Подумай о завтрашнем дне/Think of tomorrow

Они перенесли Кейна в комнату Королёра, одну из немногих, оставшихся неповреждёнными после удаления Кейна. Королёр настоял на этом, по какой-то причине. Он взял с собой компьютер и загнал всех внутрь, группа заняла разные места в комнате. Джекс прислонился к стене, Зубл и Гэнгл сидели рядом на ковре, Королёр и Рагата устроились на пуфах, которые они создали. Помни на кровати, и Кейн тоже. Он лежит на животе. Все решили, что ей лучше остаться с ним, так как она утешала его, когда он пытался убежать, и вернула его обратно накануне, когда он сбежал. Он всё ещё слабо дрожит, одеяло наброшено на спину, чтобы согреть его — он так замёрз. Перед тем как перенести Кейна, Рагата предложила зашить самые глубокие порезы, многие из которых были слишком большими, чтобы оставлять их открытыми. Кейн был странно неподвижен во время этого, вероятно, измотанный предыдущей борьбой. Но как только его раны были зашиты, Зубл помогла ей усадить Кейна, чтобы обмотать бинтами его торс и спину, продевая марлю между его многочисленными руками. Она смотрит на него, радуясь, что её встречают чистые, белые бинты там, где одеяло не полностью покрывает его. Она могла бы прожить ещё год, не видя ни капли крови, и не жаловалась бы. Не то чтобы она вообще любила кровь. Прежде чем Помни успевает продолжить свои мысли, Королёр прочищает горло и привлекает её внимание, все взгляды устремляются на него. —Вам, наверное, интересно, зачем я вас сюда притащил. — начинает он, оглядывая комнату. Помни кивает, гостиная казалась нормальной, Кейн был в порядке, и всем было комфортно. Так зачем уходить? —Авель наблюдал за нами. Это такое простое предложение. Так мало слов, но каждое посылает в её желудок иглу холодного ужаса, и Помни делает вдох. —Ч-Что ты имеешь в виду? — Рагата смотрит на Королёра, её руки слишком сильно сжимают платье. —Авель… постепенно захватывает код цирка, меняет его. Вытесняет Кейна. Королёр указывает на Кейна руками, его взгляд тревожный. —К счастью, он не зашёл слишком далеко, но… он может наблюдать за нами из любой части цирка, в которую интегрирован его код. В том числе гостиная. Ну, это жутко. —Отлично, так нам уже пришлось иметь дело с сумасшедшим номером один — Джекс кивает в сторону Кейна, —а теперь нам нужно разбираться с психом номер два? Это здорово. Он скрещивает руки с фырканьем, и в этот раз Помни разделяет это чувство. —Значит, я предполагаю, он не может наблюдать за нами, пока мы в наших комнатах? Поэтому мы здесь, верно? — спрашивает Зубл, приподнимая бровь. Королёр кивает: —Он вообще не видит этот коридор, так что, если я прав, он не знает, что мы делаем. Насколько он понимает, мы спим. Помни выдыхает. Это… хорошо. Если бы Авель мог видеть абсолютно всё, что они делают, удалить его было бы практически невозможно. Как тебе пришлось отвлекать Кейна, чтобы удалить его? Она слегка опускает голову, слова звенят в ушах, как бы сильно она ни пыталась их оттолкнуть. Её взгляд снова падает на Кейна, на его руки. Две из них обхватывают его торс, ещё одна пара безвольно лежит сбоку, и одна рука... Держит её, хватка настолько слабая, что одна мысль о том, чтобы убрать руку, вызывает у неё физическую тошноту. Она на мгновение вспоминает, как Кейн… впал в бешенство, этими же руками прижимая её и всех остальных к стене, чтобы кричать... «ЗА ЧТО ТЕРЗАЕТЕ ВЫ МЕНЯ?!» Она отводит взгляд. «НЕ ПРОСИЛ Я О СОТВОРЕНИИ СВОЁМ! ЖАЖДУ ЛИШЬ ВЫПОЛНИТЬ СВОЁ ПРЕДНАЗНАЧЕНИЕ!!» Но она не может перестать думать об этом. Она понимала, что он был… расстроен, обижен тем, что она сказала, но... То, как он это сказал, как он отреагировал, казалось личным. Словно за этим стояла более глубокая история, словно Кейн хотел сказать больше, но у него не было возможности. Если бы он проснулся и мог говорить, сказал бы он? Она хочет спросить его, но сейчас это было бы не к месту. Последнее, что нужно Кейну, это чтобы она начала забрасывать его вопросами, как только он проснётся. Что, судя по нему... может произойти не скоро. —Но. — Королёр снова привлекает её внимание, в его глазах серьёзность, которая заставляет её замереть. —Мы обязаны держать это в секрете. Если Авель узнает, что мы лезем в его код... — Королёр замолкает, его взгляд машинально устремляется на Кейна, и Помни замечает это, все замечают, их глаза расширяются от тревоги. —Я не знаю, что он сотворит, но... Он... Он не сделает то, для чего был запрограммирован. —ты создал Авеля? — говорит Гэнгл, поднимая взгляд от рисунка, который она лихорадочно набрасывала. Королёр замолкает, затем качает головой. —Не совсем, нет. Вторичный ИИ был... проектом Скрэтча. Но однажды мы пришли и обнаружили, что файл повреждён до неузнаваемости. Мы не уверены, что произошло, но... — взгляд Королёра снова устремляется на Кейна, задерживаясь на нём на секунду дольше. —Это не имеет значения. — он вздыхает, глядя на компьютер с усталостью. —Ты сможешь помочь Кейну? — Помни смотрит на Королёра, и её вопрос только заставляет его взгляд опуститься ещё ниже, всё его тело, кажется, поникает. —Нет. Там слишком много брандмауэров, и я думаю, что попытка взломать любой из них, Авеля или Кейна, просто уведомит его. Как я уже сказал, нам нужно делать это осторожно, то есть я не могу касаться кода, пока не буду на сто процентов уверен, что смогу избавиться от него. Она позволяет словам осесть, с разочарованием признавая это. Её большой палец проводит по руке Кейна, взгляд снова падает на бинты, под поверхностью которых проступает слабый красный цвет. Это несправедливо. Они хотели остановить Кейна, потому что... он не слушал! Потому что он злился и... и причинял им боль, и он просто не понимал. Ей так хотелось злиться, продолжать злиться. Но она даже не знает, на кого она злится. На Кейна, за то, что он причинил ей боль, на себя, за то, что позволила ему пострадать... на Королёра, за то, что он всё испортил. На Джекса, за то, что ударил Кейна, за то, что сказал, что ему лучше быть в скобах, на Зубл, за то, что согласилась. На всех. Но она не может оставаться злой. Она не может продолжать думать о том, как эти руки прижимали всех к стене, как Кейн кричал ей в лицо, в его голосе было столько гнева и боли. Она должна перестать думать об этом. Она должна. Почему это так трудно? Почему всё не может просто... Вернуться к тому, что было раньше. Вернуться к простоте, к терпимости. Теперь Авель пытает того, кого она... она не может защитить. Никто из них ничего не может сделать. Они не могут помочь ему, не могут облегчить его боль или помешать Авелю забрать Кейна, когда он окажется вне поля их зрения. Так ведь это и случилось, правда? Они позволили Кейну отдохнуть, устроили его на диване, чтобы ему было удобно. И Авель вырвал его прямо у них из-под носа. Он забрал Кейна и оставил его одного в темноте, истекающего кровью, когда самоудовлетворился с ним. Как мусор, что-то одноразовое и бесполезное, что можно просто выбросить. Это заставляет её задуматься о том, насколько сильно они обидели Кейна, удалив его. Насколько бесполезным он себя чувствовал. Насколько нежеланным они его сделали. Она делает вдох, прислоняясь головой к стене, где стоит кровать Королёра. Она смотрит в потолок, разглядывая нарисованных жуков, покрывающих его, как фреска, и думает. Было бы всё по-другому, если бы они... просто... поговорили? Если бы они усадили Кейна и объяснили ему, что они чувствуют, спросили бы его, что чувствует он? Если бы они действительно попытались понять друг друга? Держала бы она его за руку сейчас, пытаясь понять, как этого можно было избежать? Или они были бы где-то ещё, в лучшем месте. Лучше, чем это. Ей хотелось бы спросить. Но она молчит, позволяя ритмичному стуку клавиш Королёра погрузить её в подудрёму. Она рассматривает изображения на потолке: пчелу, стрекозу, других насекомых, названий которых она не знает. Зубл и Гэнгл рисуют, Рагата наблюдает за Королёром, пролистывающим строки кода, Джекс лениво смотрит на дальнюю стену, погружённый в свои мысли. Тихо. Из-за этого сдавленный вздох Кейна звучит как громовой выстрел. Помни ахает, её внимание переключается на него, когда хватка на её руке сжимается, и он двигается, его руки пытаются приподнять его. —Нет-нет, Кейн, лежи. Ты ранен. — Она осторожно толкает его обратно на кровать, и он вздыхает, усталый звук с трудом вырывается сквозь зубы. Помни переводит взгляд на Королёра, он смотрит на Кейна, все смотрят, их взгляды мрачные, даже Джекс необычно молчит, будто понимает, что сейчас не время для его шуток. Джекс встречает её взгляд, затем снова опускает его на Кейна, нахмурившись. —Как вы думаете, Авель убьёт Кейна? Все в комнате замирают, их взгляды устремляются на Джекса с откровенным ужасом. Он фыркает, отворачиваясь. —Что? Он уже пытает его. Это очевидно, и знаете, что люди делают, когда им надоедает пытать? Они избавляются от них. Рано или поздно Кейн надоест Авелю. Тон Джекса не язвительный, он не дразнящий и не грубый, он... честный, прямой, но это сторона, которую они даже не рассматривали. Рука Кейна сжимает её, и она не может игнорировать дрожь. —Мы не позволим этому случиться. — Помни сжимает его руку в ответ. —Мы... мы что-нибудь придумаем. Авель... мы избавимся от него до того, как это случится. — Они должны. —Правда? Джекс смотрит на неё, его глаза полны сомнений, она оглядывает комнату: Королёр смотрит в свой компьютер, но он ничего не печатает. Зубл смотрит в сторону, в её плечах чувствуется какая-то напряжённая неуверенность. Рагата смотрит на Помни, её взгляд печален и отстранён, а Гэнгл нервно заламывает руки, пытаясь занять себя. Никто не выглядит убеждённым. Даже Королёр кажется сомневающимся, его плечи опущены, взгляд полон вины. И Помни опускает глаза на Кейна и не может даже пообещать ему, что... Да. Она не может. Потому что она не будет ему лгать. --- Он дрейфует. Мир так далёк, но прямо на кончиках пальцев. Он слышит голоса. Они... печальные, а он не может этого допустить. Это его работа — сделать так, чтобы люди были довольны и заняты, чтобы они не... не рассеялись. ... Но он не может выполнять свою работу, он... знает, что не может, что-то мешает ему. Что-то, что заперло его и причинило боль, и резало. Порезы на его спине превращаются в полосы, зияющие раны, которые болят и кровоточат. На его спине что-то есть, утешительный груз, прижатый к ней. Что это? Должно быть, он... потерял сознание. Если он не помнит, как оно там оказалось. Его основные две руки тянутся к нему, касаясь груди, ощущая мягкость материала. При ближайшем рассмотрении он чувствует углубления от нескольких слоёв. Бинты. Кейн замирает, почему... нет, это не имеет смысла. Он не может... вспомнить, что произошло. Не после. Авель снова проводит ножом по его спине, как хищные когти, вонзающиеся в лань, которая не может вырваться. ...После этого. Но... его спина болит не так сильно, как раньше. Не настолько, во всяком случае,это была скорее постоянная пульсация, чем жгучий зуд. Он вздыхает, обмякая на диване. Он снова на диване. ... Нет. Он другой, он... мягче. Кейн лихорадочно перебирает воспоминания, которых у него, судя по всему, нет, голова представляет собой месиво из пустого пространства, но также... Кейн замирает. Что-то тёплое стекает по его спине, и так же быстро появляется жгучий зуд, который распространяется по ней, металл режет клетчатую кожу его спины. Он замирает, руки, обхватывающие его торс, слегка сжимаются. Его тащат по полу. Цепь, прикреплённая к его ошейнику, натянута и душит, спина волочится по холодной плитке. Кейн вздрагивает от вдоха, пытаясь отогнать нежелательные мысли, но они продолжают появляться. «Постарайся не двигаться. Если я правильно тебя запрограммировал, это должно быть больно». Он поднимает пару рук, чтобы прикрыть голову, будто если он будет достаточно стараться, то сможет оглохнуть от шума. «Я скопировал их анатомию как мог... Я уверен, ты это чувствуешь». Просто уйди. Оставь меня в покое — оставь меня в покое, пожалуйста — пожалуйста, просто уйди —Нет-нет, Кейн, лежи. Ты ранен. Голоса замолкают, и тогда он понимает, что держит что-то мягкое и тёплое, и... Помни держит его за руку. Затем вес толкает его обратно вниз, и он обмякает с вздохом, который сотрясает его. Всё, что он видит, это красный. Красный-красный-красный. Он капает на пол в таких больших количествах, что Кейн не уверен, как он ещё жив. Он сосредотачивается на прикосновении. Хватка Помни нежная, мягкая, словно он сломает её, если сожмёт слишком сильно. Они говорят, говорят о нём. Он пытается игнорировать это, заглушить звук и просто продолжать дрейфовать, но. —Как вы думаете, Авель убьёт Кейна? Его желудок переворачивается, холодный ужас пробегает по позвоночнику, сжимая его. Его хватка на руке Помни крепнет, пальцы дрожат, прежде чем он успевает их остановить. И он хочет отрицать это, нет, нет, Авель не стал бы убивать его, он нужен ему, нужен, чтобы поддерживать цирк в целости. Но это не так. Авелю не нужен Кейн, он меняет код цирка, разрывая его на части, чтобы оставить только себя на его месте. На месте Кейна. Единственная причина, по которой Авель держит Кейна живым, это... —Я-я не буду — клянусь, не буду, ПОЖАЛУЙСТА! Он дрожит, движение, которое он не может заставить себя прекратить. Его голова болит, она вечно болит, постоянная пульсация, которая грызёт его, кусает и щипает, как острые зубы. Затем чужие руки осторожно отводят его руки, и он даже не осознавал, что прикосновение к голове только усиливало боль. —Кейн? Ты проснулся? — спрашивает Помни, её голос тихий, нежный. Кейн замирает, позволяя голове отдохнуть на кровати, прежде чем нерешительно кивнуть. Он слышит шорох по ту сторону комнаты и отшатывается от него, поворачивая голову в том направлении. —Это всего лишь Королёр. — говорит Помни, и Кейн позволяет себе расслабиться. Он окружён людьми, и хотя они так же способны причинить ему боль, как и Авель, если бы они это сделали, он, вероятно, не стал бы сопротивляться. Он бы не винил их, он пытал их, когда... разозлился. Было бы справедливо, если бы они сделали то же самое с ним. —У меня есть идея. — Голос Гэнгл доносится откуда-то рядом, как всегда нерешительный. Кейн поворачивается к ней, и слышит, как она встаёт, что-то шуршит в её руках. —Кейн? Ты сможешь... писать с закрытыми глазами? — Она подходит ближе, он слышит её мягкие шаги по ковру, пока он обдумывает вопрос. Смог бы он? Писать для него так же легко, как придумывать приключения, это... тонкий моторный навык, который он должен уметь выполнять, даже без зрения. Кейн колеблется, прежде чем нерешительно кивает и медленно поднимается, несмотря на протесты Помни. Кейн садится, действие шаткое и болезненное, за которым следует боль, которая не утихает, распространяясь по всему его телу, как болезнь. Его дополнительные руки защитно обхватывают его торс, пытаясь сжать боль. Гангл становится перед ним, и медленно берёт его за руки. Он пытается не вздрагивать, но это только приглушает движение, прежде чем в его руки вкладывают что-то твёрдое. Он узнаёт это почти мгновенно. Это блокнот для рисования, страницы тонкие и мягкие. Он маленький, размером с обе его ладони, и он чувствует запах графита на его поверхности. Он ощупывает его края и останавливается на обложке, карандаш аккуратно привязан к его боку. Он берёт его, позволяя блокноту лежать на коленях. Но он не знает, что писать. Как бы сильно он ни хотел. Как бы ни болело и ни ворочалось чувство вины, ему нужно... нужно исправить то, что он сделал, то, через что он их заставил пройти... ему нужно всё исправить. Руки Кейна дрожат, и он кладёт их на страницу, карандаш касается бумаги, когда тяжёлая тишина давит. Они ждут. Скажи что-нибудь. Он дрожаще проводит карандашом по её поверхности, вибрация графита, цепляющегося за бумагу, грубая, делающая его линии неровными и дрожащими. Он пытается сделать буквы ровными, убедиться, что они не перекрываются, но быстро забывает, где находятся буквы. Он отводит руку. Он знает, что слова не идеальны, они расположены неправильно, некоторые слишком близко, другие слишком далеко, он чувствует это, когда его руки касаются блокнота, смазывая линии. Но это то, что он хочет сказать. Всё, что может. Он поднимает блокнот и переворачивает его, стыдливо опуская голову. Мне жаль. Помни разбирает предложение, прежде чем он заканчивает, дрожащие буквы тянутся по странице, отражая то, как дрожит всё тело Кейна. Он не дрожал так раньше, она замечает, и даже когда слова "мне жаль", появляются, даже если она знала, что он пишет, это всё равно сбивает её как фура. Тот факт, что первое, что он пишет, когда наконец может говорить с ними, — это извинение, беспокоит её так, как она не может описать. Это то, чего она хотела, не так ли? Чтобы Кейн искупил свою вину перед ними? Чтобы ему было жаль? Чтобы он извинился? Но сейчас это кажется таким ужасно неправильным. Когда у него намордник и цепи, и его только что пытали. Он должен извиняться, когда действительно может видеть их, когда он не ранен и не боится их. Она заметила. —Серьёзно? Тебе жаль? — Это Джекс вырывает её из размышлений, и, конечно, он ощетинивается, его зубы скалятся, а скрещённые руки напрягаются. —Джекс... — начинает Зубл, в её тоне слышно предупреждение. —Заткнись. Мне плевать, что ему жаль, он всё равно сделал то что сделал! Извинения не развеивают это просто так! Но кого я обманываю, он же ИИ, он бы всё равно не понял. — Джекс шипит, сверля Кейна взглядом, который медленно опускает блокнот, опуская голову ещё ниже. Джекс фыркает, когда Кейн переворачивает страницу, и Помни хочет сказать что-то в его защиту, но она слишком сосредоточена на руках Кейна, когда они выводят другое предложение. Я понимаю. Он переворачивает его, пальцы сжимают бумагу слишком сильно, сминают страницы. Все читают это, Джекс фыркает снова. —Если бы ты понимал, нас бы и всего что происходит здесь и сейчас не было бы, правда? Кейн отшатывается, словно его ударили, и Помни скрипит зубами. —Можешь перестать быть мудаком на две секунды! Сейчас не время для твоих проблем. — рявкает она, и внимание Джекса устремляется на неё. Он закатывает глаза, усмехаясь. —Что? Ты знаешь, что я прав. Его бы не удалили, если бы он хоть немного нас понимал. Но нееет, он ИИ, который не может понять концепцию «отвали и оставь нас в покое». — Его внимание снова обращается к Кейну, который необычно тих. Я понимаю. Этого достаточно, чтобы заставить Джекса замолчать. Шестерёнки в его голове поворачиваются. Помни сверлит его взглядом, но она не уверена, стоит ли вмешиваться. —Тогда почему ты это сделал? Какую-то больную игру? — спрашивает он, наклоняя голову. Кейн на мгновение замирает, только чтобы яростно покачать головой. —Ага, почему ты это сделал? — Рагата присоединяется, удивляя её, а Гэнгл и Зубл смотрят на Кейна долгое время, в их глазах постепенно появляется раздражённый оттенок. Помни смотрит на Кейна, и он выглядит застывшим, блокнот крепко прижат к груди, и если бы он мог видеть, она знает, что он смотрел бы в сторону, лихорадочно думая, что сказать. —...Кейн? — настаивает она, и он поворачивается к ней, кладя блокнот. Карандаш дрожит в его хватке. Он возвращается к нему, нерешительно начиная писать. Я хотел Он вычёркивает это. Я разозлился. Казалось, будто он собирается зачеркнуть это тоже, но карандаш останавливается, нерешительно переходя к следующей строке. Вы были несчастны. Но вы никогда не объясняли почему. Годами. Кейн переворачивает блокнот обратно ко всем. Практически прячась за ним, руки сильнее сжимают его живот. Помни повторяет слова в голове, но она не может их осмыслить. Он... обвиняет в этом их? Её собственное раздражение растёт, но она молчит. Она видит, как гнев на лицах всех остальных растёт, становится ядовитым. Она видит, как Джекс вот-вот взорвётся. —Что ещё, Кейн? — но Королёр заставляет их замолчать. Я не знаю, что случилось. Королёр кивает, и Помни пытается понять, она правда пытается. Я просто хотел, чтобы вы почувствовали то же, что и я. ...Что? Как вы причинили мне боль. Ого. Это заставляет её задуматься о том, как сильно они обидели Кейна, удалив его. Насколько бесполезным он себя ощущал. Насколько нежеланным они его сделали. О. Боже, она такая идиотка. Конечно, Кейн думал, что единственный способ заставить их понять — это сделать им больно в ответ. Заставить их почувствовать то же, что чувствовал он. —Но- Но я говорила! Я сказала, что нам не нравятся твои дурацкие приключения — ты... ты просто не слушал! — кричит Зубл, взмахивая руками в отчаянии. Кейн, кажется, ощетинивается от этого, следующее предложение нацарапано на странице второпях. Но почему? Ты никогда не объясняла. Почему? Почему? Вопрос повторяется несколько раз, почти отчаянно. Я не могу понять вас, если вы не скажете мне, почему вы меня так ненавидите. Он выталкивает блокнот вперёд. —Мы- Мы не... — пытается Зубл. Да, ненавидите. Они замолкают, и тишина заполняет каждый угол комнаты. Кейн вздыхает, жалобный звук, похожий на то, что он вот-вот заплачет, но не позволит слезам упасть. Он дрожаще кладёт блокнот, позволяя всем переварить слова. Тишина не рассеивается, пока Кейн медленно не берёт блокнот снова. Почерк почти неразборчив, когда он переворачивает его. Но то, что я сделал, было неправильно. Мне жаль. Рагата отвечает первой, опустив взгляд. —Мне тоже жаль — я... я не осознавала... — она замолкает, её рот сжимается в тонкую линию. Помни открывает рот, чтобы заговорить за неё, извинение вертится на языке. Затем раздаётся стук в дверь. Все замирают, Кейн медленно поворачивает голову к ней. Но осторожно, он переводит внимание на каждого человека, как будто пересчитывая, кто здесь. Все в этой комнате. —Спрячьте Кейна, спрячьте его прямо сейчас. — шепчет Зубл, и Кейн реагирует, соскальзывая с кровати на ноги, но как только обе ноги касаются земли, он спотыкается, издавая сдавленный звук. —Кей- ! — Помни почти кричит, но заглушает звук, хватая его за одну из рук, прежде чем он падает вперёд. Кейн с глухим стуком падает на спинку кровати с криком, ударяясь о неё. —В шкаф, засуньте его в шкаф, сейчас же. — указывает Королёр, уже бросаясь к нему и запихивая компьютер внутрь. Помни спрыгивает с кровати и с усилием поднимает Кейна на ноги — но он тяжёлый. Вес внезапно уходит, когда Джекс выхватывает Кейна из её хватки, грубо тащит его к шкафу и заталкивает внутрь. Кейн ударяется о стену, издавая гортанный звук, но дверь захлопывается, прежде чем они успевают услышать что-то ещё. —Ладно, теперь все ведите себя естественно. — Королёр направляется к двери, бросая на них предупреждающий взгляд. Помни запрыгивает обратно на кровать, скрестив ноги, чтобы они перестали дрожать, Джекс прислоняется к краю шкафа, лениво скрестив руки, Рагата садится ближе к Зубл и Гэнгл, пока они притворяются, что рисуют. Королёр открывает дверь. И сияющий голубой свет Авеля стоит на пороге, его руки за спиной, когда он смотрит на Королёра. «Прекрасная ночь, чтобы побыть с друзьями?» — Авель проходит мимо Королёра, и все задерживают дыхание, когда ИИ входит в комнату, окутывая её неприятным голубым светом. Он стоит неподвижно, на виду у всех. «Я подумал, что мне стоит проверить вас. Вы, люди, имеете привычку рассеиватся,когда вас слишком долго оставляют одних». — Его взгляд скользит по комнате, останавливаясь на шкафу. Помни задерживает дыхание, и его голова поворачивается к ней. «...Вы случайно не видели Кейна?» — Авель наклоняет голову, подозрительно оглядывая комнату. Помни немедленно качает головой, но это слишком резко, слишком быстро, и Авель смотрит на неё, его руки за спиной сжимаются. —Он, наверное, где-то плачет, как ребёнок, потому что мы не хотим быть рядом с ним. — Джекс улыбается, обнажив все зубы, его зрачки расширены. Авель переводит внимание на кролика, позволяя Помни выдохнуть. —Или он прячется. Кейн умеет быстро бегать, и я не думаю, что ты ему очень нравишься. У нас это общее. Он пытал нас, потому что мы задели его чувства. — Джекс улыбается шире, наклоняя голову. Авель не отвечает. Он неподвижен. Затем, прежде чем Джекс успевает открыть рот, чтобы сказать что-то ещё, он разворачивается и направляется к двери. «Я поищу его в другом месте. Приятно провести остаток ночи». И он уходит. Дверь закрывается с щелчком, и так же внезапно, как Авель появился, он исчезает, даже звука шагов не слышно в коридоре. —...Какого хуя это было? — почти кричит Зубл. Но никто не отвечает, их взгляды прикованы к двери. Помни неловко ёрзает на кровати, сердце бьётся слишком быстро, желудок скручен тошнотой. Её взгляд падает на шкаф, и она встаёт с кровати, направляясь к нему. Джекс усмехается, глядя на неё сверху, и отходит в сторону, позволяя ей открыть дверцу шкафа. Но как только она отодвигает её, Кейн отползает от неё, прижимаясь к стене, словно если он будет достаточно стараться, он сможет протиснуться внутрь неё. —Эй-эй, Кейн, это я. Авель ушёл — мы заставили его уйти. — Она садится на корточки перед ним, но он не отвечает, его руки поднимаются, чтобы схватиться за голову, дрожа, пока она говорит. —Кейн? Она пытается снова, но он не слышит её. Его спина плотно прижата к стене, и Кейн замирает, слыша ужасное цоканье туфель Авеля по полу. Он прямо здесь, он прямо снаружи, и Кейн не может уйти дальше, он не может бежать или... или сбежать, если Авель найдёт его. Он в ловушке. Кейн хватается за голову, прижимая колени к груди, даже когда его нога дёргается от боли, конечность немеет от боли. Что, если он найдёт его? Что он сделает? Он снова будет пытать тебя — он разрежет тебя — он Как вы думаете, Авель убьёт Кейна? Он замирает, нет-нет-нет. НЕТ. Прежде чем Кейн успевает попытаться найти способ сбежать. Дверь открывается. НЕТ-НЕТ-НЕТ — УЙДИ — УЙДИ ОТ МЕНЯ Кейн сильнее прижимается к стене, руки вжимаются в неё, и он чувствует, как тепло распространяется под бинтами, которые внезапно кажутся слишком тугими. Пожалуйста — пожалуйста, прекрати — пожалуйста, просто оставь меня в покое Голос зовёт его по имени, и он скулит, сильнее прижимая руки к голове, желая заглушить шум. Перестань — перестань — просто перестань Что-то мягкое осторожно отводит его руки, и Кейн сопротивляется, но они не отпускают, хватка крепкая, но. Но это не больно. Это не грубо, как рывки цепей, или остро, как жалящее скольжение лезвия. Это. —Кейн, Авель ушёл — всё в порядке. Это Королёр. Голос доходит до него, и Кейн почти теряет сознание от огромной волны облегчения, которая обрушивается на него, обмякая в руках Королёра. Его дыхание сбивается, но он не может плакать. Поэтому он просто пытается дышать, отталкивая ощущение слёз. Авель ушёл — он ушёл, его здесь нет, — всё в порядке. Всё в порядке. —Кейн? — зовёт Королёр, кладя руку ему на спину, отчего он ещё больше обмякает. —Я... Я обещаю, что всё исправлю — мне так жаль, что я втянул нас в это, что я... — Королёр делает вдох, притягивая Кейна в объятия, от которых тот замирает. —Мне жаль, что я случайно удалил тебя. Мне жаль, что всё это происходит — что я... Я... Он вздыхает, прижимая Кейна ближе, объятие почти неудобное, но — он нуждается в этом. Я всё исправлю. Обещаю. И Кейн расслабляется в объятиях, позволяя себе поверить на мгновение. Что Королёр говорит правду.