На пороге Бруклина

• В предыдущей части ребята находят второй осколок, но попадают в ловушку гончих Бездны. В критический момент Армарос спасает Бойфренда от гибели, завоевав его уважение. Сила ангела частично возвращается, но враг уже ждёт их на поверхности • Воздух после дождя был довольно прохладным. Измотанные ребята вернулись в своё убежище. Бойфренд и Гёрлфренд, полностью выбившись из сил после битвы, уснули прямо в гостиной на небольшом диване, укрывшись старым пледом. Майкл тихо прикрыл дверь в комнату и вышел на пожарную лестницу, ведущую на крышу дома. В руках он нёс термос с горячим кофе и чехол со своей гитарой. На самом краю крыши, свесив ноги вниз и глядя на город, сидел Армарос. Его плащ лежал рядом. Он сидел в одной водолазке, аккуратно вытирая влажной салфеткой грязь со своих чёрных ботинок. Его волосы снова были уложены, хоть и без привычного блеска.       — Не спится? — тихо спросил Майкл, подходя ближе.       — Ангелам не нужен сон в вашем понимании, — не оборачиваясь, ответил Армарос. Его голос звучал тише, чем обычно. Высокомерный тон куда-то исчез. — Тем более здесь. Этот город… он никогда не затыкается. Столько шума. Мыслей. Грязных звуков. На Небесах всё звучало так идеально, так чисто. А здесь только сплошной хаос. Майкл присел на бетонный бортик в паре шагов от него и налил в крышку термоса горячий напиток. Протянул Армаросу.       — Держи. Помогает согреться. Чёрный, без сахара. Армарос удивлённо посмотрел на кружку, затем на Майкла. Он медленно взял её, принюхался и сделал маленький глоток.       — Горько. Но… неплохо. Спасибо. Наступило молчание. Оно не было напряжённым, как в их первую встречу, но в воздухе всё ещё висел призрак прошлого. Майкл расстегнул чехол и достал свою гитару. Провел пальцами по струнам, издав глухой, низкий рокот.       — Мой брат сегодня по-настоящему испугался за тебя, — нарушил тишину Майкл, настраивая колки. — И я тоже. Когда та гончая прыгнула… я думал, всё повторится. Но ты закрыл его. Почему? Ты ведь мог просто забрать осколок и бросить нас. Армарос поставил кружку на бетон и отвернулся, глядя на далёкие автомобильные фары.       — Я конечно гордый, Майкл. Но я не чудовище. Я помню твой взгляд в ту ночь. Когда пуля попала в тебя. Ты ведь даже не понял, за что, — сказал падший, сжав кулаки.       — На Небесах нас учили, что каждый выстрел является правосудием. Когда я упал, я понял, что моё «правосудие» было слепым. Его использовали, чтобы сломать тебя. И сломать меня. Я защитил мальчишку не потому, что он мне нравится, а потому, что я больше не хочу быть причиной чужих смертей. Я сыт по горло этой виной. Майкл остановил пальцы на струнах. Он внимательно посмотрел на профиль Армароса. Впервые он видел за маской эгоистичного и ворчливого ангела глубоко раненное существо, у которого отобрали всё, во что оно верило.       — Знаешь, — тихо произнёс Майкл, прижимая ладонь к шраму на груди. — После того, как меня вернули… я долго не мог прийти в себя. Его магия удерживает мою душу, но она чужая. Холодная. Я чувствовал себя сломанной игрушкой. Майкл мягко ударил по нижней струне. Раздался вибрирующий звук, в котором слышалась тоска.       — Но когда ты рядом… Моя душа словно находит правильную ноту. Армарос обернулся. Он посмотрел на гитару в руках Майкла. Затем, словно приняв какое-то внутреннее решение, он протянул руку к пространству рядом с собой. Воздух задрожал, и из искр соткалась чёрная скрипка с тонкими струнами.       — Это всё, что от меня осталось, — тихо сказал Армарос, поудобнее перехватывая смычок. — Она изменилась вместе со мной. Стала темнее. Но она всё еще помнит музыку Рая.       — Сыграем? — Майкл подмигнул ему, и его глаза весело блеснули. Армарос фыркнул, но на его губах появилась едва заметная улыбка.       — Только попробуй не попасть в мой ритм, смертный. Майкл начал первым. Он задал медленный, размеренный басовый рисунок. Это был уверенный ритм, похожий на стук человеческого сердца. Звук улиц, спокойствие ночи, тяжесть пережитого — всё это было в его игре. Армарос закрыл глаза. Он прижал скрипку к плечу и плавно провёл смычком по струнам. Раздался невероятно чистый и в то же время надрывный звук. Скрипка Армароса не просто играла — она плакала. Мелодия взмывала вверх, к звёздам, рассказывая о потерянном доме, о сожжённых крыльях, о ярости падения и о той боли, которую он причинил. Но вместо того, чтобы заглушить бас Майкла, скрипка сплелась с ним. Вибрации гитары бережно поддерживали ранимую мелодию скрипки. Это был разговор двух душ. Они делились друг с другом тем, что невозможно выразить словами. Майкл ускорил темп, делая ритм более плотным, подталкивая Армароса вперёд, помогая ему выплеснуть всю накопившуюся обиду. Скрипка отозвалась яростным и быстрым пассажем. Они играли так несколько минут, полностью растворившись в музыке. В этот момент не было падшего ангела и его жертвы. Были просто двое выживших, которые нашли друг в друге спасение от одиночества. Мелодия постепенно угасла. Армарос медленно опустил смычок. Его дыхание было слегка сбитым, а глаза блестели. Скрипка растаяла в воздухе. Майкл приглушил струны ладонью и улыбнулся.       — А ты хорош. Очень хорош.       — Естественно, — Армарос тут же вернул свой высокомерный тон. Он отвернулся и сделал ещё один глоток кофе. — Твои земные аккорды слишком просты, но… признаю, у тебя есть талант.       — Рад соответствовать твоим высоким стандартам, — рассмеялся Майкл, убирая гитару обратно в чехол. Он встал и посмотрел на горизонт, где небо уже начинало едва заметно светлеть. — Нам нужно отдохнуть. Завтра Малфас поймёт, что мы забрали второй осколок. Начнётся настоящая охота.       — Пусть попробует, — Армарос тоже поднялся, взяв свой плащ. Теперь, когда его сила частично вернулась, а внутри воцарился относительный покой, он чувствовал себя готовым к любому бою. — Мы найдём третий осколок быстрее. И на этот раз я не промахнусь. Майкл кивнул и похлопал его по плечу. Армарос вздрогнул от этого простого человеческого жеста, но убирать руку Майкла не стал. Они вместе спустились с крыши, готовые встретить то, что принесёт им новый день.