Контракт №317

Второй день. Уже завтра вечером вернётся Джулиан. Я поднялась рано. На улице только начинало светать, воздух ещё хранил утреннюю прохладу. Я потянулась, скинула одеяло и побрела в ванную. Закончив с делами, переоделась в лёгкое платье, взяла с тумбочки книгу и вышла во двор. Беседка стояла в дальнем конце, окружённая невысокими кустами. Деревянные стены потемнели от времени, но выглядели ухоженными. Внутри — большой стол, несколько стульев и старый серый диван с потёртыми подушками. В углу тихо журчал фонтанчик с питьевой водой — единственный звук, нарушавший утреннюю тишину. Я устроилась на диване, поджала ноги и открыла книгу. Фантастика. О далёких мирах, межзвёздных перелётах, планетах, где люди свободны. Героиня боролась с тиранией, спасала друзей, не боялась идти против системы. Я читала и почти верила, что такое возможно. Страницы перелистывались одна за другой. Я не замечала времени, не слышала птиц, не чувствовала, как солнце поднимается выше. Только голос в голове иногда шептал: «Если бы я была там… если бы я могла…» Но я не могла. Я была здесь. Закончив главу, я закрыла книгу и посмотрела на дом. Отсюда он не казался таким страшным — просто большое здание с колоннами и широкими окнами. Но я знала, что внутри меня ждёт. Я встала, размяла затекшие ноги и пошла вдоль дома, туда, где кусты переходили в небольшую рощицу. За домом было тихо. Трава здесь выше, не такая ухоженная, как перед фасадом. Я заметила старый стол для пинг-понга с обвисшей сеткой и мангальную зону с закопчённым мангалом. Через щель в воротах гаража разглядела несколько машин. Спортивные, чёрные, низкие. Джулиан любил быстрые тачки. Когда я отошла от гаража, почти столкнулась с двумя охранниками. Они о чём-то говорили вполголоса, но, заметив меня, замолчали. — Доброе утро, — сказала я тихо. Один кивнул, другой отвернулся. Я двинулась дальше, чувствуя их взгляды на спине. Обогнув дом, я вышла к бассейну. Вода блестела на солнце, но купаться не хотелось. Я легла на шезлонг, расстелив полотенце, закрыла глаза и попыталась ни о чём не думать. Ни о контракте, ни об ошейнике. Только о тепле, о лёгком ветерке, о том, как хорошо просто лежать в тишине. Через час я поднялась, сложила полотенце и побрела в дом. Внутри было прохладно. Я спустилась на кухню, выпила стакан воды, села за стол и уставилась в окно. «Запертая дверь». Она стояла перед глазами, стоило лишь закрыть их. Я вспомнила, как Джулиан скользнул по ней взглядом, когда я спрашивала. Как быстро увёл разговор. «Что он там прячет?» Я поднялась, прошла в коридор, остановилась перед той самой дверью. Ручка блестела в полумраке. Я сделала шаг, другой. Замерла. «Если попытаюсь открыть, а он узнает…» Наручники. Его руки на шее. Боль. Он не простит. Я развернулась и пошла в свою комнату. Когда мы ездили за покупками, Джулиан подарил мне несколько картин по номерам. Тогда они казались милым жестом. Сейчас я понимала: всё это была пыль в глаза. Я достала одну и начала раскрашивать. Мелких деталей оказалось много, я решила взяться сначала за них. Прошло чуть больше получаса, когда начало клонить в сон. Глаза болели от напряжения, спина затекла. Но оторваться оказалось сложно. Каждые пятнадцать минут я уговаривала себя: «Ещё две минуты». В итоге картина почти готова, но желудок напомнил о себе. Отложив кисти, я спустилась на кухню. Хотелось чего-нибудь сладкого и мучного, но, обшарив полки, ничего не нашла. «Раз нет, сделаю сама». Я замесила тесто, добавила шоколадную крошку, выложила кружочками на противень и отправила в духовку. Пока печенье выпекалось, я прошла в гостиную. Сегодня не хотелось мультиков — решила поискать фильм. Лента предложений не привлекала, и я попробовала искать по интересам. Так наткнулась на историю о чемпионате мира по приключенческим гонкам. Группа людей пожалела местного пса, покормила его. А он последовал за ними и прошёл семьсот километров. Прозвенел таймер. Печенье пропеклось — аромат стоял на всю кухню. Я достала противень, налила стакан холодного молока, пересыпала печенье в тарелку и вернулась в гостиную. Я выключила свет. Дом погрузился в темноту, только уличные фонари да телевизор освещали комнату. Я укуталась в плед и включила фильм. На экране мелькали горы, леса, реки. Участники бежали, плыли, крутили педали, а маленький лохматый пёс — уставший, но не сдающийся — бежал рядом. Он не был ничьим. Просто появился, получил кусок колбасы и остался. Не за едой — за чем-то другим. «Как я. Только я не бегу. Я сижу в клетке». Я откусила печенье, запила молоком. На экране пёс бежал по горам, сбивая лапы в кровь, но не отставал. «Он не сдаётся. Даже когда его прогоняют». Я сжала стакан. В голове всплыло лицо Ноа — как он бежал ко мне по коридору детдома, когда я приходила. Как шептал: «Я ждал тебя. Я знал, что ты вернёшься». «А я вернулась? Нет. Я здесь». Я поставила стакан на стол и подтянула колени к груди. В фильме участники пересекали финишную черту. Пёс бежал рядом, высунув язык. Кто-то плакал, кто-то смеялся. В титрах показали настоящие кадры — того самого пса, тех самых участников. Я улыбнулась. Грустно. «Хорошо, что хоть у кого-то всё получилось». Фильм закончился. Я сидела в темноте, глядя на заставку, и не двигалась. Потом выключила телевизор, откинулась на подушки и закрыла глаза. «Завтра он вернётся. Завтра всё кончится». В коридоре раздался скрип двери. Я выпрямилась, вглядываясь в темноту. Тихие шаги приближались. Дыхание перехватило, по телу побежала дрожь. В дверном проёме показалась тёмная фигура. Мужская. Но не Джулиан. Страх окутал меня. «Кто он? Вор?» Фигура не двигалась — просто смотрела. Я хотела закричать, но в горле застрял ком. Мужчина шагнул в комнату. Свет упал на его лицо. Дамиан. — Ты чего в темноте сидишь? Я не могла ответить. — Адель? Я тебя напугал? Он включил небольшую лампу. Я зажмурилась. — Извини. Я подъехал, увидел, что свет не горит, решил, ты спишь. — Он сел на диван рядом. — Поэтому зашёл тихо, чтобы не разбудить. — Джулиан до сих пор не вернулся? — Нет. Он будет завтра вечером. — Ясно. Я приехал за документами. Его взгляд скользнул по мне и остановился на шее. — Что это? — он указал на ошейник. — Трекер, — ответила я. — На случай, если что-то случится. Чтобы могли найти. Дамиан смотрел долго, пристально. Я выдержала его взгляд, хотя внутри всё дрожало. — Адель, — сказал он, — ты в порядке? — Да, — слишком быстро. — Всё хорошо. Джулиан очень заботится о безопасности. Он усмехнулся. Не то чтобы поверил, но спорить не стал. — Джулиан? Заботливый? Ну как скажешь. Я выдохнула. «Можно ли ему верить? Тогда в казино он прошёл мимо. Значит, ему всё равно. Если расскажу — может доложить Джулиану». — Ладно. Я в кабинет. Дамиан встал и направился к лестнице. — Помни. Если что-то странное — звони. Не дождавшись ответа, он вышел. Я не понимала его. Голова гудела, внутри боролись сомнения. Тот вечер на подиуме: Дамиан стоял у колонны и смотрел. Я надеялась, он подойдёт, спросит, поймёт. Он не подошёл. Ушёл с Джулианом, даже не обернувшись. Но зачем тогда спрашивает, в порядке ли я? «Если он не помог тогда, зачем помогать сейчас? Он брат Джулиана. Они одной крови». Я думала о Ноа. О деньгах, которые поступают на его счёт. Без этого контракта он останется в детдоме. «Не могу рисковать. Лучше молчать. Терпеть. Ради Ноа». Я встала, выключила телевизор и поднялась наверх. У двери в комнату столкнулась с Дамианом. В руках он держал несколько папок. — Что, «Спокойной ночи, малыши» закончились? — Да. Поэтому иду спать. Доброй ночи. — Доброй, Адель, — он улыбнулся. «О, так он всё-таки не камень — умеет улыбаться». Я выдавила натянутую улыбку и захлопнула дверь. Утром меня разбудил шум из гостиной. По голосу я сразу поняла — мучитель вернулся. «Но почему так рано? Сегодня только третий день!» Я вскочила, быстро переоделась. Джулиан был зол. Крики разносились по всему дому, голос хриплый, срывающийся. Обрывки фраз долетали до меня: «…ты обещал!», «…сроки вышли!», «…я не собираюсь терять деньги!». Потом тишина. А затем шаги. Тяжёлые, быстрые. Он поднимался по лестнице. Я метнулась к кровати, натянула одеяло до подбородка, закрыла глаза. Дверь открылась без стука. — Адель, — сказал он. Голос спокойный, но в нём чувствовались усталость и злость. — Я знаю, что ты не спишь. Он сел на край кровати. Одеяло натянулось — он взялся за край. — Открой глаза. Не заставляй меня повторять. Я подчинилась. Он сидел так близко — я видела красные прожилки на белках, тени под глазами, небритость. Уставший и злой. Не на меня. На кого-то другого. Но я знала: его злость легко может перекинуться. — Ты в порядке? — спросил он. Я кивнула. — Да, хозяин. Он усмехнулся. Невесело. — Хозяин… — повторил он, будто пробуя слово на вкус. — Знаешь, я думал, мне понравится, когда ты меня так называешь. А сейчас… не важно. Он провёл рукой по лицу. — Проблемы? — спросила я тихо. — Не твоего ума дела, — сказал он без обычной жёсткости. Просто устало. — Партнёры подвели. Думали, я маленький мальчик, с которым можно играть. Он замолчал. Я тоже. — Всё идёт не по плану, — в его голосе скользнуло что-то новое — растерянность? страх? — Из-за каких-то идиотов могу потерять больше, чем рассчитывал. Он посмотрел на меня, взгляд стал жёстче. — Но ты не волнуйся. Это не твои проблемы. Твоя задача — делать, что я скажу, и не задавать вопросов. — Я поняла, — прошептала я. Он встал, подошёл к окну. Спина напряжённая, руки сжаты в кулаки. — Я уехал, но вернулся раньше. Не доверяю этим ублюдкам. Могут явиться сюда. Могут попытаться… — он не закончил. — Не важно. Он повернулся ко мне. — Если кто-то придёт, если услышишь шум, если что-то покажется странным — сразу идёшь в мою комнату. Не в свою. В мою. Сидишь там, пока я не приду. Поняла? Я кивнула. — Я серьёзно, Адель. Не геройствуй. Не пытайся сбежать. Ты моя. И я не хочу, чтобы мою вещь повредили. Слово «вещь» прозвучало как пощёчина. — Всё, — сказал он, направляясь к двери. — Вставай. Сегодня будет трудный день. Он вышел. Дверь закрылась. Я лежала, глядя в потолок, и чувствовала, как внутри разрастается холод. «Проблемы у Джулиана. Серьёзные. Он боится. И он предупредил меня». Я не знала, что будет теперь. Но знала — спокойные дни кончились.