Затащи меня в ад

После их последней встречи прошло немало времени. Дженнифер стала чувствовать себя более спокойно, стараясь не обращать внимания на изредка возникшие воспоминания о Артеме. Девушка вернулась в привычный жизненный ритм : сессии с погрязшими в своих страданиях и сомнениях женщинах, встречи со старыми знакомыми, различная бумажная волокита. Все это возвращало ей стабильность и устойчивость. Когда ей позвонила режиссура, согласовавши дату очередных съемок – ведьма слегка напряглась, обдумывая грядущую встречу со своим главным соперником. Зябкая тревога пронеслась вихрем по позвоночнику. Бесов ведет скрытую игру – возможно нечестную и беспощадную. Ей стоит смотреть в оба и быть всегда на чеку, неизвестно какие силы он приложит к тому, чтобы воевать с ней дальше. Испытание было достаточно тяжелым, чтобы заставить сомневаться Дженни в успешности его прохождения. Интимные отношения с суккубом, приворот, которого по всей видимости на молодой женщине лет сорока и вовсе не было. Она прошлась по каждой, стараясь разгрести по полочкам подробности их мучений и вопросов. На что только не идут мужчины, дабы заполучить и удерживать рядом желанную женщину. Перед началом записи, ведьма как всегда прогуливалась коридорами огромного здания. За углом спорили световики с операторами, по другую сторону забавлялись оставшиеся участники, делясь своим опытом. Дженнифер шагнула в сторону балкона – того, который она любила посещать в перерывах между моторами. Сквозь стекло показалась копна рыжих волос – Варя. Открывая двери до носа стала доносится легкая дымка от сигарет и она ощутила жгучее желание затянутся ядом. – Варюш, дай и мне покурить. – Это не мои, попроси у Артема. Позади стоял Бесов, выпуская кольца дыма и прожигал её своим изучающим взглядом. Он без лишних вопросов протянул девушке полупустую пачку, где красовались белесые раковые палочки. – Если скажешь спасибо, мне будет приятно. Бьянки закатила глаза, и не показывая своей напряженности все же вытянула папиросу. – Благодарю. Варвара сделала вид, что нужно совершить важный звонок и спешно ретировалась обратно в помещение. На балконе остались двое, что на дух не переносят друг друга. Легкий ветер тормошил выбитые кучерявые прядки из туго затянутых косичек, за которые Артему фантомно хотелось дернуть. – Как прошло испытание? – Заговорил он, вглядываясь в верхушки зеленеющих кленов. – Не делай вид что тебе интересно. – Дженни хотелось сплюнуть ему под ноги, осевшую в горле горечь от дыма. Она продолжала нервно затягиваться, натянутая как струна, от возникшей тревожности. – Почему же нет? Слышал, ты не увидела приворота. Но он ведь там есть – от той блонды прямо разит чернотой морока. – Хватит навязывать другим свое виденье, Артем. То, что гостьи испытания выразили тебе свою симпатию – не значит, что ты всегда прав. – Это правда жизни. Я всегда прав. – Думаешь, похлопал глазками, покружил девочкам голову и выиграл? Бесов потушил бычок о стальные перила, и засунув руки в карманы черных брюк, молвил. – Я вижу все слишком четко и явно. Как, например, то, что ты сама омороченная. Ведьма удивленно уставилась на парня, чуть ли не подавившись дымом. – Что ты несешь? – Я читаю тебя, как открытую книгу. Я чувствую всю твою пустоту внутри, которую ты пытаешься притрусить разноцветным конфетти. Но явь – грустная и болючая. Ты омороченная, при чем, самое забавное – ты добровольно на это подписалась. – Ты смешон. Бесов, ты ничего не знаешь обо мне. Мне тошнотворно, каждый раз слышать тот бред, который ты городишь. – Тебя тошнит от собственной желчи, Дженнифер. Открой глаза, осмотрись вокруг, может и заметишь, что интересное. Ведьма повернулась к нему, стараясь считать на невозмутимом лице хоть каплю скрытых эмоций – все безуспешно. – Не лезь, куда не просят, и не смей больше поднимать эту тему. С каких пор наивная девчонка решила, что имеет право управлять им. Артем поднимет эту тему и не один раз, покажет ей кто здесь главный, кто управляет ситуацией. Он определенно не хотел доводить светловолосую до слез. – Я считаю, что ты сама омороченная. – Произносит под камерами, желая надавить по больнее. Может через боль, глупенькой наконец-то придет озарение. – Я считаю, что ты дурак. – Дженнифер пытается сглотнуть ком в горле, а влажные дорожки из слез непрерывным потоком катятся по щекам, портя свеженький макияж. Разговоры про ревность и желание перетянуть на себя одеяло вызывают неподдельный смех, который Бесову с трудом удается скрыть за легкой улыбкой. Странно получается, что кошечка Дженнифер хочет вцепиться в его горло своими острыми когтями, а он просто искренне хочет помочь. Он – самый законченный эгоист, которых только видел мир. Внутри что-то содрогается при виде девушки – Артем испытывает наслаждение, видя эмоции той, пусть и ненавистные – они живые и это ценно. Бьянки знает, что тот попал прямо в яблочко, нашел её главный секрет. Проблемы в взаимоотношениях с молодым человеком – вот, что она прятала за маской уверенности и жизнерадостности. Казавшиеся раньше идеальными, благоговейными, они постепенно превращали Джени в пустую куклу, со стеклянными глазами и поломанным голоском. Правда в том, что она не знала, кем и чем она станет без них – чувства давно угасли, на замену им пришла стабильность и порядок. Все должно было идти по плану, но начинало постепенно рушиться, как хрупкая конструкция прогнившего моста. Костя не колдовал на неё, ничего не подмешивал, и осознанно не морочил. Он просто смотрел на неё голубыми глазами, полными жалости, а Дженнифер – человек эмпат, просто не могла отказаться от того, кто слишком многое поменял в её жизни, был моральной поддержкой и настоящим другом. Она продолжала навязывать себе несуществующие чувства, думала, что не сможет отказаться и поступить, как тварь последняя. Её благодарностью за все было нахождение рядом. И пусть это ело девушку изнутри, она считала, что за все необходимо платить. Дженнифер стояла на мостовой, ожидая свое такси. Волосы промокли под длительным дождем, а теплое пальто больше не грело, трясь о кожу влажным ворсом. Возле ног притормозил блестящий черный порше, незадолго, опустив окно, показался и его владелец. – Садись подвезу. – С тобой – ни за что. Я жду машину. – Садись говорю, достала прирекаться. Ты замерзнешь и заболеешь. – После всего, что ты мне наговорил, я не хочу чтобы ты априори приближался ко мне. Артем стукнул по рулю, от чего тот издал противный писк, а потом вышел из машины, открывая дверь и буквально заталкивая девчонку в салон. – Ты больной? Что ты творишь? – пыталась выбраться безуспешно ведьма. Бесов сел на водительское, блокируя все выходы и уже не злостно, а просто уставши посмотрел на девушку. – Дженнифер, ты можешь плеваться в меня ядом, говорить мерзкие слова, оскорбляя меня, но ты обязана меня выслушать. – Я тебе ничего не обязана. – А я скажу. Я не знаю зачем, не знаю почему, но я правда хочу тебе помочь. И я извиняюсь, я мать твою, искренне извиняюсь, что причинил тебе боль! Девушка тяжело выдохнула, чувствуя как сжимается грудная клетка – где-то там трещат ребра и сильно бьется сердце. – Я не позволю проводить ритуал надо мной. – Мне это не нужно. – Хмыкнул Бесов. – ты же понимаешь, что так званный «морок» это слишком утрированное объяснение тому, что с тобой происходит. Они двинулись с места, в сторону дома девушки, ей даже не стоило называть адрес, чтобы парень понимал куда ехать. Как по размотанному клубку, следовал за ниточкой притяжения к родному месту. – У тебя есть право выбора, прислушаться к совету или нет. Как вернешься домой, сядь у зеркала, внимательно посмотри в отражение своих глаз и считай, что поистине происходит внутри. Вытащи из себя клешнями все настоящие чувства, все те, непрожитые, задвинутые на дальную полку эмоции. Убери эту ширму. Это не ты, это навязанная твоим сознанием и окружением проекция «правильности». – Зачем ты это делаешь? – Я все же хочу сражаться с сильными соперниками, а не вялыми сопляками, которые сами себя затягивают в эмоциональный фарс. – Артем замолк на секунду, а позже продолжил. – Ты сильная, Дженнифер, и как бы я тебя не раздражал, ты знаешь, что я тоже не промах. – Прояви свою жадность к жизни. – Сказал он напоследок, когда та вышла, и дал по газам, поднимая пыль спертым кубарем. Бесов продолжал вызывать в ней неоднозначные эмоции : возмущение, немилость, даже долю презрения. Но где-то там внутри, где пульсировало сильнее всего, нутро отозвалось теплотой – кристально чистой и искренней, словно ледяной айсберг, начинающий подтаивать в лучах весеннего солнца.