Затащи меня в ад

После того дня в готическом зале Дженнифер Бьянки заживо похоронила себя в четырёх стенах. В её квартире пахло застоявшимся ладаном, пережжёнными свечами и ледяной сыростью, которая, казалось, просочилась сквозь закрытые окна вместе с затяжным майским дождём. Несколько суток она не выходила на связь. Телефон разрывался от звонков близких, друзей, продюсеров и администраторов шоу, но девушка лишь безучастно наблюдала, как загорается и гаснет экран. Она методично и жестоко топила себя в мыслях о произошедшем. Внутри бушевал полярный, раздирающий душу хаос. С одной стороны, в сознании до сих пор набатом стучали те удушающие галлюцинации из ванной: «Он плохой человек… Он растопчет тебя…» Дженнифер заново взращивала в себе эту ненависть к Артёму, как единственную доступную бронированную защиту. Она убеждала себя, что Бесов – расчётливый, беспринципный мудак, тёмный, ворующий её ресурсы ради финала. Но стоило ей закрыть глаза, как эта броня кололась на мелкие осколки. Память предательски, с точностью до миллиметра, воспроизводила секунды, когда он впечатал её в стену. Хлёсткий удар её ладони по его щеке, и самое страшное – его поцелуй. Грубый, требовательный, пахнущий ментолом и безумием. Каждый раз, вспоминая, как его губы сминали её собственные, Дженнифер вздрагивала всем телом, а по коже проносилась сумасшедшая россыпь мурашек. Это было дико, знойно и сугубо химически. Она пыталась ненавидеть его, но эта ненависть слишком близко граничила с пугающим, первобытным вожделением. Одиночное заключение прервал настойчивый звонок и официальное приглашение на закрытое мероприятие. Какая-то медийная шишка, спонсирующая проект, устраивала его, в честь дня своего рождения, в роскошном загородном клубе. Продюсеры ясно дали понять – явка обязательна для всех полуфиналистов. Дженнифер совершила глупость. Пытаясь создать иллюзию того, что её жизнь не разрушена, и желая выставить перед Бесовым хоть какую-то стену, она ответила на сообщение Кости. Предложила поехать вместе. И теперь, сидя на заднем сиденье внедорожника, Бьянки едва сдерживала тошноту от собственного решения. Ей было тотально, экзистенциально дискомфортно находиться рядом с ним. Костя пах другим, чужим парфюмом, говорил банальные вещи и вёл себя так, словно их расставания и её глухого молчания последних недель не существовало. Когда его крепкая ладонь ложилась на её колено, обтянутое чёрным шелком мини-платья, Дженнифер хотелось закричать или содрать с себя кожу. Он пытался заглянуть ей в глаза, нащупать прежнюю покорность, но натыкался на идеально ровное, холодное полотно её выпрямленных волос и поджатые губы, на которых застыла натянутая, мёртвая улыбка. Костя был всего лишь её ментальным щитом, но этот щит душил её сильнее любого врага. Бесов эти дни не жил – он существовал в вязком, сером мареве. Разодранный в кровь кулак о стену подсобки почти зажил, но внутри по-прежнему сквозило пустотой. Он злился на себя, на неё, на весь этот грёбаный мир. Сидя часами в полумраке, Артём занимался изощрённым моральным самовнушением. «Ты просто заткнул ей рот, – раз за разом прокручивал он в голове, упрямо сжимая челюсти. – Она истерила, несла бред про кражу сил, вела себя как сумасшедшая. Ты сделал это, блять, просто чтобы она замолчала. И всё». Он заставлял себя верить, что между ними нет никакой магии, кроме соперничества. Какие, нахрен, романтические чувства? Артем Бесов – холодный и непокорный никому, переживший смерть бывшей возлюбленной и собственный персональный ад, не мог поплыть от острого языка светлой ведьмы. Не мог и не имел права. Он внушал себе, что это просто физиология, упрямство и желание доказать свою ценность. Но грустные глаза выдавали его с потрохами – в них поселилась глухая, изматывающая печаль. Он чувствовал, что теряет контроль над собственной реальностью. Когда они оказались в загородном клубе, пафос заведения сразу же сдавил виски. Огромный особняк, неоновые лучи, зеркальные колонны и тяжёлые басы, бьющие по ушам. Их общую компанию – финалистов и остальных гостей посадили за один просторный вип стол. Напряжение между Артёмом и Дженнифер можно было резать ножом. Они сидели почти напротив, разделенные лишь парой человек и полупустыми бокалами. Костя сидел рядом с Бьянки, демонстративно приобнимая её за плечи и что-то увлеченно рассказывая Семену. Бесов смотрел на эту картину, и внутри него всё плавилось от ярости. Его взгляд был переживающим, больным, тщательно скрытым за маской ледяного безразличия. Он всматривался в её синие глазки, пытаясь уловить хоть что-то , но видел лишь глухую стену. Дженнифер же бросала в него ответные взгляды – злостные, непримиримые, полные отрицания. Она всем своим видом показывала, как сильно презирает его присутствие. Но за этой напускной агрессией прятался дикий, трепетный испуг, в котором она ни за что бы себе не призналась. Её пухлые губы вздрагивали каждый раз, когда Артём брал в руки стакан с виски. Каждый их безмолвный стык глаз был словно ментальный удар наотмашь. Никто у стола не решался влезть в это безмолвное побоище. Когда диджей врубил тяжёлый, грязный и сексуальный бит, Костя резко поднялся и потянул Дженнифер за руку. – Пошли танцевать, Джен. Хватит киснуть. Бьянки бросила быстрый, победоносный и одновременно отчаянный взгляд на Артёма и сделала шаг к танцполу. Это стало точкой невозврата. Бесова буквально перемкнуло. Мужские пальцы сжали стакан так, что стекло жалобно хрустнуло. В ту же секунду к его стулу снова подплыла та самая темноволосая модель, которая липла к нему с самого начала вечера. Она бесцеремонно опустила ладонь ему на ширинку брюк, жарко выдыхая в шею: – Ну котик, пойдём. Ты же хочешь расслабиться. – Пошли, блять. – хрипло выплюнул Артём, резко поднимаясь и буквально увлекая девицу за собой на середину зала. Ему нужно было заглушить эту блядскую ревность, в которую он не хотел верить, любым доступным способом. То, что развернулось на густо залитом синим и багровым неоном танцполе, больше напоминало порнографию душ, чем танец. Это была неприкрытая, грязная демонстрация. Костя прижал Дженнифер спиной к своему паху, его ладони грубо легли на её бедра, приподнимая подол чёрного мини-платья. Он двигался в такт басам, вжимаясь в неё, шептал какую-то пошлую хрень ей в ухо и то и дело прижимался губами к её виску. Дженнифер вела себя вызывающе – она закинула голову назад, прикрывая глаза, её ресницы вздрагивали, а бёдра двигались плавно и провокационно. Но в моменты, когда она открывала глаза, её взгляд намертво сцеплялся с Артёмом. В её глазах горела бешеная, удушающая ревность и вызов, мол – «Смотри, сука. Смотри, удавись.» А Бесов в паре метров от неё творил настоящий ад. Он развернул модель к себе лицом, его ладони жестко, до синяков, сжали её ягодицы, впечатывая девушку в своё натянутое тело. Брюнетка стонала почти ему в губы, её пальцы зарывались в его тёмные, идеально уложенные волосы, превращая их в месиво. Артём двигался грязно, фривольно, намеренно опускаясь руками под её одежду на глазах у всего зала, но его темные глаза оставались абсолютно трезвыми, холодными и бешеными. Он смотрел только на Дженнифер сквозь неоновый дым. Смотрел, как чужой лапает её бёдра, и чувствовал, как фантомная спичка, брошенная в бензин, взрывается, выжигая к ебеням все его попытки казаться безразличным. Это была война на уничтожение, где каждый из них пытался доказать, что ему плевать, сгорая при этом в адском пламени взаимной ревности. На Дженнифер в этот момент обрушился настоящий, горячий огонь. Светомузыка резала глаза, басы выбивали из груди остатки воздуха, а внутри неё всё просто разрывалось на куски от сумасшедших, сука, противоречий. Смотря на то, как Бесов впечатывает эту девицу в себя, как его татуированные пальцы сжимают чужие бёдра, Дженнифер едва сдерживала тошноту. Первая мысль, которая билась в её голове с бешеной яростью: «Какое же ты животное, Артём. Похотливый, конченый мудак». Из её воспоминаний мгновенно выплывали галлюцинации из ванны, кричащие, что он разрушитель, что он заберёт всё. Ей хотелось подойти и плюнуть ему в лицо, прямо в эти его фальшивые карие глаза. На секунду её затопило такое глухое, ледяное презрение, что она была готова прямо здесь, на глазах у всех, отдаться бывшему – просто чтобы показать Бесову, насколько он для неё пустое место. Показать, что её тело принадлежит другому, а сам Артём – лишь дешёвый эпизод, ошибка. Но в следующую секунду, когда Артём перехватил девицу ещё жестче, а та застонала ему прямо в шею, Дженнифер накрыла другая, пугающая волна. Чистая, блядская, животная ревность. У неё перехватило дыхание, а внизу живота всё стянулось в тугой, горячий узел. Бьянки с ужасом поймала себя на мысли, что на месте этой девицы сейчас должна быть она. Ей до безумия, до дрожи в коленях захотелось почувствовать эти грубые, сильные пальцы на собственной талии. Чтобы он её так вжимал в себя, чтобы от него пахло этим ментолом и парфюмом, чтобы он прожигал её взглядом сквозь этот грёбаный неон. Этот контраст между святостью её светлой магии и грязным, порочным желанием оказаться в его власти просто сносил крышу. Её разрывало от собственной беспомощности. Она ненавидела его за то, что он делает это на её глазах, намеренно уничтожая её остатки самообладания. И одновременно презирала себя за то, что её тело предательски реагирует на каждое его движение. Это было унизительно. Дженнифер двигалась в руках Кости, механически подстраиваясь под его ритм, но мысленно она уже горела в одном костре с Бесовым, проклиная тот день, когда вообще позволила ему к себе прикоснуться. К полуночи атмосфера в окончательно сорвалась с цепей. Алкоголь лился рекой, смешиваясь со шлейфом дорогих парфюмов, дымом кальянов и липким чувством недосказанности. Изрядно пьяны были абсолютно все, но Артём и Дженнифер, казалось, пили не ради веселья, а ради того, чтобы просто выжечь к чертям свои рецепторы. Бесов один за другим глушил стаканы с чистым виски, даже не морщась, а Бьянки методично уничтожала вторую бутылку игристого, уже напрочь игнорируя Костю, который уже еле стоял на ногах и пытался утащить её на диваны. Варвара, наблюдавшая за этим цирком со стороны, прекрасно видела всё. Магическое чутьё и женская интуиция кричали о том, что воздух в помещении буквально трещит от статического электричества. Между Бесовым и Бьянки летали такие искры, что можно было спалить этот клуб до основания. Когда Дженнифер в очередной раз потянулась к бокалу, Варвара резко перехватила её руку, пытаясь отобрать хрустальный бокал. – Так, кошка, хорош. Тормози, – строго произнесла рыжеволосая, заглядывая подруге в затуманенные, безумные глаза. – Ты сейчас просто в сопли накидаешься. Что с тобой происходит, блять? Ты из-за него сама не своя? Дженнифер резко дёрнула руку, едва не пролив спиртное на своё чёрное платье. Алкоголь начисто снёс её внутренние фильтры, оголяя всё то, что она прятала эти дни. – Меня раздражает этот придурок, Варь! Понимаешь?! – сорвавшимся, хриплым шёпотом выплюнула Бьянки, со злостью кивая в сторону Артёма, который у бара заказывал очередную порцию. – Он выводит меня из себя! Бесит его самоуверенная рожа, его грязные танцы с этой шлюхой, его фальшивые слова! Я видеть его, сука, не могу, меня наизнанку выворачивает от одного его присутствия! Варя замерла, внимательно всматриваясь в раскрасневшееся лицо Дженни, в её дрожащие губы и блестящие от подступающих слёз глаза. Опытная ведьма всё поняла за секунду. Дело было далеко не в обычной неприязни. Когда человека так яростно, до дрожи и матов полощет от другого – это не ненависть. Это полыхающее, блядское чувство, которое Дженнифер изо всех сил пыталась задушить. – Ох, Дженни… – тихо вздохнула Варя, качая головой. – Ты сама-то себя слышишь? Дело же вообще не в раздражении. Бьянки не захотела слушать. Она зарычала от бессилия, бесцеремонно вытащила из пачки в Вариных руках тонкую сигарету вместе с зажигалкой и, развернувшись на высоченных шпильках, буквально вывалилась из душного зала на закрытую курилку-балкон. На улице было прохладно, дождь наконец-то утих, оставив после себя тяжёлый, влажный воздух. На закрытом балконе, окружённом высокими туями в кадках, Слава Богу, никого не было. Дженнифер оперлась дрожащими руками о железные перила, поджигая сигарету с третьего раза. Она затянулась, позволяя горькому дыму обжечь лёгкие. Голова кружилась от дикой смеси алкоголя, никотина и эмоций. Глядя на ночные огни и слушая приглушённые басы из-за закрытой стеклянной двери, Дженни пыталась собрать разорванные мысли в кучу. Перед глазами всё ещё стоял Артём. Его руки на бёдрах другой, его сумасшедший взгляд сквозь полумрак танцпола. Зачем она притащила Костю? Кому и что она хотела доказать? Она ведь только сильнее загнала себя в тупик, понимая, что прикосновения бывшего вызывают у неё лишь глухое отвращение, в то время как от одного взгляда Бесова внутри всё взрывается. Артём заметил её исчезновение мгновенно. Ему было глубоко насрать на девушку, которая продолжала что-то лепетать ему на ухо, насрать на ребят и на это грёбанное день рождения. Стоило чёрному силуэту Бьянки скрыться за дверями балкона, как Бесов просто не смог удержать себя на месте. Его вела какая-то животная, непреодолимая тяга. Хладнокровие, которое он выстраивал днями, разлетелось к чертям под воздействием алкоголя и бешеной ревности. Дверь балкона тихо скрипнула. Дженнифер даже не обернулась – по тяжёлым, уверенным шагам и мгновенно сгустившемуся воздуху, она поняла, кто пришёл. – Куришь? – раздался сзади хриплый, вызывающий голос Артёма. – Не думал, что светлые ведьмочки так часто балуются такой хернёй. Что, Костик не удовлетворил на танцполе, пришла стресс снимать? Дженнифер медленно повернулась к нему, выпуская изо рта струйку дыма. Артём стоял опасно близко. Его рубашка была слегка расстёгнута, волосы взъерошены после танцев, а в глазах горел пьяный, дерзкий огонёк. Он намеренно вёл себя по-мудацки, пытаясь вывести её на эмоции, сорвать эту её напускную маску безразличия. – Пошёл нахер, Бесов. – тихо и отчётливо произнесла она, затягиваясь снова. – Иди к своей подстилке. Ты, кажется, был занят тем, что трахал её прямо на глазах у всех. Чего припёрся? Артём жёстко ухмыльнулся, сделав шаг вперёд и заставляя девушку вжаться спиной в перила. – А тебя это задело, да? Как же, великая Дженнифер Бьянки увидела, что мир крутится не только вокруг неё. Ты решила притащить своего бывшего, чтобы поиграть в счастливую любовь? Серьёзно, Дженни? Да этот твой Костя – просто пустое место. Ты с ним отыграться на мне решила?! – Да как ты смеешь вообще открывать свой рот! – Дженнифер сорвалась, её голос задрожал от ярости. Она ткнула тлеющей сигаретой в его сторону, едва не задев его грудь. – Ты – лжец и лицемер! Ты залез в моё сознание, ты устроил этот ад в моей голове, из-за тебя я осталась без сил! Ты просто тёмный человек, который идёт по головам ради грёбаного выиграша! Хватит делать из меня идиотку, Артём! Я всё видела! – Да сука, разуй ты свои глаза наконец! – рявкнул Артём, теряя остатки пьяного самообладания. Он резко перехватил её руку с сигаретой за запястье, заставляя разжать пальцы. Бычок упал на плитку, рассыпая искры. – Я не трогал твои силы! Сколько раз мне, блять, повторить, чтобы до твоего идеального мозга это дошло?! То, что ты видела – это ебаный морок! Нас стравливают, Дженни! Кто-то очень хочет, чтобы мы поубивали друг друга до финала! Я пришёл к тебе в гримёрку с этим ебанным кофе утром не для того, чтобы добить, а потому что мне, сука, важно было узнать, как ты! – Да мне плевать на твой кофе! – крикнула Дженнифер, на её глазах уже вовсю кипели слёзы, которые она больше не могла сдерживать. Она пыталась вырвать руку, но он держал намертво, прижимая её своим телом к железному ограждению. – Ты целуешь меня в подсобке, а через пару дней лапаешь другую бабу на моих глазах! Ты просто играешь со мной! Ты чудовище, Артём… – Да потому что я, блять, схожу по тебе с ума! – оглушительно выкрикнул Бесов прямо ей в губы. Этот крик эхом разнёсся по ночному балкону, заставив Дженнифер мгновенно замолчать и замереть. Её грудь прерывисто вздымалась, а дыхание перехватило. Артём тяжело, шумно дышал, его глаза бешено блестели в полумраке. Вся его напускная спесь, весь этот вызывающий тон и защитная агрессия слетели в одну секунду, обнажая дикую, кровоточащую правду. Он отпустил её запястье, но вместо этого его ладонь взметнулась вверх, жёстко, но одновременно трепетно обхватывая её лицо, заставляя смотреть только на него. Его пальцы зарылись в её гладкие волосы. – Да, Дженни, – уже тише, почти умоляюще, на грани хриплого шёпота произнёс он, и в его голосе сквозила такая подлинная, разрывающая боль, от которой у ведьмы перевернулось всё внутри. – Я эти дни сутками внушал себе, что это просто физиология. Внушал, что поцеловал тебя только ради того, чтобы ты завалила свой рот. Пытался верить, что мне похуй на тебя. Но это пиздёж. Меня наизнанку выворачивает, когда я вижу тебя с этим уёбком. Я ненавижу себя за это, ненавижу свою слабость, но я… я испытываю к тебе то, что не должен испытывать. Меня тянет к тебе так, что я дышать нормально не могу, если тебя нет рядом. Дженнифер застыла, глядя в его потемневшие глаза, в которых сейчас не осталось ни капли прежнего цинизма. Только оголённый, чистый провод их общей, сумасшедшей связи. Не дав ей вставить ни слова, Артём резко, ломая последние барьеры, накрыл её губы своими. Это был поцелуй на грани безумия – грубый, отчаянный, пропитанный горьким привкусом виски и мятной жвачки. Дженнифер от неожиданности вскрикнула прямо ему в рот. Остатки здравого смысла, ведомые той самой ледяной злостью и паникой, заставили её задергаться в его руках. Она упёрлась ладонями в его крепкую грудь, пытаясь оттолкнуть, вырваться из этой удушающей, лишающей воли ловушки. Она мотала головой, сжимая губы, а по её щекам продолжали катиться горячие слёзы. Но Бесов был непоколебим – он зажал её тело между собой и перилами так, что она физически ощущала каждый удар его бешено колотящегося сердца. Артём на секунду отстранился, тяжело, загнанно дыша прямо ей в лицо. Его лоб уткнулся в её лоб, а пальцы, запутавшиеся в её волосах, заметно дрожали. – Блять, Дженни… не мучай меня, – хрипло, почти мёртво выдохнул он, обжигая её губы своим рваным дыханием. И этот надрыв в его голосе стал финальной точкой. Грань окончательно стёрлась. Всё, что Дженнифер так яростно взращивала в себе эти дни – вся ненависть, все чужие мороки, вся удушающая ревность к темноволосой девице и фальшивая гордость перед Костей – всё это с треском взлетело на воздух. Поддавшись дикому, порочному импульсу, в котором алкоголь смешался с животным вожделением, она сама, намертво впилась в его губы ответным поцелуем. Дженнифер закинула руки ему за шею, наплевав на весь мир, на финал проекта и на саму себя. Теперь она кусала его губы, проникая языком глубоко и напористо, выплескивая в этом поцелуе всю ту боль и страсть, что выжигали её изнутри. Артём утробно, глухо зарычал от этой внезапной капитуляции. Его ладони мгновенно спустились с её лица на талию, до боли сжимая тонкую ткань чёрного платья и приподнимая её на шпильках, чтобы вжать в себя ещё плотнее, ещё жестче, стирая любые границы между им – тёмным циником и светлой ведьмой. Они не помнили, как оторвались от перил балкона, как миновали тёмный коридор и за какой именно дверью скрылись от чужих глаз. Пространство вокруг них схлопнулось до размеров уединённой закрытой комнаты, утопающей в густом, порочном полумраке. Здесь не было окон – лишь багровая, неоновая подсветка, которая зловеще и сексуально очерчивала контуры кожаных диванов и стальной шест, возвышающийся посреди небольшого подиума. Очередная приватная зона для особых гостей клуба, ставшая для них персональным чистилищем. Дверь захлопнулась с глухим щелчком, и в ту же секунду они буквально набросились друг на друга. Сдерживаться больше не было сил, алкоголь и первобытная страсть окончательно выжгли весь здравый смысл. Артём толкнул Дженнифер к стене, на ходу срывая с себя пиджак и швыряя его куда-то на пол. Его ладони, горячие, сумасшедшие, бесцеремонно взлетели по её бёдрам, задирая подол чёрного мини-платья. Бьянки в ответ рвала пуговицы на его рубашке, хныча прямо ему в губы от удушающего нетерпения. Ткань трещала под её пальцами. – Скажи, что ты моя, Дженни… Скажи это, блять, – хрипел Бесов, покрывая её шею и ключицы жёсткими, оставляющими багровые отметины, но такими желанными поцелуями. Его дыхание обжигало влажную кожу. – Я ненавижу тебя, Бесов… Ненавижу, – шептала она в бреду, закидывая голову назад и впиваясь ногтями в его крепкие плечи. – Пожалуйста.. – шептала она почти умоляюще, до конца не осознавая чего именно просит. Её слова окончательно сорвали у него резьбу. Он подхватил её под ягодицы, заставляя Дженнифер обвить его талию ногами, и в несколько размашистых шагов донёс до широкого кожаного дивана. Фурнитура её туфель на шпильке глухо стукнула о подлокотник, когда он повалил её на спину, тут же наваливаясь сверху всем своим тяжёлым, горячим телом. Красный неон делал её кожу похожей на чистый мрамор, а размазанная помада и блестящие глаза заставляли Артёма окончательно терять человеческий облик. Он аккуратно, но уверенно подцепил пальцами тонкое кружево её белья, стягивая его прочь и отбрасывая в сторону. Теперь между ними не осталось вообще ничего. – Смотри на меня, – попросил Артём, его голос внезапно смягчился, потеряв былую агрессию, но оставаясь до предела глубоким. Он перехватил её руки и бережно прижал их ладонями к мягкой коже дивана над её головой, переплетая свои пальцы с её. Его карие глаза потемнели до черноты, в них отражался багровый неон. – Смотри на меня.. Дженнифер судорожно вздохнула, её грудь высоко вздымалась под его пристальным взглядом. Она не ответила, лишь крепче сжала его пальцы, встречая этот безумный, обнажающий душу взгляд. Бесов вошёл в неё одним мощным, глубоким толчком, загоняя себя внутрь до самого основания. Бьянки громко, сорванно вскрикнула, выгибаясь в пояснице, и тут же зажмурилась, ловя губами ртом воздух. Ощущение его внутри было таким острым, правильным и крышесносным, что у неё перед глазами вспыхнули миллионы неоновых искр. Всё её существо вибрировало от этой дикой, грязной и одновременно невероятно нежной химии. – Артём… Боже… — со стоном выдохнула она, когда он начал двигаться. Он задал бешеный, рваный, но удивительно чуткий темп. Каждый его толчок был тяжёлым, властным, выбивающим из неё остатки воздуха, но в каждом движении читалась какая-то пугающая, трепетная забота. Он словно пытался не просто взять её тело, а залечить все те раны, что они нанесли друг другу за эти дни. Артём отпустил её руки, и Дженнифер тут же вцепилась пальцами в его взмокшую спину, царапая кожу, подтягивая его к себе ближе, требуя ещё больше этой сладкой, изнуряющей близости. Бесов двигался страстно, полностью растворяясь в ней. Он перехватил её за бёдра, его ладони бережно, но крепко зафиксировали её талию, заставляя принимать каждый толчок ещё глубже и чувственнее. Парень хрипел ей на ухо, нежно прикусывая мочку и толкаясь медленнее, но глубже, доводя её до самого края. — Скажи мне.. Кого ты хочешь? Кого?! – Тебя… Только тебя, Артём! Быстрее, прошу… – Дженнифер уже ничего не соображала, её защита была стёрта под ноль. Она двигалась навстречу его толчкам, полностью растворяясь в этом багровом мареве, которое на самом деле было лучшим, что случалось с ней в жизни. Напряжение внутри неё закручивалось в тугую, звенящую пружину. Стены комнаты, шест на подиуме, красная подсветка – всё поплыло, превращаясь в сплошной багровый шлейф. В какой-то момент Артём наклонился и накрыл её губы нежным, но глубоким поцелуем, забирая её стоны себе, и сделал несколько финальных, сокрушительных толчков. Дженнифер закричала ему в губы, уже не сдерживаясь, когда её накрыла мощная, удушающая волна оргазма. Всё её тело задрожало в судороге, мышцы внутри неё крепко сжались, и Бесов, утробно, по-звериному зарычав, кончил следом, содрогаясь всем телом и выплёскивая в неё всю ту ярость, ревность и страсть, что копились в нём эти бесконечные три дня. Он упал грудью на её тяжело вздымающееся тело, утыкаясь лицом в её пахнущие ванилью и пионами волосы. Они оба дышали так, словно только что пробежали марафон, а в закрытой комнате ещё долго стояла звенящая тишина. Артём бережно гладил её по спине, целуя в макушку. На этот раз спичка не просто подожгла бензин – она взорвала их мир к ебеням, но оставила на пепелище что-то по-настоящему живое.