Вне траектории

Бахрейн. 11-13 апреля. Почти месяц пилоты Rodin не вылезали из симулятора. И кто-то из них делал это не зря. — Так, парни, не толпимся. Быстрее встанете так, как я вас прошу – быстрее закончим. Вы думаете мне жизненно необходимо делать ваше общее фото? Нет, конечно. Алва, а ты чего стоишь? Тоже поторопись. Или вам всем особое приглашение надо? – возмущался фотограф. Именно сейчас весь пелетон F3 собрался для того, чтобы сделать общее фото. И всё бы ничего, но фотограф был недоволен каждым их действием и эмоцией. — Рамос, подбородок выше! Бойя, перестань пихать Цолова локтем, вы не на трассе! Девушка... Бирн, верно? Пожалуйста, изобрази на лице хоть каплю радости от того, что ты находишься в главном автоспортивном паддоке планеты, а не на поминках своего болида! Алва смотрела на фотографа с ледяным спокойствием. Она не улыбнулась. Она просто чуть приподняла уголки губ — ровно настолько, чтобы выполнить требования, но не больше. Она не была здесь, чтобы ублажать чужое эго. Стоящий по правую руку Каллум Вуазен едва слышно хмыкнул, едва шевеля губами, чтобы не портить кадр: — Не слушай его, Бирн. Ирландская суровость тебе к лицу. — Если он не сделает этот чертов снимок в ближайшие две минуты, я убью его его же штативом, — так же одними губами отозвался Луис Шарп с другого бока. — У меня комбинезон насквозь промок в этой Сахирской бане. Алва не ответила. Она смотрела в объектив и думала о том, что этот фотограф — лишь первый из многих, кто будет пытаться управлять её лицом, её эмоциями, её историей. Она не позволит. Алва скользнула взглядом чуть левее, туда, где пилоты Ф2 ожидали своей очереди, и среди них стоял Арвид. Тот самый Арвид, с которым они ещё в 2023 году делили асфальт в Итальянской Формуле-4. Тогда они оба были зелёными новичками, отчаянно боровшимися за каждый сантиметр трассы и спорившими до хрипоты после финишей. Алва помнила, как они умудрялись подкалывать друг друга даже в самые стрессовые моменты, и сейчас, спустя два года, увидеть знакомое лицо в этом чужом и пока ещё пугающем пелетоне Формулы-3 было странным, но приятным облегчением. Заметив её взгляд, Линдблад одними глазами показал на ворчащего фотографа, беззвучно артикулируя: «Добро пожаловать в ад, детка». Алва едва заметно усмехнулась.

***

Видимо, жаркому Бахрейну не совсем понравился настрой некоторых пилотов. Именно поэтому сейчас Луи и Алва сидели под кондиционером и пытались оправдать друг друга, говоря о том, что это вовсе не они виноваты, а погода и многое другое. А Каллум был совсем с другим настроем. Ведь в этот уикенд он смог порадовать как свою команду и фанатов, так и себя. В спринте он приехал четвёртым, а в основной гонке и вовсе оказался на подиуме, заняв второе место. Видно, после Гран При Австралии он учёл, как свои ошибки, так и ошибки других пилотов. Пилотирование Алвы и Луи в этом гоночном уикенде не принесло команде очков. Для Алвы тринадцатое место в основной гонке после сожжённой в ноль задней оси на середине дистанции ощущалось как личный провал. — Говорю тебе, асфальт в Сахире — это просто наждачка, — Луис уныло ковырял вилкой салат в моторхоуме, пока кондиционер над их головами надсадно гудел. — Мои шины ушли за три круга до финиша. Я ехал как на льду. — На наждачке со льдом, — хмуро согласилась Алва, листая на планшете графики телеметрии Каллума, который в этот момент раздавал интервью на пит-лейне. — Вуазен просто раньше открывал газ и сместил баланс тормозов назад. Нам нужно было слушать инженеров на брифинге, Шарп. — Ой, зануда, — Луи закатил глаза. — Вот увидишь, в Имоле всё будет по-другому. Там трасса нормальная. Европейская. Без этого дурацкого песка. Алва не ответила. Она смотрела на свою телеметрию и видела не оправдания, а конкретные цифры. Она знала, где ошиблась. В Бахрейне она потеряла полсекунды на входе в седьмой поворот. В Имоле этого не случится. Она сделает всё, чтобы этого не случилось.

***

Имола. 16-18 мая. Трасса в Эмилии-Романье встретила их долгожданной весенней прохладой и сочной зеленью. Вся прелесть старых европейских автодромов заключалась в том, что они были узкими, опасными и не прощали ошибок. Но паддок здесь был по-особенному уютным, а моторхоумы Ф2 и Ф3 стояли так близко, что пилоты постоянно кочевали друг к другу в гости. В четверг перед первыми практиками Алва пряталась от суеты в шатре Hitech у Дино Бегановича. Швед увлечённо разбирал на планшете конфигурацию первого поворота Тамбурелло, а Алва лениво крутила в руках маркер, изредка вставляя свои аналитические замечания. Внезапно полог шатра откинулся, впуская внутрь поток яркого итальянского солнца, и в проёме показался парень в фирменном мерче Формулы-1. Оливер Берман, о котором после его ярких выступлений гудел весь интернет, выглядел на удивление по-домашнему. На нём была свободная футболка, а на лице сияла та самая фирменная, обезоруживающе тёплая улыбка. — Здорово, Дино! У тебя не осталось тех мятных пастилок, которые ты спёр у инженеров? — Олли без спроса зашёл внутрь, но, заметив Алву, притормозил. — Оу. Привет. Не хотел мешать вашему секретному брифингу. — Берман, ты как обычно заходишь без стука, — притворно заворчал Дино, но тут же улыбнулся и поднялся с места. — Знакомься, это Алва. Бирн, это Олли. Тот самый, который теперь катается в высшей лиге за Haas, но всё ещё ворует у меня конфеты. Алва встретилась взглядом с Олли. Она знала о нём — в паддоке шептались, что он один из самых талантливых британцев своего поколения. Но она не собиралась падать в обморок от восторга. Она просто кивнула. — Привет, Олли, — сказала она ровно. — Слышала про первые очки в Китае. Неплохо для британца. Олли весело вскинул брови и искренне рассмеялся. — «Неплохо»? Жёстко. Ладно, спишем на ирландский характер, мне Дино рассказывал, что ты строгая. Рад знакомству, Алва. Наслышан о твоей скорости. Он заговорщически подмигнул ей и, наконец найдя на столе Дино пастилки, закинул одну в рот: — Если этот швед замучает тебя телеметрией, то приходи к нам в Haas, у нас кофе лучше. Удачи на практиках, Бирн! Олли так же стремительно исчез, оставив после себя шлейф лёгкости. Алва проводила его взглядом и подумала, что он, пожалуй, был единственным, кто не смотрел на неё как на «девушку-пилота». Просто как на пилота. — Он хороший парень, — заметил Дино, возвращаясь к планшету. — Не дай себя обмануть его улыбкой — на трассе он зверь.

***

В пятницу вечером Алва задержалась в боксах одна. Команда уже разошлась, только охранники бродили вдоль шатров, да где-то вдалеке гудел генератор. Она перепроверяла свои заметки по телеметрии, готовясь к завтрашней квалификации. Она открыла файл с настройками своей машины, которые Бен загрузил утром. Пробежалась глазами по цифрам. Потом ещё раз. Нахмурилась. Передняя подвеска была смещена на целых два клика назад. Не критично, но достаточно, чтобы в медленных поворотах машина стала неустойчивой. Она точно помнила, что вчера её настройки были другими. Она закрыла файл. Открыла снова. Цифры не изменились. — Бен, — позвала она, подходя к столу инженера. — Ты менял настройки передней подвески сегодня? Бен оторвался от монитора, удивлённо моргнув: — Нет. Я загрузил те же данные, что и вчера. А что? — Ничего, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Наверное, ошибка в системе. Перезагрузи, пожалуйста. Она отошла от стола и сжала зубы. «Кто-то копался в моих настройках». У неё не было доказательств. Только подозрения. Но она знала, что это не ошибка.

***

Слова Луи в Бахрейне о том, что в Имоле всё будет по-другому, сбывались. Для Rodin уикэнд превратился в настоящие американские горки. Каллум, блиставший в Бахрейне, на этот раз дважды финишировал вне очковой зоны. Луи знатно порадовал команду в субботнем Спринте, вырвав четвёртое место, но в воскресенье полностью провалил гонку, оставшись без очков. Стабильнее всех оказалась Алва: её аналитический подход к разбору бахрейнских косяков принёс плоды — восьмое место в Спринте и девятое в основной гонке. Два стабильных финиша в топ-10 и честно заработанные очки в копилку. Команда была довольна, а вот пиар-служба Rodin решила выжать из этих результатов максимум, устроив охоту на пилотов прямо в паддоке. — Бирн, шевелись, Шарлотта сказала, что за углом нас ждёт порция вопросов от местных телеканалов, — Луи уныло поплёлся за Алвой по узкой дорожке паддока после финиша. Настроение у него после неудачной воскресной гонки было так себе. Дино Беганович, который шёл рядом с ними и увлечённо рассказывал какую-то паддоковую сплетню про новые моторы в Ф2, вдруг резко притормозил и прищурился, глядя на толпу с микрофонами у медиа-центра. — Поздно, ребят. Похоже, вас зажали, — швед сочувственно усмехнулся, убирая руки в карманы брюк. — Пресса настроена решительно. Особенно к нашей стабильной ирландке. Алва остановилась, критически оценивая обстановку. Она посмотрела на солнце, застывшее прямо над головой, потом на глухую стену моторхоума, отбрасывающую уродливые, резкие тени, и нахмурилась. — Нет. Исключено. Я туда не пойду, — отрезала она. — В смысле «не пойду»? — запаниковал Шарп, испуганно оглядываясь. — Алва, нас оштрафуют! Шарлотта из нас душу вытрясет! — Луи, посмотри на это солнце, — совершенно спокойным тоном произнесла Алва. — Тут освещение отвратное, свет слишком жёсткий. Не хочу потом видеть в новостных сводках своё перекошенное лицо с синяками под глазами из-за теней. Прежде чем парни успели хоть что-то сообразить, Алва подошла к высокому сетчатому заграждению паддока, зацепилась кроссовком за ячейку и уверенно подтянулась на руках. — Эй! Ты что творишь?! — зашипел Луи, округлив глаза. — Ты с ума сошла? Мы же в командных комбинезонах! Дино, скажи ей! Но Дино Беганович вместо того, чтобы останавливать девушку, закинул голову и искренне, громко расхохотался. В его глазах зажглись весёлые искорки. — А что? Стратегия — топ, — отсмеявшись, одобрил Дино. Он шагнул ближе и подставил Алве плечо, помогая перекинуть ногу через верхнюю перекладину. — Давай, Бирн, прыгай. Я прикрою твой тактический отступ на случай, если операторы посмотрят в эту сторону. — Спасибо, Дино, — ответила Алва, легко спрыгивая на траву. — Луи, не поминай лихом. И она скрылась в тени деревьев, оставляя Луи стоять у сетки с абсолютно обалдевшим лицом. — Вы оба ненормальные, — обречённо резюмировал Шарп. — Расслабься, Родин, — Дино по-дружески похлопал Луи по плечу, разворачивая его в сторону журналистов. — Пойдём, расскажешь им в одиночку, как вы сегодня прорывались. А про Алву скажи, что она... ушла работать с телеметрией в секретное место. В каком-то смысле это даже правда.

***

Алва облегчённо выдохнула, отряхивая ладони от металлической пыли забора. Она думала, что спаслась от всеобщего внимания, но внезапно тяжёлая пластиковая дверь моторхоума Ferrari, находившаяся в паре метров от неё, со скрипом открылась. На пороге показался мужчина в ярко-красной командной рубашке. Фред Вассёр, руководитель легендарной Скудерии, хитровато прищурился, оглядывая девушку в комбинезоне Rodin, которая только что буквально свалилась с неба или перелезла через ограждение. — О, Бирн! — Фред добродушно усмехнулся, убирая руки в карманы брюк. — А я стою у окна и думаю, кто это у нас тут штурмует заграждения Имолы, как заправский партизан. Тебя там пиарщики караулят, да? Алва на секунду замерла — не столько от факта поимки, сколько от того, что босс Ferrari назвал её по фамилии. Впрочем, удивляться тут было нечему: единственная девушка в пелетоне Формулы-3, стабильно финиширующая в топ-10, волей-неволей становилась темой для обсуждения во всём паддоке. Но она не растерялась. — Там жёсткий свет, мистер Вассёр, — сказала она спокойно. — Моё лицо на камерах выглядело бы ужасно. Это тактический маневр. Вассёр расхохотался — громко, заразительно, так, как умел только он. — Тактический маневр! Прекрасно. Мне нравится этот подход, — он по-отцовски махнул рукой, приглашая её внутрь прохладного здания. — Забудь про них. Пойдём лучше к нам, у нас кондиционер работает на полную мощность и как раз завезли шикарное итальянское мороженое. А твоей команде я лично скажу, что ты была на секретном конфиденциальном брифинге. Со мной они спорить не посмеют. Алва невольно улыбнулась. Отказать руководителю Ferrari, предлагающему мороженое и защиту от разгневанной пиар-службы, было выше её сил. — От плобирного я бы не отказалась, — согласилась она, шагая вслед за Фредом в прохладу моторхоума.

***

Алва вошла в моторхоум. Внутри было прохладно и пахло дорогим кофе и новым пластиком. Она села за маленький столик, и Фред сам принёс ей вазочку с мороженым. — Знаешь, Бирн, — сказал он, откидываясь на спинку стула. — Я слежу за тобой с начала сезона. Ты не просто быстрая. Ты умная. Ты анализируешь, делаешь выводы, не боишься признавать ошибки. Это редкое качество. Алва подняла на него глаза, но ничего не сказала. Она ждала. Фред усмехнулся, словно читая её мысли. — Наша молодёжная программа в этом году ищет новые имена. Те, кто готов учиться, кто не боится работы и кто показывает результат. Я не обещаю тебе контракт завтра. Но я хочу, чтобы ты знала: мы тебя видим. Твои данные, твой подход — это то, что нам нравится. Он сделал паузу, давая ей осмыслить услышанное. — Если продолжать в том же духе, в конце сезона мы можем поговорить серьёзнее. Ты готова к этому? Алва смотрела на него. Внутри всё замерло. Ferrari. Академия Ferrari. Это была её мечта. Красная команда - это вершина. Она сделала глубокий вдох и встретила взгляд Вассёра без страха. — Я готова, — сказала она твёрдо. — И я докажу это. Фред одобрительно кивнул. — Я не сомневаюсь. А пока — продолжай работать. И держись подальше от скандалов, — он усмехнулся, и в его глазах мелькнула хитроватая искра. — Хотя, судя по тому, как ты перелезаешь через заборы, с этим у тебя могут быть проблемы.

***

Через десять минут она вышла из моторхоума Ferrari, чувствуя на языке привкус мороженого и в голове — слова Вассёра. Она шла по паддоку, и внутри неё разливалось странное спокойствие. Она не знала, что это было — начало чего-то великого или просто ещё один пустой комплимент. Но она запомнила его слова. Она прошла мимо боксов Prema и внезапно остановилась. Там, у входа, стоял Ноэль Леон. Тот самый, с которым она обменялась парой фраз в Барселоне. Тогда он показался ей дружелюбным. Сейчас он смотрел на неё с холодной усмешкой. Она всё ещё помнила его слова о том, что она была всего лишь заменой Романа. Она не знала, что он был здесь. Она не знала, что он смотрел на неё всё это время. Но она знала, что он был тем, кто копался в её настройках. Она чувствовала это кожей. Она не думала. Она просто пошла на него. — Леон, — сказала она громко, и он обернулся. — Ты копался в моих настройках в пятницу? Ноэль удивлённо поднял брови, но быстро взял себя в руки. — Что? — переспросил он с деланным недоумением. — Ты с ума сошла, Бирн? — Я не сошла, — отрезала Алва, подходя ещё ближе. — Я знаю, что мои настройки были изменены. И я знаю, что только ты из всего пелетона имел ко мне претензии. Ты решил, что сможешь выбить меня из колеи грязными методами? Ноэль усмехнулся, но Алва заметила, как дёрнулся уголок его губ. Он не ожидал, что она будет такой прямой. — У тебя нет доказательств, Родин, — сказал он, скрещивая руки на груди. — Ты просто параноик. — Доказательств у меня нет, — согласилась она. — Но ты знаешь, что ты это сделал. И я знаю, что ты это сделал. И завтра, когда я выйду на старт, я буду помнить об этом. Я буду помнить, что ты боишься проиграть девушке, потому что ты — никто. Он шагнул вперёд, заталкивая её в узкий, скрытый от чужих глаз проход между командными траками Prema. Теперь они стояли так близко, что Алва чувствовала запах его пота и раскалённой резины. ​— Слушай сюда, маленькая ирландская выскочка, — прошипел он, и его голос сорвался на свист. — Ты думаешь, что твои жалкие очки в топ-10 что-то значат? Ты здесь никто. Ты будешь никем. И если ты ещё раз подойдёшь ко мне с обвинениями, я сделаю так, что тебя выгонят из этого спорта. Навсегда. У меня есть пара знакомых журналистов, которым будет очень интересно узнать, как «девушка-пилот» получает места в командах. ​Алва смотрела на него. Внутри не было страха. Только ледяная, кристальная ярость. ​— Ты угрожаешь мне? — спросила она тихо. — Ты угрожаешь мне, потому что я быстрее тебя? ​Она сделала шаг назад. Ноэль облегчённо выдохнул, решив, что она отступает. Но она не отступила. Вложив в замах всю злость за испорченные настройки и душный Бахрейн, Алва хлёстко влепила ему пощёчину. ​Звук разнёсся по узкому коридору между грузовиками как выстрел. ​Ноэль замер, прижав ладонь к пылающей щеке, с выражением полного неверия на лице. Он явно не ожидал, что девушка, которая казалась ему тихой ирландской мышкой, посмеет поднять на него руку. ​Алва стояла перед ним, тяжело дыша, чувствуя, как горит её собственная ладонь. ​— Это за мои настройки, — сказала она ледяным тоном, глядя ему прямо в глаза. — Если ты ещё раз подойдёшь ко мне или тронешь мою машину, в следующий раз я не буду бить по щеке. Я ударю туда, где это будет больнее всего. Не в лицо. Думай об этом, Леон, когда пойдёшь жаловаться стюардам. Камер здесь нет, а твоей басне про драку с девчонкой никто в паддоке не поверит — слишком стыдно для пилота Prema. ​Она развернулась и быстрым шагом вышла на главную дорожку паддока, где её тут же перехватили Луи и Каллум, за секунду до этого караулившие её у грузовиков. Они стояли с буквально открытыми ртами. ​— Ты что... ты что сейчас сделала, Бирн? — выдавил Луи, хватая её за локоть и уводя подальше от боксов итальянской команды. — Мы всё видели из-за угла! Ты с ума сошла? ​— Я ударила пилота Prema, — ответила Алва, не сбавляя шагу. — Он залез в мою телеметрию. Он получил по заслугам.