел на второй велосипед. Ноги едва доставали до педалей, и он сразу почувствовал себя неуклюжим и смешным. — Вот так, — сказал Оливер, подходя ближе. — Держи руль ровно. Я придержу. Он положил руку на багажник, и Кими поехал. Неуверенно, виляя. — Не смотри под ноги, — говорил Оливер. — Смотри вперёд. Я тебя не отпущу. Кими проехал метров пять и остановился, тяжело дыша. — Я боюсь. — Я же сказал, что держу. — А если упаду? — Я поймаю. Кими посмотрел на него. Оливер улыбался — спокойно, уверенно. И в этой улыбке было что-то такое, что заставляло верить. — Ладно, — сказал Кими и снова нажал на педали. Они провозились почти час. Кими падал, ругался, смеялся. Оливер поднимал его, поправлял руки на руле и терпеливо ждал. И каждый раз, когда Кими смотрел на него, чувствовал, как внутри прорастает что-то тёплое. Когда он наконец проехал до конца улицы без остановки, Оливер захлопал в ладоши. — Отлично! — Я сделал это, — выдохнул Кими. — Ты сделал, — подтвердил Оливер. Они стояли рядом, тяжело дыша и улыбаясь. Оливер положил руку ему на плечо. — Ты не такой безнадёжный, как думаешь. — Я никогда и не думал, что безнадёжный, — ответил Кими. — Ну, немного. Они рассмеялись. Дул прохладный ветер, и волосы обоих слегка развевались на ветру. — Спасибо, — сказал Кими тихо. — За то, что научил. — Не за что, — ответил Оливер, садясь на свой велосипед. — Теперь мы можем поехать покататься вместе. Оливер оттолкнулся ногой и поехал первым. Кими на секунду замешкался, глядя на удаляющуюся спину, потом тоже оттолкнулся. Получалось не так уверенно, как хотелось. Он вилял, пару раз чуть не зацепил дерево, но не останавливался. Оливер оглядывался и сбавлял скорость, чтобы Кими мог его догнать. — Ты как? — крикнул он. — Нормально! — ответил Кими, стараясь держать руль ровно. Они выехали на полевую дорогу. Она была шире и ровнее и Кими смог наконец перестать бояться и начать просто ехать. Ветер бил в лицо, трава по краям шуршала, а впереди маячила спина Оливера, который иногда оглядывался на него и улыбался. — Догоняй! — крикнул Оливер и прибавил скорость. — Я не могу! — ответил Кими, но сам нажал на педали сильнее. Он догнал Оливера только на спуске, когда тот сбросил скорость и стал ждать. — Ну как? — спросил Оливер. — Лучше, чем я думал, — честно признался Кими. — Ещё немного — и ты сможешь кататься без меня. Кими хотел ответить, но слово «без меня» заставило его на мгновение задуматься. Он посмотрел на Оливера, на его веснушчатое лицо, на волосы, которые раздувал ветер, и понял, что не хочет, чтобы это было «без». — А если я не хочу без тебя? — спросил Кими. Оливер смотрел на него секунду, не отрываясь. Потом перевёл взгляд вперёд и сказал: — Тогда будем кататься вместе. Они поехали по полю, по узкой дороге, огибая ямы и объезжая коров, которые смотрели на них с лёгким недоумением. Солнце уже садилось за горизонт, и ветер стал прохладнее. Кими всё ещё чувствовал напряжение в ногах, но внутри было легко. Почти как в детстве. Он даже забыл, когда последний раз так смеялся. Они остановились у старого моста, перекинутого через речку. Оливер спрыгнул с велосипеда, отряхнул джинсы и повернулся к Кими. — Ну что, устал? — Немного, — признался Кими, но не выглядел уставшим. — Но я готов ещё. Они оставили велосипеды и подошли к перилам моста. Вода внизу была тёмной и медленной, но в закатном свете казалась золотистой. — Ты сегодня молодец, — сказал Оливер. — Потому что научился кататься на велосипеде? — Нет. Потому что ты не сдался. Это важнее. Кими не нашёлся, что ответить. Просто стоял рядом и смотрел, как вода течёт под старыми досками. — Оливер, — сказал он тихо. — М? — Ты хороший человек. Спасибо. Оливер повернулся к нему. — За что? — За то, что ты не злишься на меня за тот случай, — сказал Кими. —Мне было обидно, но я не злюсь долго, не знаю, хорошее ли это качество характера или нет, — Оливер посмотрел на него. — Если честно, я никогда не испытывал таких чувств, — сказал Кими. — Я всегда знал, что если я что-то хочу, то оно всегда будет моё. Деньги, связи, отец. Я привык, что всё решается просто. Он замолчал, сжимая пальцами холодный металл перил. Оливер стоял рядом, не перебивая. — Но здесь… — Кими повернулся к нему. — Здесь я не могу просто заплатить или попросить папу. Здесь всё иначе. — И как тебе это? — спросил Оливер. — Страшно, — честно ответил Кими. Они помолчали. — Но помимо всего этого, у тебя есть Оскар, — сказал Оливер. — И, думаю, что большее место в твоей жизни занимает именно он. Кими замолчал, обдумывая слова Оливера. Он не ожидал, что тот заговорит об Оскаре. — Ты прав, — сказал он, наконец, тихо. — Оскар — мой лучший друг. Он всегда был рядом, даже когда я вёл себя как мудак. И я знаю, что он заслуживает большего, чем я мог ему дать. Он усмехнулся своим мыслям, но улыбка вышла невесёлой. — Я знаю, что я мог бы быть лучшим другом. Но мои проблемы, мой характер — это иногда становится стеной между нами. Оливер смотрел на него, не перебивая. —Думаю, что тебе нужно обсудить это с ним, раз тебя это тревожит. Оскар очень дорожит тобой, это видно даже мне, хотя я знаком с вами всего ничего. Кими задумался над словами Оливера. — Ты прав, — сказал Кими. — Я должен поговорить с ним. Просто не знаю, с чего начать. — Начни с того, что он тебе дорог, — ответил Оливер. — А дальше — как получится. Кими поднял глаза на Оливера. Его веснушки были очень красивые, а глаза блестели. Кими вдруг понял, что ему хочется коснуться его лица. Но он сдержался.

***

Оскар дошёл до фермы, потому что знал: Ландо будет здесь. Они переписывались утром, и Ландо написал, что весь день проведёт на ферме. Оскар не знал, зачем пришёл. Ему было любопытно, что из этого выйдет. Ферма оказалась небольшой, но ухоженной. Деревянный забор, несколько загонов, овцы, которые лениво бродили по вытоптанной траве. В углу стоял старый трактор. Ландо стоял посреди загона с ведром в руках и сыпал зерно в длинные кормушки. Он что-то тихо говорил баранам, будто они могли его понимать. Это выглядело почти забавно. Оскар подошёл к нему. — Привет, Ландо. Ландо обернулся, и его лицо сразу осветилось улыбкой. — О, привет, Оскар, — он поставил ведро на землю. — Как дела? — Всё хорошо. — Поможешь мне покормить баранов? — спросил Ландо, кивая на второе ведро, стоящее у забора. — А да, — согласился Оскар, подходя ближе. — Только я никогда не кормил их. — Это не тяжело, — улыбнулся Ландо. — Зачерпываешь зерно из ведра и сыпешь в кормушку. Главное — не бояться, что они начнут толкаться. Они просто голодные. Оскар взял ведро, зачерпнул горсть зерна, подошёл к кормушке. Бараны сразу насторожились и начали толпиться у ограды. — Они сейчас на меня накинутся? — спросил Оскар, чуть отступая. — Нет, — засмеялся Ландо. — Просто они доверяют тому, у кого еда. Если ты не боишься, они не боятся. Оскар высыпал зерно в кормушку. Бараны набросились на еду, но его не трогали. Он выдохнул. — Видишь, — сказал Ландо, становясь рядом. — Просто. Они стояли плечом к плечу и смотрели на животных. Солнце грело, ветер шевелил траву, и Оскар чувствовал себя спокойно. Необычно спокойно. — Спасибо, что пришёл, — сказал Ландо тихо. — Мне было интересно, — честно ответил Оскар. Ландо повернулся к нему и улыбнулся той улыбкой, которую Оскар запомнил надолго. Затем Оскар помогал Ландо чинить старый забор. Нужно было заменить пару прогнивших досок, и Ландо дал ему молоток и горсть гвоздей. Оскар взял инструмент с видом человека, который знает, что делает. Это была ошибка. Он приставил гвоздь к доске, замахнулся, ударил. Гвоздь погнулся. Оскар посмотрел на него, выпрямил, попробовал снова. Гвоздь согнулся ещё сильнее. — Может, не надо так бить? — спросил Ландо, наблюдая за ним с лёгкой улыбкой. — Я знаю, что делаю, — уверенно сказал Оскар и ударил в третий раз. — Хочешь совет? — спросил тот. — Нет, — ответил Оскар. — Я сам. Он взял новый гвоздь, приставил его к месту, замахнулся и ударил. Молоток соскользнул с гвоздя, проехал по доске и чуть не попал Оскару по пальцам. Он выругался, выронил инструмент и схватился за руку, делая вид, что всё под контролем. Ландо уже не сдерживался — он смеялся в голос, прислонившись к столбу забора. — Ты сейчас убьёшь себя этим молотком, — сказал он, вытирая глаза. — Или меня. — Я просто не привык — Дай сюда. Он взял молоток, приставил гвоздь к доске, аккуратно ударил три раза — гвоздь вошёл ровно и гладко. Оскар смотрел на забитый гвоздь, потом на Ландо. — Ты показываешь, — сказал он, — не значит, что я смогу повторить. — Я знаю, — кивнул Ландо. — Поэтому я дам тебе ещё один шанс. Оскар взял молоток, приставил гвоздь, зажмурился и ударил. На этот раз гвоздь вошёл в доску. Не идеально, но держался. — О, — сказал Ландо. — Прогресс. Оскар посмотрел на гвоздь, потом на Ландо, потом снова на гвоздь. Улыбнулся. — Я могу делать всё, — сказал он. — Просто надо дать мне время. — И следить, чтобы ты не убил себя, — добавил Ландо. — Это приятная обязанность, — ответил Оскар. Они засмеялись. Норрис и Пиастри расположились на травянистом склоне, откуда открывался живописный вид на ферму. Майское солнце всё ещё согревало землю. На коленях у них лежали бутерброды, которые Ландо сделал сам — с колбасой, сыром и зеленью. Хотя они выглядели не совсем аккуратно, их аромат был настолько привлекательным, что Оскар не удержался и откусил половину. — Как давно ты тут работаешь? — спросил Оскар, жуя. — Я здесь на подработке каждое лето, — ответил Ландо, тоже откусывая свой бутерброд. — Ого. И тебе нравится этим заниматься? — Да, я люблю животных. Мне нравится за ними ухаживать. — Это прекрасно, — сказал Оскар. — А ты как тут с другом оказался? — спросил Ландо, глядя на него. — Приехал отдыхать, — ответил Оскар. — Это была его идея. Кими хотел сбежать от города, от проблем, от отца. Я просто согласился составить компанию. — И как тебе? Оскар откусил ещё кусок. Жевал. Думал. — Удивительно, — наконец произнёс он. — Но мне здесь хорошо. Здесь спокойно. Они доели бутерброды. Ландо собрал остатки в пакет, встал и отряхнул джинсы. — Пойдём, покажу тебе курятник. — Давай. — Там куры, — ответил Ландо. — И одна индюшка, которая считает себя главной. — Звучит как мой отец, — сказал Оскар и пошёл за ним. В курятнике было тепло и пахло сеном. Куры бродили по двору, увлечённо разгребая что-то ногами. В углу на пеньке сидела индюшка и смотрела на них свысока. — Вот она, — сказал Ландо. — Королева. — Она выглядит так, словно действительно является королевой этой фермы. Оскар повернулся и посмотрел на него. Ландо смотрел на него в ответ. — Думаю, мне уже пора возвращаться. — Да, конечно. Хочешь, я провожу тебя? — Давай.