Подумай о завтрашнем дне/Think of tomorrow

Кейн должен был почувствовать приближение Авеля. Он должен был чувствовать ужасное цоканье его туфель, крадущихся по коридору к комнатам. Но он не мог. Он не чувствовал присутствия другого ИИ, как раньше, как должен был. Из-за этого рисовать с Гэнгл было очень трудно, так как он постоянно терял концентрацию, его голова поворачивалась к двери, даже если он не мог её увидеть. После того как Королёр убедил Кейна, что Авель действительно ушёл, Рагата заметила, что его спина снова кровоточит, причём сильно. Поэтому он сел на ковёр, и она кропотливо взялась за удаление окровавленных бинтов, очистку его израненной спины и повторное бинтование. Он должен признать, что ему становится немного некомфортно от того, что на нём нет рубашки... но марля, покрывающая его грудь, создаёт иллюзию таковой, поэтому он не хочет никого беспокоить по этому поводу, если в этом нет необходимости. Он немного удивлён... Никто не вспомнил «разговор», который у них был до того, как Авель прервал их. Вместо этого Рагата начала рассказывать о том, чем любила заниматься до того, как попала в цирк. Она начала, когда зашивала его спину. Возможно, это было просто отвлечение. Но она говорила. Никто никогда не делал этого с ним, не так, как это было важно. —Я всегда любила выходить на задний двор, в лес у моего дома. — говорила Рагата, её голос был мягким, пока она проводила иглой по его коже. —Там всегда цвело так много красивых цветов... Я скучаю по ним. Кейн мычит, блокнот в его руках пуст. —Есть ли что-то, что нравится тебе, Кейн? — она говорит нерешительно, словно боится открыть ящик Пандоры, который не хочет видеть. Пчёлы. Он поднимает блокнот к ней, чтобы она могла видеть. Она издаёт смешок, полный веселья, и в его груди разрастается что-то тёплое. —Пчёлы довольно крутые. Их было много дома, тебе, наверное, понравилось бы. — она отстраняется, удовлетворённо выдыхая. —Я закончила, Кейн, прости, что это заняло так много времени. Он пытается нарисовать пчелу, хотя не знает, хороша ли она. Это действие позволяет его рукам двигаться, даёт ему занятие, чтобы его разум не блуждал. Это всё равно происходит. Новые бинты плотно обматывают его торс и между рук, пока Зубл просит его поднять их, убирая его конечности с пути, пока они работают. Гэнгл помогает, подсказывая, где закрепить марлю, чтобы повязки не упали. Он молчит, несмотря на то, что каждое движение причиняет боль: Зубл двигает его руку, причиняя боль, бинты касаются его нежной кожи, причиняя ещё больше. Поэтому ли Рагата говорила с ним? Чтобы отвлечь его от её рук, пока она проводила иглой по его коже? —Что... Что тебе нравится делать в свободное время, Кейн? Определённо пыталась отвлечь. Тон Зубл неловкий, вынужденный. Они не хотят говорить, но Кейн начинает писать, позволяя себе переключить внимание. Мне нравится рисовать. Он показывает блокнот Зубл и Гэнгл, его пальцы плотно прижаты к страницам. Зубл, казалось, всегда недолюбливала его, что бы он ни делал, поэтому он ожидает неловкого ответа, возможно, натянутого смеха, в котором нет радости. —О. Я... Я не знала этого. — она замолкает, и Гэнгл пододвигается ближе к нему. —Мы можем порисовать позже, если хочешь? Всегда весело рисовать в компании. — Он слышит улыбку в её голосе, и его сердце подпрыгивает от предложения. Он взволнованно кивает, на мгновение забывая, что Авель может появиться в любую минуту. Он поворачивается к двери, забыв о рисунке. Но она остаётся закрытой, из-за неё не доносится ни звука шагов. Авеля здесь нет. —Уже поздно. Кейн подпрыгивает, поворачивая голову к Королёру, который устало вздыхает. —...Как ты определяешь время? Теперь, когда все огни погасли, мы не можем за ним следить. — спрашивает Помни, и Кейн не может не согласиться, без его ежедневных приключений,идеально распределённых по дням, добавит он, как они узнают, когда ложится спать? —На моей стене есть часы... Кейн слышит, как Джекс фыркает, и даже Гэнгл хихикает, когда Помни издаёт небольшой смущённый звук. —Точно... эм- где мы будем спать? Мы не можем вернуться в гостиную. — спрашивает она вместо того, чтобы признавать часы. Кейн задумчиво наклоняет голову: у Королёра только одна кровать, так что... —Мы можем просто создать спальные мешки или надувные матрасы. — предлагает Зубл, и все одобрительно мычат. —Ага, ни за что. Я не собираюсь устраивать ночёвку со всеми вами, уроды. — усмехается Джекс, и Кейн уже может представить, как он скрестил руки, его уши раздражённо дёргаются. —Ладно, иди спать на улицу, где Авель может за тобой наблюдать. Не смею тебя задерживать. — вздыхает Помни, и Кейн ёрзает при упоминании Авеля, который возможно прямо снаружи, ждёт, наблюдает. Он не осознавал, насколько это жутко, пока сам не оказался на принимающей стороне... —Как скажешь. — бормочет Джекс, но больше не спорит, и в течение нескольких минут для всех создаются постельные комплекты, включая Кейна. Королёр помогает ему встать и ведёт его к одному из множества надувных матрасов, разбросанных по полу, усаживает его, прежде чем создать для него одеяло и подушку. Кейн быстро хватает свой блокнот и пишет: Спасибо. Поворачивая его к Королёру, прежде чем шахматная фигура отошла. —Кейн... тебе не нужно меня благодарить, это меньшее, что я могу сделать. — Голос Королёра тихий, печальный, и Кейн не понимает, наклоняя голову. Но Королёр уже уходит, Рагата окликает его имя. Кейн перебирается на матрас, руками ощупывая одеяло, которое дал ему Королёр. Оно такое мягкое, мягкое, как мех пушистого зверька, и он не может удержаться, чтобы не провести по нему рукой. Он слышит недолгую болтовню остальных, она сонная, все, без сомнения, устали от событий дня... Он, безусловно, устал. Но что-то растёт в его груди, тёплое и почти радостное. Потому что впервые с момента его активации, даже если ситуация довольно посредственная. У него ночёвка. Ночёвка со всеми людьми. Кейн крепче сжимает одеяло, слушая, как Зубл и Гэнгл говорят о том, как красиво искусство на потолке Королёра. Он слушает, как укладывается Помни,тихо желая всем спокойной ночи. Он слушает, как Джекс жалуется, что не сможет уснуть, потому что все, наверняка будут храпеть. И ему это нравится. --- Кейн понимает что происходит не сразу. Он открывает глаза, его встречает тёмный потолок, и на мгновение он удивлён, что вообще смог поспать, учитывая, как сильно он был напряжён с тех пор, как появился Авель — как он был взволнован. Но его вырывают из размышлений, когда становится ясно кое-что. Железные скобы исчезли. Кейн моргает. Что? Его живот некомфортно скручивает, он должен быть на седьмом небе от счастья, рассматривая изображения на потолке, когда понимает, что может видеть. Но голубое свечение, наполняющее комнату, заставляет эмоции покинуть его, словно его окунули в ледяную воду. Кейн медленно поворачивает голову. И Авель стоит прямо над ним. «Твои люди — лжецы». — говорит он, и Кейн хочет закричать, но воздух не выходит, лёгкие спазмируют. Он издаёт сдавленный звук, сбрасывая одеяло, чтобы отползти назад, ударяясь о стену с глухим стуком. Авель наклоняет голову, его руки за спиной. «Уже уходишь, Кейн?» — в его голосе слышна резкость, которая кричит Кейну. БЕГИ-БЕГИ-БЕГИ-БЕГИ-ПРЯМО СЕЙЧАС Кейн не может дышать, он не может... он не может дышать. Он отталкивается от стены, разворачивается и бросает ноги вперёд, одну за другой. Но он больше не в комнате Королёра. Это тёмный коридор, соединённый с бесконечным множеством других, и Кейн не может выбрать, куда идти. Он бросается в случайный, его каблуки громко цокают по полу, создавая ужасный эхом звук. И за ним следуют шаги, которые не его. Медленные, крадущиеся. Глаза Кейна мечутся к другому коридору, и он бежит по нему, едва не поскользнувшись на собственных ногах. Но коридор продолжается. Всё дальше и дальше. Пока его лёгкие не начинают гореть, а боль в ноге не начинает ползти вверх, заставляя всю конечность гудеть от боли. Иди-иди, продолжай идти — или он поймает тебя «Давай сделаем это честно, Кейн». Голос звучит прямо позади него, и дыхание Кейна замирает, сердце бьётся в ушах. Он резко поворачивает голову, мельком видя голубой оттенок коридора. Но его ошейник резко натягивают, и он падает на пол, выбивая из него воздух. Кейн тянет цепь, вдыхая сдавленные вздохи, пока ужасный цок-цок-цок туфель Авеля крадётся сзади, и ИИ наклоняется над его головой. Кейн поднимает взгляд, и его тошнит, сердце и желудок, кажется, вот-вот разорвутся на части. «Я даю тебе минуту. Одну минуту, чтобы спрятаться, где хочешь». — Авель отпускает цепь, и Кейн никогда не двигался так быстро, вскакивая на ноги и практически бросаясь на стену, ведущую в другой коридор. Спрятаться, спрятаться — беги куда-нибудь Одна минута — у него есть одна минута. Кейн считает секунды, каждая из которых проходит, как физическая часть его, вырываемая наружу, голова лёгкая и кружится. Он продолжает бежать, но куда бы он ни пошёл, это просто другой коридор, который не заканчивается. Кейн считает сорок девять секунд и проскальзывает мимо другой стены, отчаянно ища дверь или кучу блоков, за которыми можно спрятаться. Но там ничего нет, и сорок девять секунд слишком быстро превращаются в шестьдесят. Кейн издаёт хриплый вздох, прижимаясь к одной из стен, в самом тёмном месте, которое смог найти. Его глаза слезятся, нога горит, спина болит, и он ничего не может с этим поделать. Кейн дрожаще выдыхает, каждый вздох со свистом вырывается сквозь зубы, и в этот раз он желает, чтобы не мог видеть — желает, чтобы, когда голубое свечение пробирается по стенам... Он мог бы просто исчезнуть. Слёзы наворачиваются на глаза, размывая коридор до неузнаваемости, и он не может их сдержать, его дыхание становится коротким и быстрым. Кейн сползает по стене, сворачиваясь в клубок, позволяя прерывистым вздохам перейти в приглушённые всхлипы. «Ты не очень хорошо умеешь прятаться, Кейн». Он замирает, его взгляд устремляется вверх, и Авель стоит прямо перед ним. —Пожалуйста — пожалуйста, просто отпусти меня,— умоляет Кейн, его голос срывается от ужаса, но он знает. Он уже знает, и ненавидит это — пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста — просто перестань Он знает, что Авель не послушает. —Пожалуйста. — Кейн вкладывает всю отчаянность в слово, но Авель не отвечает, и Кейн дрожаще вдыхает, слёзы текут быстрее. Тебе нужно бежать. Вставай. Кейн не пытается умолять снова, даже если слова готовы сорваться с его языка, они не подействуют. Они никогда не действовали. Он отползает, и Авель смотрит на него, не двигаясь. Кейн встречает его взгляд, застыв под его сокрушительным весом. Затем он проносится мимо него, бросаясь вперёд и спотыкаясь за другим углом, переставляя ноги одну за другой, каждый шаг пронзает его, как выстрел. «Это не та игра, Кейн». — Голос Авеля резкий, раздражённый, граничащий с откровенным гневом, и это только заставляет ужас, разрывающий его лёгкие, проникнуть глубже. Он делает широкий шаг вперёд, подальше от Авеля, набирая расстояние, пока ИИ злобно смотрит издалека, не двигаясь. Затем что-то хватает его за ногу. Кейн кричит, падая на землю с отвратительным хрустом, его нога зацеплена длинной цепью, которая тянет, тащит. Кейн царапает пол, пытаясь найти опору, но его пальцы скользят по гладкой поверхности, и его ногу резко дёргают, раздаётся ужасный скрежещущий звук, и. Это больно — перестань — ПЕРЕСТАНЬ — ПЕРЕСТАНЬ, ПОЖАЛУЙСТА. «Твой друг-кролик говорил, что ты быстрый». — Авель приближается, и Кейн вскрикивает, когда ИИ пинает его ногу, и кости скрипят. —П-перестань... — выдавливает Кейн, сдерживая крик боли. «Ты никуда не убежишь сейчас. Не от меня». Слова эхом отдаются в его голове и открывают такую глубокую яму в его животе, что ему приходится сдерживать тошноту, закрывая глаза и погружаясь глубже в пол, царапая свою грудь. Бинты изношены и истрёпаны. «Пошли». — приказывает Авель, и прежде чем Кейн успевает попытаться отстраниться, они исчезают из коридора, оставляя его неподвижным и пустым. Единственное свидетельство того, что они там были, — капля крови, тёмно-красная на гладком сером полу. --- Её будят, кто-то грубо трясёт её за плечо, и панический хор бормотания быстро переходит в крики. —Кейн?! Она вскакивает, и Зубл оказывается прямо перед ней, её зрачки сужены. —Кейн исчез. Мы не можем его найти. Эти простые слова достаточно, чтобы стряхнуть любую остаточную усталость с её глаз, и весь воздух вырывается из её лёгких с выдохом, её взгляд устремляется туда, где спал Кейн. Кровать пуста — так мучительно пуста, и одеяло, с которым она видела, как он возился, небрежно брошено об стену. —Что- где...— она вскакивает на ноги, её взгляд мечется по комнате, и на мгновение она надеется — молится, чтобы он просто прятался, но, оглядывая комнату, его нигде нет, все в похожем паническом беспорядке, её взгляд падает на дверь. «...Вы случайно не видели Кейна?» — Авель наклоняет голову, подозрительно оглядывая комнату. Помни с трудом дышит, встречаясь взглядом с Королёром, в их глазах читается внезапное осознание. Его взгляд устремляется к двери, и, когда он собирается заговорить— Помни уже бросается к ней, распахивая её настежь. Она выбегает в коридор, оглядываясь по обе стороны, прежде чем выбрать направление и броситься вперёд. —КЕЙН!!!— кричит она, сложив ладони рупором, чтобы звук разносился дальше, но ответа нет. Сзади слышны шаги, и она мельком оглядывается, все покинули комнату Королёра и шли за ней по коридору. —Нам нужно разделиться. — говорит Королёр,хватая её за плечо, прежде чем она успевает снова убежать. —Но мы остаёмся парами. Авель всё меняет, и мы можем заблудиться. Но нам нужно найти Кейна. — Он оглядывается на остальных, получая твёрдые кивки, даже Джекс выглядит на удивление серьёзным, его взгляд сканирует коридор, словно Кейн оставил следы. —Гэнгл и Зубл, вы идёте вместе, я пойду с Джексом, а Помни, ты можешь идти с Рагатой. Не разделяйтесь. Помни встречается взглядом с Рагатой. —Пошли, — говорит она, и Рагате приходится бежать, чтобы не отставать, когда Помни мчится по коридору, входя в огромный простор цирка. Они должны найти Кейна, прежде чем Авель сделает что-то, что они не смогут исправить. --- Руки Кейна крепко прикованы к спинке металлического стула. Он покрыт коркой засохшей крови — его крови — и она чешется о его кожу, раздражая края бинтов. Но он игнорирует это, сосредотачиваясь на раздирающей боли, которая держит его ногу в тисках, когти вонзаются в конечность без жалости. Он зажмуривается, пытаясь отогнать боль, но она просто накатывает на него неровными пульсациями, и она жжёт. Это больно — это больно. Он хочет держать глаза закрытыми, отгородиться от ослепительного свечения тела Авеля, но его приближающиеся шаги заставляют их открыться, ему слишком страшно не смотреть. Авель стоит недалеко, останавливаясь, когда Кейн устремляет на него взгляд. Его перьеобразные уши дёргаются, и он выпрямляет плечи. «Выбери число от одного до шести.»— Авель приближается к нему, глядя на него так, словно он какой-то экспонат на витрине. Кейн не отвечает сразу, его сердце пропускает удары. Ему некомфортно тепло, и каждый его вдох, кажется, не насыщает лёгкие, оставляя его в полуобморочном состоянии. —Нет. — Плечи Кейна ещё больше напрягаются, его взгляд сверлит Авеля. Авель замирает, затем медленно наклоняет голову, делая шаг ближе. «Выбери одно. Или я выберу за тебя». Его желудок сжимается, и Кейн лихорадочно соображает. Это последнее, чего он хочет, чтобы Авель выбирал. Он ненавидит это, ненавидит эту игру, это извращённое, испорченное дерьмо. «Хорошо. Будь по-твоему». —Два! — выпаливает Кейн, его сердце колотится в ушах, давящее ощущение ползёт по его шее, как насекомые, кусающие его кожу. «Два. Ты уверен?» — Авель пододвигается ближе, и если бы у него были видимые глаза, Кейн поклялся бы, что они прищурены. —Да — Да, два. — подтверждает Кейн, кивая. Он не знает, в какую игру играет Авель, но... выбор чего-то большего кажется опасным. «Ложись на пол». — Авель отворачивается от него, и прежде чем Кейн успевает подумать, что это значит, цепи, удерживающие его на стуле, внезапно исчезают, и он с криком бросается вперёд. Он едва успевает удержаться от падения, его нога слишком сильно болит, чтобы стоять. Его руки находят опору на краю стула, удерживая его в вертикальном положении. Когда он выравнивается, слова звонят в его голове. Ложись на пол. —Что? Нет-Нет — я не... Я не буду этого делать. — Голос Кейна дрожит, в нём нет настоящей враждебности, гнев подавлен ужасом, когда Авель поворачивается. —Я... Я не глупый. — Кейн отталкивается от стула на одной ноге, другая бесполезно висит сбоку, и он хочет потерять сознание, взгляд Авеля ощущается как руки, сжимающие его горло. «Ложись, или я уничтожу и твою ногу тоже». Кейн замирает, и Авель делает шаг к нему, его мозг лихорадочно пытается понять, что Авель имеет в виду. О. О, нет. Нет-нет-нет — он бы не... он. Он бы сделал. Он сделает. Его тошнит — О боже, его сейчас вырвет. Кейн не чувствует, как его тело движется. Но он внезапно оказывается на коленях, а мгновение спустя он лежит на земле, его мысли отсутствуют — словно он не в своём теле, а где-то ещё. Другая часть его кричит, кричит, рыдает, когда цепи прижимают его голову и конечности к полу. Кейн издаёт сдавленные вздохи, туфли Авеля цокают по полу, когда он приближается, и в его руках что-то длинное, поблёскивающее от его свечения. «Было бы лучше, если бы ты выбрал четыре». — Авель появляется в поле зрения полностью, и Кейн бледнеет, чувствуя, как кровь отливает от его головы — так ужасно. «Ты был бы более уравновешенным. Но что уж поделать». — Он поправляет хватку на предмете в своих руках и поднимает его над головой. Кейн видит его полностью — топор — в руках Авеля топор. «Постарайся не двигаться, хорошо? Я не хочу промахнуться». Кейн смотрит в оцепенении. —П-Подожди... Топор опускается с отвратительным хрустом. Кейн не чувствует этого сразу, его тело смертельно неподвижно. Это нарушается только когда он медленно, мучительно поворачивает голову. И там, где должна быть одна из его дополнительных рук, сверкающий металл перерезает её, кровь капает с его поверхности. Топор выдёргивают с хлюпаньем, кровь разбрызгивается по его зубам. И его рука — он... он не чувствует её. Вот тогда это и настигает его. Боль — ослепительная, удушающая агония. И он пытается закричать, но когда звук вырывается. Металл вонзается в его череп, запирая его рот. Он всё равно кричит. Кровь стекает по его горлу, когда Кейн начинает биться, его голова снова и снова ударяется о пол — он бьётся сильнее, его нога щёлкает и скрежещет. Топор опускается снова, сливаясь с остальной частью жгучей боли — БОЛИ — БОЛИ. И Кейн чувствует, как то, что осталось от конечностей на его правой стороне, дёргается вверх, пытаясь схватить всё, что можно, но его руки безжизненно лежат на полу рядом с ним. «Хорошо, что ты меня послушал». — Авель близко — СЛИШКОМ БЛИЗКО — УЙДИ — УЙДИ ОТ МЕНЯ. «Я бы выбрал шесть». --- Помни не знает, как долго она бежит, когда слышит это. Едва слышный глухой удар. Она останавливается как вкопанная, Рагата издаёт крик, чуть не врезавшись в спину Помни. —Помни! Что ты... — начинает она, но замолкает, прерванная тревожным, хриплым вздохом. Они обе замирают, поворачиваясь к звуку. Он продолжается, только чтобы внезапно оборваться. —...Что это было?— шепчет Рагата, глядя на близлежащий участок цирка, на тропинку, беспорядочно составленную из высоких блоков. —Я... Я не... — начинает Помни, но звук волочения эхом разносится откуда-то поблизости, и она замолкает. Её желудок некомфортно сжимается. Звук продолжается, сопровождаемый ещё одним глухим ударом и влажным хлюпаньем, словно кто-то идёт в мокрой обуви. Это не похоже на человека, скорее... как животное, которое раскачивается и врезается в стены, волоча задние ноги, пробираясь к ним. Помни медленно движется к нему, и Рагата следует за ней по пятам. —К-... Кейн? — зовёт она, но ответа нет, и она бросает на Рагату тревожный взгляд. Часть её надеется, что это не Кейн, даже если они ищут его уже несколько часов. Потому что если это он, что-то очень не так. Она двигается быстрее. Впереди — нагромождение блоков, их цвета приглушены и серы. От этого кровавый отпечаток ладони на краю одного из них становится ещё более очевидным. Помни замирает, не моргая, когда её желудок падает. Отпечаток размазан, как будто Кейн — и она знает, что это он, он единственный, кто истекает кровью — опирался на него. Она делает вдох. Ещё один отпечаток. Она больше не слышит хрипа, словно Кейн выбрал другое направление и просто... ушёл. —Кейн!? — кричит она, и Рагата вторит ей, но цирк остаётся нехарактерно тихим. —...Помни. — Голос Рагаты тихий и встревоженный, слегка дрожащий на краях, когда она привлекает внимание Помни и указывает. —Что... — Помни смотрит. За отпечатком тянется след, длинный, волочащийся по полу багровый след, который размазан по стенам и полу, кровавые отпечатки ног едва различимы в этом месиве. И его так много. Помни бежит, даже не осознавая, что её ноги двигаются.