Между смехом и тишиной

Май ворвался в Хогвартс душной, липкой волной тепла и лихорадочного экзаменационного психоза. Замок казался раскаленным изнутри: коридоры были забиты пятикурсниками, которые судорожно зубрили конспекты прямо на каменных подоконниках, в воздухе стоял стойкий, приторный запах успокаивающих настоек мадам Помфри и горьковатый дым сгоревших от перенапряжения пергаментов. Для Изольды эти дни превратились в изощренную пытку вакуумом. Прошла неделя с тех пор, как она опустила запечатанный кровью пергамент в тайник «Кабаньей головы». Семь дней. Сто шестьдесят восемь часов гробового молчания. Чернила в дневнике Фреда словно выцвели, замерев на его последней рваной фразе: «Завтра утром письмо будет у Крюкохвата». И всё. Никаких новостей с Косого переулка. Каждое утро в Большом зале превращалось для неё в безмолвный ад. Когда под заколдованным, затянутым майскими грозовыми тучами сводом с глухим хлопаньем крыльев появлялись сотни почтовых сов, Изольда застывала над своей тарелкой. Овсянка казалась картонной, тыквенный сок стоял поперек горла. Она взглядом сканировала каждую птицу, выискивая глазами либо крупную, хищную сипуху Торвальда, либо незнакомую, сухую банковскую неясыть Гринготтса. Сердце в эти минуты колотилось так сильно, что его ритм отдавался в висках тяжелыми ударами. Если гоблины решили подстраховаться и отправили её отцу официальное уведомление о запросе несовершеннолетней дочери, Торвальд будет здесь через час. И этот приезд не сулил ей ничего, кроме полной ментальной зачистки — опекун не побрезгует повторным Обливиэйтом, чтобы вернуть контроль над строптивой наследницей. Ситуацию до предела накалял Драко Малфой. Он окончательно превратился в её тень, и его подозрительность граничила с манией. Драко больше не пытался язвить или задевать её в гостиной, но Изольда постоянно чувствовала спиной его лихорадочный, злой взгляд. Он следил за тем, какие книги она берет, сколько времени проводит у камина, с кем переглядывается за ужином. Его бледное лицо осунулось, глаза лихорадочно блестели — Малфой явно искал повод выслужиться перед Амбридж и своим отцом, и Изольда была идеальной мишенью. В подземельях Слизерина пахло опасностью — тонкой, острой, как лезвие кортика.

***

В среду Большой зал превратился в филиал Министерства. Обеденные столы исчезли, уступив место десяткам одиночных парт, отгороженных друг от друга заклятиями невидимости. В дальнем конце, на возвышении, восседала министерская комиссия в строгих мантиях цвета переспелой сливы. Профессор Марчбэнкс, крошечная, похожая на сморщенное яблоко старушка, с сухим шуршанием перебирала экзаменационные листы. Чуть поодаль, на высоком стуле, похожая на гротескную розовую жабу, устроилась Амбридж. Она мерно покачивала носком туфли и скребла пером по пергаменту, не спуская глаз с пятикурсников. Изольда стояла третьей в очереди на практическую часть по Заклинаниям. Ладони были влажными, мантия казалась слишком тяжелой для майской жары. — Итак, мисс Роул, — прошамкала Марчбэнкс, когда подошел её черед. Старушка подняла на неё пугающе острые, не по-возрасту ясные глаза. — Продемонстрируйте мне манящие чары повышенной сложности на примере этих пяти серебряных кубков. Поочередно, с изменением траектории полета и огибанием препятствий. Начнем. Изольда сделала глубокий, размеренный вдох, окклюменцией вытесняя из сознания мысли о Гринготтсе, Фреде и отце. Она подняла палочку. Движение кисти было безупречным, отточенным годами тренировок под надзором строгих домашних учителей Роул-холла. — Акцио Кубок. Первый тяжелый кубок взмыл в воздух, плавно, словно по лекалу, обогнул массивную каменную колонну и опустился точно на сукно стола экзаменатора. Изольда уже наводила палочку на второй, как вдруг боковым зрением заметила движение у дверей зала. Драко Малфой. Он проскользнул мимо авроров охраны, стремительно подошел к Амбридж и, наклонившись к самому её уху, что-то быстро зашептал, указывая бледным пальцем прямо на Изольду. Лицо Амбридж мгновенно расплылось в приторной, ядовито-розовой улыбке. Она медленно поднялась со своего места, оправляя кофту. Внутри Изольды всё перевернулось. Пальцы, сжимающие древко палочки из древесины черного ореха, мгновенно онемели. Они узнали. Гоблины сдали её. Или Фреда поймали с поличным в Косом переулке. — Мисс Роул? Мы ждем, — напомнила профессор Марчбэнкс, удивленно приподняв седые брови. Второй кубок, дернувшись от её секундной потери концентрации, сорвался с подставки и с оглушительным, звенящим грохотом покатился по каменным плитам пола. Изольде потребовалась вся её гордость, вся выучка чистокровной ведьмы, чтобы не обернуться на приближающиеся шаги Амбридж. Она заставила себя смотреть только на экзаменатора, проигнорировав пульсирующий в ушах шум крови. — Прошу прощения, профессор. Легкая заминка. Акцио. Она приманила оставшиеся три кубка с такой яростной, филигранной точностью, что Марчбэнкс лишь удовлетворенно хмыкнула, делая жирную отметку в графе «Превосходно». Но когда Изольда развернулась, чтобы выйти, Амбридж уже перекрывала проход между рядами парт. Рядом с ней стоял Малфой, победоносно скрестив руки на груди. — Мисс Роул, — пропела Амбридж своим тонким, фальшивым голоском, от которого у Изольды внутри все сжималось от отвращения. — Мне поступила крайне занимательная информация от главы Инспекционной дружины. Мистер Малфой утверждает, что во время прошлого вечернего дежурства вас не было в границах замка более сорока минут. Какое досадное, я бы сказала — подозрительное нарушение правил безопасности в столь... неспокойное время. Что вы делали за пределами школы, милочка? Изольда медленно опустила руки в карманы мантии. В левом кармане пальцы наткнулись на холодную латунную пуговицу — дурацкий сувенир от Фреда. В правом — на теплую рукоять палочки. Она посмотрела прямо в глаза Амбридж, удерживая на лице выражение той самой высокомерной слизеринской скуки, которой её учили с детства. — Мистер Малфой, вероятно, забыл, что я патрулировала третий этаж и проверяла ниши за гобеленами, директор, — ровно, без единого колебания в голосе ответила Изольда. — Полтергейст Пивз устроил там погром с доспехами. Если Инспекционная дружина предпочитает ловить призраков вместо того, чтобы сверять графики дежурств, это вопрос их профессиональной некомпетентности, а не моего отсутствия. Драко резко шагнул вперед, его лицо пошло неровными красными пятнами. — Ты лжешь, Роул! Я лично проверял галерею третьего этажа, тебя там не было... — Довольно, Драко, — сухо пресекла его Амбридж, хотя её глаза-щелочки продолжали сканировать лицо Изольды, пытаясь нащупать хотя бы микроскопическую трещину в её обороне. Не найдя ничего, кроме ледяного презрения, директриса разочарованно поджала губы. — В этот раз я склонна поверить нашей лучшей ученице. Но помните, мисс Роул... Хогвартс сейчас находится под полным, абсолютным контролем Министерства. И любая... несанкционированная активность вне этих стен будет караться немедленным исключением. С последующим уведомлением ваших родителей. Лично в руки. — Разумеется, директор, — Изольда едва заметно наклонила голову и, пройдя мимо застывшего от бессильной злости Малфоя, вышла в коридор. Только за углом, в тени безлюдной ниши, она позволила себе опереться спиной о ледяную стену. Колени мелко дрожали, а к горлу подкатывала дурнота. Ловушка не захлопнулась сегодня, но Драко дышал ей в затылок. Времени больше не было. Ресурс везения был исчерпан.

***

Глубокой ночью Изольда сидела на подоконнике в пустой гостиной Слизерина. В камине догорали редкие угли, отбрасывая блеклые зеленые отсветы на кожаные кресла и ковры. На её коленях лежало обычное совиное письмо, полученное за ужином. Оно официально прошло досмотр — на конверте красовался фиолетовый штамп министерской цензуры. Это была весточка от Полины. Подруга легким, летящим почерком писала о французской чепухе: о новой деспотичной наставнице по этикету в Шармбатоне, о шелковых мантиях для летнего бала и о том, что Ларс прислал ей из Болгарии нелепую деревянную фигурку медведя, пахнущую сосновой смолой. Письмо выглядело как стандартная болтовня двух чистокровных бездельниц. Но Изольда знала, как читать между строк. Она поднесла пергамент ближе к стеклу, за которым колыхалась черная, непроглядная толща воды Большого озера. Магия Дурмстранга была суровой, скрытной, завязанной на тактильные ощущения. Изольда медленно провела подушечками пальцев по оборотной стороне пергамента, там, где упоминался деревянный медведь. Текстура бумаги под пальцами изменилась — стала шероховатой, проступая едва заметным рельефным водяным знаком. Скрещенные мечи и роза. Личное магическое клеймо Ларса. Она сосредоточилась, посылая легкий импульс магии через пальцы. Буквы на лицевой стороне письма на мгновение вспыхнули тусклым багровым светом. Если сложить первые буквы каждого абзаца, получалось короткое, руническое по своей сути послание: «М Ы Н А Г О Т О В Е. Т О Л Ь К О Д А Й З Н А К». Изольда судорожно выдохнула, прижимая пергамент к груди. Пустой лист. Её друзья на другом конце Европы действительно ждали. Если её юридический план с Гринготтсом провалится, если Торвальд узнает о саботаже и запрет её в поместье под замком — у неё останется эта безумная, отчаянная соломинка. Но Изольда должна была справиться сама. Она не позволит себе быть спасенной куклой. Внезапно ткань мантии на бедре обожгло резким, пульсирующим теплом. Дневник. Изольда соскользнула с подоконника, опустилась на колени прямо на ковер у камина и рванула кожаный переплет. На чистой странице стремительно, разрывая пергамент острием пера, проступали жирные черные буквы. Фред писал в ярости или в предельном отчаянии: «Изи. Крюкохват принял письмо. Кровная магия сработала без осечек — гоблины Гринготтса подтвердили твое первородство Мур. Доступ Торвальда к сейфам твоей матери заморожен. На тридцать дней. Для проведения полной юридической проверки». Изольда задохнулась от хлынувшего в грудь дикого, торжествующего восторга. Она сделала это! Она заставила банк подчиниться! Но следующая строчка заставила этот восторг мгновенно превратиться в лед: «Но радоваться рано. Гоблины не закроют сейфы насовсем по одной бумажке с каплей крови. Крюкохват выдвинул жесткое встречное условие. Прецедент Блэквуда требует личной явки несовершеннолетнего наследника в Гринготтс для подписания финального акта отречения от опекуна. Он ждет тебя в Лондоне. В следующую субботу, ровно в полдень. Если ты не явишься лично — временная блокировка автоматически снимется, а Торвальд получит официальное уведомление от банка о твоей попытке саботажа. Изи, замок заблокирован Амбридж, Хогсмид патрулируется дружиной и аврорами. Выбраться из школы легально невозможно. Что ты намерена делать?» Изольда смотрела на строчки, чувствуя, как вековые каменные стены слизеринских подземелий начинают медленно, физически сжиматься вокруг неё, лишая кислорода. Тридцать дней блокировки — это иллюзия свободы. Реальный срок — неделя. В следующую субботу. В самый разгар экзаменов С.О.В., под прицелом Малфоя, шпионов Амбридж и Министерства. Если она не пересечет порог Гринготтса в полдень, Торвальд узнает обо всем. И тогда её жизнь закончится. Она медленно перевела взгляд на тумбочку, где в полумраке белел чистый лист пергамента — её безмолвный пакт с друзьями. А затем посмотрела на рваный, требующий ответа почерк Фреда в дневнике. «Что ты намерена делать?» — спрашивал он. Изольда взяла перо. Пальцы больше не дрожали. Внутри неё, на месте страха и усталости, выкристаллизовалась холодная, абсолютная решимость. «Я буду в Лондоне в субботу, чего бы мне это не стоило.», — быстро вывела она.

***

Вся следующая неделя превратилась в лихорадочное, тактическое маневрирование. Замок дышал предгрозовым воздухом. После последнего инцидента Драко Малфой не спускал с Изольды глаз, но она разыгрывала партию с ледяным хладнокровием: заваливала Кребба и Гойла мелкими поручениями, демонстративно проверяла отчеты старост и ни на секунду не выбивалась из школьного расписания. Но внутри неё тикал таймер. Суббота приближалась. План побега через Хогсмид отпал сразу же — Фред через дневник предупредил, что Амбридж выставила у статуи одноглазой ведьмы и на выходах из замка двойные посты авроров. Нужен был другой путь. Нужен был хаос, который заставит всю Инспекционную дружину и саму директрису забыть о существовании старосты Роул. И этот хаос пришел с самой неожиданной стороны. Гарри Поттера поймали в кабинете Амбридж при отчаянной попытке воспользоваться министерской каминной сетью. Вся Инспекционная дружина была поднята по тревоге. Спустя полчаса дикой неразберихи Изольду, как старосту факультета, вызвали в кабинет директрисы — помогать конвоировать и удерживать пойманных членов Отряда Дамблдора. Когда Изи переступила порог, самой Амбридж внутри уже не было. Обстановка напоминала взведенную мину. Как шептались в коридорах, Поттер и Грейнджер увели директрису в Запретный лес под предлогом показа какого-то «секретного оружия». В кабинете же остались только привязанный к массивной ножке стола Рон, удерживаемые слизеринцами Джинни, Невилл и Полумна, а также сама Инспекционная дружина во главе с Драко Малфоем. Драко, вальяжно развалившись в кресле Амбридж, крутил в пальцах конфискованную палочку Поттера и победоносно ухмылялся. Крэбб и Гойл подпирали спинами двери, откровенно скучая и переминаясь с ноги на ногу. — Роул, наконец-то, — бросил Малфой, мазнув по ней холодным взглядом. — Встань у окна. Контролируй галерею. Поттер и девчонка Грейнджер скоро приползут обратно, когда Амбридж выбьет из них координаты. Никого не выпускать. — Разумеется, Драко, — ледяным тоном ответила Изольда, проходя вглубь кабинета. Её взгляд скользнул по пленным гриффиндорцам. Рон Уизли яростно дергался в путах, его лицо пошло багровыми пятнами от злости, мантия была порвана, а из бокового кармана сыпались обрывки пергамента и какие-то яркие фантики. Рядом с ним Милисента Булстроуд мертвой хваткой заламывала руки Джинни Уизли. Изольда перевела взгляд на Крэбба и Гойла. От долгого стояния в душном кабинете эти двое уже начали голодно и тоскливо поглядывать на хрустальную вазочку с засохшими леденцами на краю стола. В голове Изи мгновенно, словно щелчок часового механизма, выстроилась злая и изящная комбинация. Она прекрасно помнила, о чем писал Фред в дневнике: он снабдил младшего брата экспериментальными образцами «Забастовочных завтраков». Изольда сделала несколько шагов вперед, и её каблуки сухо, отчетливо застучали по паркету. — Крэбб, Гойл, — ледяным, демонстративно пренебрежительным тоном позвала она. Слизеринцы обернулись, недовольно уставившись на неё. — Вы держите предателя крови, который наверняка поставляет в школу всю контрабанду своих братьев, и до сих пор не соизволили обыскать его? — Изольда брезгливо приподняла бровь, указывая кончиком палочки на оттопыренный внутренний карман мантии Рона. — Малфой отчитается перед отцом о поимке Поттера, заберет всю славу себе, а вы останетесь стоять у дверей с пустыми руками. Живо проверьте его карманы. Если там что-нибудь есть — забирайте себе. Наша дорогая директриса всё равно велит все уничтожить. Рон Уизли вытаращил глаза на Изольду, и его лицо стало пунцовым от искренней, яростной гриффиндорской ярости. — Эй! Ты, змея чистокровная, руки убрала! — заорал он, брыкаясь в путах и совершенно не понимая скрытого мотива. — Отвалите от моих карманов! Там ничего нет! Громкий протест возымел идеальный эффект — Крэбб и Гойл мгновенно оживились. Гойл сделал шаг вперед, без церемоний запустил массивную лапу во внутренний карман Рона и выудил оттуда приличную горсть сверкающих, кричаще-ярких конфет в глянцевых обертках. — О-о, конфеты, — хищно оскалился Крэбб, выхватывая половину добычи. В этот момент Джинни Уизли, которая до этого молча и безуспешно пыталась вырваться из жесткого захвата Булстроуд, резко замерла. Её глаза округлились. Она мгновенно узнала эти фиолетово-зеленые обертки — это была новейшая, усиленная партия «Кровобатончиков» и «Блевотных батончиков», которую Фред и Джордж тайно тестировали перед своим триумфальным уходом. Джинни стремительно перевела взгляд на Изольду. Слизеринка стояла неподвижно, её лицо оставалось безупречной, ледяной маской старосты чистокровного факультета, но серые глаза смотрели прямо на Джинни — в упор, напряженно, с едва заметным, многозначительным прищуром. Она делает это специально, — озарением вспыхнуло в голове у Джинни. Она на нашей стороне. Она помогает. Джинни едва заметно, одними уголками губ, подала знак Невиллу и Полумне, которые стояли чуть левее, напрягая мышцы для одновременного рывка. Тем временем Крэбб и Гойл, абсолютно уверенные, что безнаказанно грабят беззащитного гриффиндорца, прямо зубами сорвали обертки и жадно, в один укус, запихали батончики в рты. Драко Малфой, полностью увлеченный разглядыванием изящных рун на палочке Поттера, даже не повернул к ним головы. Эффект от кондитерских изделий Уизли наступил ровно через тридцать секунд. Гойл внезапно позеленел, его глаза вылезли из орбит. Он судорожно схватился за горло и с глухим стоном рухнул на колени — из его носа густым, непрерывным фонтаном, пачкая пушистый розовый ковер Амбридж, хлынула темная кровь. Крэбба скрутило следом: его вывернуло с такой страшной силой, что он с грохотом снес напольную китайскую вазу, оглашая кабинет жуткими звуками. — Что за черт... — Драко в ужасе вскочил с кресла директора, но договорить не успел. — Сейчас! — пронзительно выкрикнула Джинни. В ту же секунду она с размаху въехала локтем в солнечные сплетения опешившей от рвотных звуков Булстроуд, вырвала свою палочку из её ослабевших пальцев и резко развернулась: — Редукто! — заклятие разнесло стол Амбридж, осыпая Малфоя щепками. Кабинет мгновенно заполнился вспышками ослепляющих проклятий, криками, грохотом и визгом слизеринцев. Рон, всё еще ничего не понимающий, орал во всю глотку: «Мои конфеты! Они сожрали мои конфеты?! Я убью их!», пока Невилл судорожно, ломая ногти, распутывал его узлы. Среди этого взрыва абсолютного хаоса Джинни Уизли на секунду обернулась к распахнутому окну. Изольды Роул там уже не было. Джинни крепче сжала палочку, наводя её на приходящего в себя и отплевывающегося от щепок Малфоя, и с трудом сдержала торжествующую улыбку. «Спасибо, змейка», — пронеслось в её мыслях. Теперь Отряд Дамблдора точно знал, на чьей она стороне. Пока в кабинете на верхнем этаже разворачивался локальный апокалипсис, Изольда на максимальной скорости, почти не касаясь перил, спускалась по движущимся каменным лестницам. Замок гудел, словно растревоженный улей: все оставшиеся в коридорах авроры Министерства и выжившие члены дружины стягивались на шум и грохот бунта. Это был её единственный, математически выверенный шанс. Она влетела в абсолютно пустую, дышащую прохладой спальню Слизерина, сбросила школьную мантию, оставшись в строгом дорожном костюме, и накинула тяжелый черный плащ с глубоким капюшоном. Из потайного отделения сундука Изольда достала заранее приготовленный флакон с Оборотным зельем. За последние трое суток ей стоило огромного труда добыть волос министерского курьера — невзрачной, замученной ведьмы средних лет по имени Мэрибл Крок, которая как раз сейчас пила чай в учительской, ожидая окончания экзаменационной суматохи для отправки депеш Фаджу. Изольда бросила жесткий седой волос во флакон. Зелье яростно зашипело, запузырилось, окрашиваясь в тусклый, грязно-серый цвет и испуская едкий, маслянистый дым. Не колеблясь ни секунды, она выпила его залпом. Мышцы мгновенно скрутило резкой, тянущей болью. Кожа на лице натянулась, челюсть подалась вперед, пальцы стали короче и грубее, а рост уменьшился почти на ладонь. Изольда судорожно, со свистом вздохнула, глядя в зеркало на чужую, блеклую женщину с усталыми глазами и пергаментной кожей. Она накинула капюшон, проверила наличие палочки и дневника во внутреннем кармане и быстрым, размашистым шагом вышла из подземелий. Спустя десять минут министерский курьер Мэрибл Крок уверенно пересекала школьный двор. Авроры на главных воротах, оглушенные доносящимися из окон замка криками и воем сирен Инспекционной дружины, лишь мазнули взглядом по её официальному пергаменту-пропуску с личной подписью министра. — Что там опять происходит, Мэрибл? — крикнул один из них, с натугой открывая тяжелую кованую створку. — Поттер снова сошел с ума, — сухо, с безупречным министерским снобизмом ответила Изольда-Крок, даже не повернув головы. — Амбридж тонет в собственном дерьме вместе со своими змеенышами. Я возвращаюсь в Министерство, пока этот дурдом окончательно не взлетел на воздух. Аврор понимающе хмыкнул и пропустил её, захлопнув ворота с тяжелым металлическим лязгом. Как только кованая ограда Хогвартса осталась позади, Изольда резко сошла с открытой тропы, углубляясь в густой предгрозовой туман. Времени было в обрез, но о прямой трансгрессии не могло быть и речи. Ей не было семнадцати, оборотное зелье меняло кости и кожу, но не обманывало саму суть несовершеннолетнего волшебника. Ей нужен был легальный, физический транспорт Мэрибл Крок. Она быстро пошла вдоль опушки Запретного леса к границе Хогсмида. Курьеры Министерства никогда не пользовались аппарацией на дальние расстояния из-за риска расщепления с тяжелыми сумками государственных документов. Они использовали зарегистрированные государственные порталы. Возле старого, покосившегося сарая на самой окраине деревни Изольда остановилась. Сердце колотилось как сумасшедшее, адреналин жег вены. Она сунула руку в глубокую кожаную сумку Крок, которую прихватила из учительской вместе с мантией ведьмы, и её пальцы наткнулись на холодный, покрытый патиной медный дверной набалдашник. На нем была четко выбита министерская печать. Официальный портал обратного направления Хогвартс — Лондон. Активируется по времени каждые полчаса. Изольда вытащила карманные часы Крок. До полудня оставалось тридцать пять минут. Маленькая стрелка портала как раз приближалась к отметке «11:30». Она крепче сжала медный набалдашник, чувствуя, как чужие, короткие пальцы Оборотного зелья подергиваются от предельного напряжения. Ровно в половину двенадцатого Изольда ощутила резкий, яростный толчок где-то чуть ниже пупка. Земля мгновенно ушла у неё из-под ног, Хогвартс, туман и Запретный лес закружились в безумном вихре красок. Воздух со свистом вылетел из легких, когда её с огромной скоростью потащило сквозь пространство прямо в сердце Лондона.