Незапланированный хаос в Монаковке

Утро началось с тусклого света, едва пробивающегося сквозь плотные шторы. В доме уже никто не спал, и напряжение витало в воздухе, словно грозовое облако. Все собрались вокруг большого стола — Кими и Оливер стояли рядом, их плечи почти соприкасались, а руки переплетались. Оскар сидел на краю стула, сжимая кружку с горячим кофе, и смотрел на Джорджа и Макса. Ландо стоял у окна. Его лицо было спокойным, но в глазах читалась та же тревога, что и у всех остальных. Шарль делал кофе. Карлос стоял рядом с ним, его рука касалась плеча Шарля, как будто он хотел поддержать его этим жестом. Фернандо сидел в своём кресле, скрестив руки на груди. Джордж стоял у стола, одетый в свою обычную одежду — тёмную рубашку и чёрные брюки. Он был собран и спокоен. Рядом с ним, опершись о подоконник, стоял Макс. На нём была та же форменная рубашка, что и вчера. Макс выглядел как всегда: расслабленный, слегка взъерошенный, с той особенной уверенностью, которая присуща ему. Джордж окинул его взглядом и чуть заметно усмехнулся. — В таком виде ты точно не пройдёшь за акционера, — сказал он. Макс поднял бровь и, глядел на него с вызовом. — Тогда вези меня в магазин, — сказал он и развёл руками. — Я не против, если ты хочешь одеть меня с иголочки. Расселл засмеялся, и его смех разрядил тишину. Он подошёл к столу и взял кофе, который Шарль протянул ему. — За нас, — сказал он, поднимая чашку. Все подняли свои чашки. — За нас, — ответили они. — Ты готов? — спросил Джордж, поворачиваясь к Максу. — Всегда готов, — ответил Макс с уверенной улыбкой. Они попрощались и вышли за дверь, вскоре отъезжая от дома.

***

Джордж толкнул тяжелую стеклянную дверь бутика, и в лицо им ударила прохладная стерильность дорогого магазина. Воздух пах деньгами, кожей и каким-то неуловимым цветочным концентратом, который стоил больше, чем месячная зарплата Макса. — Джордж, тут ценник такой, что у меня сердце останавливается, — прошептал Ферстаппен косясь на консультанта с идеальной укладкой, который следил за ними, как ястреб. — Мы бы могли купить на базаре похожий, или в городе нет его? — Сам же сказал магазин, — усмехнулся Джордж и указал консультанту на костюм, который висел на манекене. Макс хмыкнул и скрылся за тяжёлой портьерой. Джордж отошёл к стойке с запонками, бездумно перебирая блестящие кругляшки. Он слышал, как за шторкой что-то тяжело падает, как Макс ругается шёпотом и пыхтит, пытаясь застегнуть пуговицы на рубашке, которую ему тоже подсунули. Из-за шторы донеслось невнятное мычание, затем звук застегиваемой молнии, и наконец тяжелый вздох. — Джордж… это… это немного не мое. — Вылезай, пока я не зашел и не вытащил тебя за ремень, — усмехнулся Джордж. Штора дернулась, разъехалась в стороны, и Макс шагнул вперед. Джордж забыл, как дышать. Макс предстал перед ним в темно-изумрудном костюме из тонкой итальянской шерсти. Костюм сидел на нём безупречно, словно был создан специально для него по его фигуре. Пиджак с идеальным разрезом подчеркивал ширину плеч, которых раньше не было видно под мешковатой полицейской формой. Белая, белоснежная рубашка без галстука была расстегнута на две верхние пуговицы, открывая выступающую ключицу. Брюки с высокой посадкой делали его ноги бесконечными, а стрелки на них выглядели как лезвия. Макс неуклюже провел рукой по коротко стриженому затылку, стесняясь, и от этого его предплечье натянуло рукав, обрисовывая твердый рельеф мышц. — Ну? — голос Макса сел от волнения. Он посмотрел на Джорджа своими простыми, ясными глазами, в которых плескалась синева неба. — Я похож на павлина будто-то. Джордж сделал шаг. Один, короткий, стремительный. Он подошел вплотную, так близко, что почувствовал запах новой ткани. Он даже не думал о том, что делает. В груди разливалась такая сладкая, щемящая нежность, что слова были лишними. Джордж осторожно, почти нежно, коснулся щеки Макса, проведя большим пальцем по его скуле. Макс замер, глядя на него с легким удивлением, но в его глазах читалось любопытство. — Ты прекрасен, — выдохнул Джордж, и голос его дрогнул. Он притянул Макса к себе, и их губы встретились. Это был поцелуй. Нежный, медленный и почти робкий в своей искренности. Джордж целовал его с такой нежностью, словно Макс был сделан из самого дорогого хрусталя, хотя на самом деле он больше похож на неотесанного мужика. Он ощущал, как тёплые, слегка сухие губы Макса приоткрываются ему навстречу, как их дыхание смешивается в едином ритме, и мир вокруг словно перестаёт существовать. Макс ответил. Он медленно, неуверенно, будто пробуя что-то новое и невероятно сладкое, приоткрыл губы в ответ. Его рука, тяжелая и большая, легла на талию Джорджа, притягивая его ближе. Поцелуй стал более глубоким, влажным и страстным, наполненным тем самым теплом, которое Джордж так ценил в своём деревенском полицейском. Они отстранились друг от друга. — Нам необходим этот костюм. Консультант деликатно кашлянул в кулак. — Прошу прощения, что прерываю, — произнес он с интонацией, в которой профессиональная выдержка боролась с откровенным удовольствием от увиденного. Его губы дрогнули в тонкой, почти неуловимой улыбке. — Я просто хотел заметить, что костюм сидит великолепно. Идеальная посадка по плечам. — Спасибо, мы его берём.

***

Машина плавно замедлилась, сворачивая на широкую улицу, где возвышалось высокое стеклянное здание. Оно отражало утреннее солнце, и его фасад казался почти ослепительным. Джордж припарковался напротив главного входа и на мгновение задержал взгляд на этой картине. Он знал это здание — каждую его линию, каждый этаж. Он перевёл взгляд на Макса, который сидел рядом. Он видел, как Макс поправляет галстук, как его пальцы скользят по идеально сидящей ткани. Они вышли из машины и пересекли улицу, стеклянные двери плавно открылись перед ними, пропуская внутрь. Внутри было прохладно и тихо — только звук шагов по мраморному полу и приглушённый гул голосов, доносящийся откуда-то сверху. Джордж почувствовал, как воздух становится плотнее, как его шаги отдаются эхом в тишине холла. Макс шёл рядом. Они прошли через пост охраны, где их встретил охранник в строгом костюме. Джордж кивнул ему, и тот, узнав его, слегка удивлённо приподнял бровь. — Мистер Расселл, — сказал он, и его голос прозвучал с лёгким удивлением. — Мы не ожидали вас сегодня. — Я здесь, чтобы встретиться с советом, — ответил Джордж, и его голос звучал ровно и спокойно. Охранник кивнул, и они прошли дальше, к лифтам. Джордж нажал кнопку верхнего этажа, и двери плавно закрылись, отрезая их от внешнего мира. Внутри кабины было тихо, только мягкий свет освещал их лица. Джордж смотрел на цифры, которые быстро менялись, и чувствовал, как напряжение нарастает в его груди. Макс стоял рядом, и его рука коснулась руки Джорджа — коротко, почти незаметно, но в этом жесте было больше поддержки, чем в любых словах. Когда двери лифта открылись, они оказались в просторном холле с панорамными окнами, выходящими на город. Свет заливал пространство, и где-то впереди уже слышались голоса. — Ты знаешь, что делать, — сказал Джордж, и его голос был твёрдым. — Знаю, — ответил Макс. — Иди. Я сделаю свою часть. Джордж кивнул, чувствуя, как его сердце бьётся где-то в горле. Он не хотел оставлять Макса одного в этом здании, но знал, что так нужно. Они оба должны были сделать свою часть, чтобы этот план сработал. Макс остался один в коридоре, когда Джордж бесшумно скрылся за дверью служебного выхода. Стеклянные панели дрогнули, пропуская его фигуру, и свет утреннего солнца на мгновение ослепил Макса, а затем дверь закрылась, и Джорджа больше не было видно. В коридоре стало тихо — только гул кондиционера и приглушённые голоса из зала заседаний. Макс перевёл дыхание, поправил галстук, чувствуя, как ткань пиджака касается его плеч. Он смотрел на дверь, за которой скрылся Джордж, и знал, что теперь всё зависит от него. Он развернулся и направился в зал. Шаги по мраморному полу звучали глухо и уверенно. Стеклянные двери зала заседаний плавно открылись перед ним, и Макс вошёл внутрь. В зале уже было шумно: длинный стол, за которым сидели люди в дорогих костюмах, обсуждали что-то, перелистывая бумаги. Свет падал с потолка, создавая холодное, официальное освещение. Во главе стола сидел Тото Вольфф. Он выглядел уверенно, даже расслабленно — откинулся на спинку кресла, его пальцы были сложены в замок на столе. При виде незнакомца в изумрудном костюме он слегка приподнял бровь. — Вы, наверное, тот новый акционер? — спросил он, и его голос был гладким, как хорошо отполированная поверхность. Макс не ответил сразу. Он спокойно прошёл к свободному месту, сел, положил руки на стол и обвёл взглядом всех присутствующих. Внутри него всё было спокойно — не холодно, а ровно, как поверхность озера в безветренный день. — Да, — сказал он наконец, и его голос звучал ровно и уверенно. — Я здесь, чтобы войти в курс дела. Тото усмехнулся, но в его глазах мелькнула тень настороженности. Он не знал, чего ожидать от этого человека, но привык контролировать ситуацию. Он не мог знать, что сейчас происходит. — Приятно познакомиться, — сказал он, откидываясь на спинку стула. — Добро пожаловать в нашу компанию. Он выдержал паузу — ровно столько, чтобы все взгляды обратились на него, — и медленно обвёл взглядом присутствующих. — У меня есть новости, — сказал он, и его голос прозвучал ровно, без лишних эмоций. — Джордж Расселл мёртв. Тишина, накрывшая зал, была такой плотной, что можно было услышать собственное дыхание. Кто-то замер с открытым ртом, кто-то переглянулся с соседом, не в силах произнести ни слова. Тото дал им несколько секунд, чтобы переварить, и затем продолжил, и его голос стал чуть громче, увереннее. — Это трагическая потеря. Джордж был выдающимся человеком. Но бизнес не может ждать. С этого момента я принимаю руководство компанией на себя. Так как его сын не достиг совершеннолетия. Макс сидел в углу, невидимый и незаметный, и слушал. Внутри него поднималась холодная злость, но он держал её под контролем. Он смотрел, как Вольфф принимает соболезнования, как его лицо становится чуть мягче, как он пожимает руки, наклоняет голову, изображая траур. Но Макс знал правду. И скоро узнают все. Он поднялся, и звук отодвигаемого стула прозвенел в тишине. Все взгляды обратились на него. Тото тоже посмотрел в его сторону, и в его глазах мелькнула тень — настороженность, которую он тут же спрятал. — У вас есть что добавить? — спросил он, и его голос звучал вежливо, но с металлическим оттенком. — Есть, — ответил Ферстаппен, и его голос разнёсся по залу. Он подошёл к столу, положил телефон на полированную поверхность и нажал кнопку. Голос Тото заполнил комнату — холодный, безжалостный, тот самый, который звучал в разговоре с Ландо. «Если ты не сделаешь это, я расскажу твоей семье, кто ты на самом деле». Слова повисли в воздухе, и зал замер. Лица людей вокруг менялись — от удивления до отвращения. Кто-то смотрел на Тото, кто-то переводил взгляд на телефон, пытаясь понять, что происходит. Тото побледнел. Его челюсть сжалась, и он открыл рот, чтобы что-то сказать, но не успел. Дверь в зал распахнулась, и в комнату вошёл Джордж. Он был в целости и сохранности, одет в строгий костюм. За его спиной стояли полицейские в форме. Тото вскочил со стула, который с грохотом отлетел назад. Однако он не успел сделать и шага, как полицейские уже приближались к нему, и через мгновение на его запястьях защёлкнулись наручники. — Вы не имеете права! — закричал Тото, его голос сорвался на истерику, но полицейские уже разворачивали его к выходу. Он дёргался, пытаясь вырваться, его лицо исказилось от ярости и унижения. Он уже был почти у двери, когда раздался спокойный голос. — Погодите. Макс шагнул вперёд, и полицейские на мгновение замерли. Его лицо было холодным, но глаза горели той тихой яростью, которую он сдерживал всё это время. Тото повернул голову, и в его взгляде мелькнула смесь страха и ненависти. — Ты… — начал он, но не успел закончить. Макс размахнулся и с силой ударил его кулаком в солнечное сплетение. Тото согнулся пополам, его дыхание перехватило, и он рухнул на колени, хватая ртом воздух. Лицо его исказилось от боли, и он попытался сказать что-то, но из горла вырвался только хриплый, сдавленный звук. Джордж стоял в стороне и смотрел на эту сцену с лёгкой улыбкой. Внутри его было то же чувство, что и у Макса — удовлетворение, смешанное с холодной радостью, которую он не мог объяснить словами. Полицейские замерли, вопросительно глядя на Макса. Тот медленно опустил руку, поправил галстук и спокойно посмотрел на Тото, который всё ещё стоял на коленях, пытаясь отдышаться. — Это за всё, — сказал Макс, и его голос был ровным, почти спокойным. — За каждый день, который ты отравлял им жизнь. За каждую угрозу. И за то, что ты посмел думать, что останешься безнаказанным. Тото поднял голову, и его взгляд был полон ненависти, но он не мог сказать ни слова. Полицейские подхватили его под руки и потащили к выходу. Макс медленно опустил руку и, встретившись взглядом с Джорджем, улыбнулся. Джордж шагнул к нему и, не говоря ни слова, поднял ладонь. Макс с лёгкой усмешкой хлопнул по ней в ответ. Звук разнёсся по пустому залу, громкий и чистый, как финальный аккорд. Это был их общий момент — тихая победа, разделённая на двоих. — Ты был хорош, — сказал Джордж. — Ты тоже, — ответил Макс, убирая руку в карман пиджака. Люди за столом всё ещё сидели, ошеломлённые, глядя на Джорджа и Макса, которые стояли в центре. Джордж перевёл взгляд на них. Он шагнул к столу, положил руки на его поверхность и обвёл взглядом присутствующих. — Я знаю, что у вас есть вопросы, — сказал он, и его голос звучал ровно, почти спокойно, хотя внутри всё ещё пульсировало напряжение последних минут. — У нас будет время обсудить детали. Но сейчас я хочу, чтобы вы знали: компания продолжает работать, поэтому папки в руки и на выход. Он отступил от стола, и его рука на мгновение коснулась плеча Макса, а затем он направился к выходу. Макс последовал за ним, и когда двери за ними закрылись, зал наполнился тихим гулом голосов. Но Джордж уже не слышал их. Он был там, где хотел быть — рядом с Максом.