Пока ты рядом. Attack on Titan AU

Выход назначили на рассвет. Двор был серым, вязким от снега и мокрого ветра. Снег не падал красиво — он летел боком, цеплялся за плащи, за ресницы. Лошади били копытами по камню, фыркали, дёргали поводья. Люди двигались быстро и молча, потому что на холоде разговоры расходуют силы, а силы сегодня стоили дороже обычного. У ворот уже стояли четыре группы. Не в одной колонне, а в четырёх линиях — каждая со своим темпом и своей задачей, но под одной картой и одним решением. На плащах быстро темнели мокрые пятна. На металле выступал иней. Кто-то поправлял шарф, кто-то проверял крепления на УПМ, кто-то напряженно вглядывался в серое марево, стараясь вычислить скрытую угрозу до её появления. Эрвин вышел во двор последним. Не торопясь. Его присутствие не добавляло тепла — оно добавляло порядок. Он остановился так, чтобы видеть всех сразу, и прошёлся глазами по людям, как по списку. — Цель — продвинуться дальше на север, — сказал он. — Данные важны. Возвращение важнее. Если ситуация выходит из-под контроля — отходите. Без попыток «дожать». Никто не ответил вслух. Ответом было то, как люди подтянулись, как перестали переминаться, как сделали шаг ближе к своим. Леви стоял у своей группы чуть впереди. Лина — рядом, в привычной дистанции. В её движениях не было суеты: она проверяла крепления коротко и быстро, мысленно ставя галочки напротив каждого ремня. Феликс держался по другую сторону. Он выглядел бодрее, чем позволяла погода: усмехался, подбрасывал поводья, воспринимая метель как мелкое неудобство. Гейл стоял чуть сзади, смотрел по линии лошадей, подмечая, кто нервничает. Он не говорил лишнего, но пальцы на перчатке время от времени стучали по рукояти — привычка, которую выдаёт не страх, а готовность. Чуть позади — Петра, собранная и молчаливая, с тем вниманием в лице, которое не требует слов. Рядом с ней держались ещё двое из отряда Леви — Олуо и Эльд: один с прищуром и напряжением, которое он прячет под обычной дерзостью, другой ровный, наблюдающий, будто уже фиксирует, где кому окажется нужно место. — Держитесь на глазах, — сказал Леви. Он не повышал голос, но его услышали сразу. — Вышли — работаем. Начнёте разлетаться — я соберу вас обратно. По частям. Феликс ухмыльнулся. — Тепло и забота, как всегда. Лина даже не посмотрела на него — просто подтянула ремень. Группа Закариаса стояла дальше. У них не было привычного новичкового беспокойства: это были люди, которые давно поняли, что за стеной их не ждут. Сам Закариас выглядел спокойнее других. Он не вертел головой, не суетился. Просто стоял и втягивал носом воздух, доверяя своему обонянию больше, чем картам. Хандже держалась ближе к центру. Сегодня она не была «живой идеей». Она была собранной, внимательной, с папкой под плащом и лицом, на котором не было места улыбке. Рядом с ней — её небольшая группа для фиксации наблюдений: двое бойцов, которые умели не отвлекаться, и связной для сигналов. Эмили стояла со своей маленькой четвёркой. Тео, Крис, Филип и Карл держались плотной связкой. Жесты заменяли им слова. Они выглядели настроенными — так, как настраивают механизм: без лишних деталей, только нужное. Эмили прошла вдоль них и коротким движением поправила воротник Карла — не нежно, а так, как поправляют то, что мешает. — Вниз не смотри, — сказала она тихо. — Смотри на линию и край. Если кто-то выбивается — говоришь сразу. — Понял, — ответил Карл. Крис хотел что-то сказать, но передумал, только сжал челюсть. Её внимание зацепилось за его руки — пальцы побелели от напряжения. — Не ломай поводья, — сказала она. Крис выдохнул и разжал хват. Ворота открылись тяжело. За стеной всё выглядело шире и холоднее. Поле было белым листом, который ветер пытался стереть. Снег ложился слоями, скрывая старые следы, а новые делая подозрительно ровными. Колонна вышла и выстроилась по линиям. Сначала темп был уверенный. Лошади ещё были тёплые. Люди ещё не успели почувствовать, как мороз начинает съедать суставы. Но чем дальше уходили, тем больше ледяной ветер сковывал движения. Дышать становилось неприятно. Снег забивался под воротник. Пальцы немели, и даже простое «подтянуть ремешок» требовало усилия. Хандже ехала в центре, проверяя по очереди линии. Она не говорила много. Иногда бросала короткую команду, иногда показывала рукой направление. Закариас держал свою группу ровно, будто у него внутри был метроном. Леви время от времени оглядывался назад — не проверяя, все ли на месте, а оценивая дистанции. Лина и Феликс держались так, как он привык: достаточно близко, чтобы прикрыть, и достаточно далеко, чтобы не мешать. Гейл оставался на линии, помогая тем, кто сбивался. Петра шла чуть выше общей линии, беря на себя чужие слепые зоны — там, где зрение подводило. Эльд держал правее, ближе к тем, кто мог провалиться в темп от холода. Олуо ехал, возмущаясь снегопадом на каждом шагу, но расстояние держал идеально. Рельеф начал меняться ближе к середине пути. Сначала поле стало бугристым. Потом появились тёмные пятна камня. Затем — выступы. Скалы торчали из снега, как обломки, и снег на них лежал иначе: не пухом, а пластами. Эмили подняла голову и почувствовала неприятный узел в груди. Горы. Не высокие, но достаточно, чтобы проходы стали узкими, а верх начал решать всё. Когда впереди показалось ущелье, колонна сама собой замедлилась. Скалы сомкнулись с боков, небо стало узкой полосой. Снег лежал на уступах тяжёлыми шапками. Внизу — проход, заваленный рыхлым слоем. Ветер внутри шёл по-другому: бил в лицо прямыми порывами и возвращал звук эхом, будто ущелье отвечало на каждую команду. Командиры собрались ближе. Эмили не подъехала в центр сразу — сначала посмотрела вверх, и только потом подошла к группе. Она достала из памяти карту, прикинула расстояния — это заняло секунду. — В такую погоду бой здесь — почти гарантированный сход, — сказала она и указала рукой на уступы. — Снег лежит тонкой линией. Если нас прижмут внутри, верх станет оружием против нас. Хандже перевела взгляд туда же. — Зимой активность титанов ниже, — сказала она. — Мы это видели не раз. Меньше контактов у стен, меньше выходов. В мороз они вялые. Это шанс пройти дальше, пока окно открыто. Эмили молчала несколько секунд, считая. Обход поверху — лишних полдня по открытому хребту, на ветру, без укрытия. К темноте они не успеют, а ночевать за стенами зимой — отдельный способ умереть. Назад — значит сорвать всю операцию, ради которой подняли четыре группы. Ущелье опаснее всего по сходу. Но если титанов не будет — а зимой их быть не должно, — оно короче, и его стены дают укрытие от ветра и пространство для манёвра. Она взвесила это вслух, коротко, для всех: — Поверху — потеряем день и людей на холоде. Назад — сорвём выход. — Пауза. — Идём ущельем. Быстро, без остановок. Ставим на то, что контакта не будет. Это было её решение. Она это понимала. И назвала его так, чтобы потом не прятаться за чужими спинами. Леви посмотрел на проход, потом на линию людей. Он не отменил её расчёт. Он его принял. — Согласен, — сказал он коротко. И добавил, обозначая рамку: — Идём быстро. Без «проверю». Любая странность — не геройствуем, отходим. Сигналы — по схеме. Закариас поднял голову, потянул носом воздух. — Снега много, — сказал он. — И лежит плохо. — Знаю, — ответила Эмили. — Поэтому быстро. Хандже подняла руку. — Ракеты: красная — титан. Чёрная — аномальный. Фиолетовая — авария, подбор, потеря темпа, захват. Синяя — общий отход. Зелёная — смена направления. Повтор по линии. — Кто увидел сигнал — повторяет дальше, — добавила Эмили. — Не гадает, «показалось или нет». Отряды двинулись в ущелье. Звук внутри стал плотнее. Копыта били по снегу громче, эхо возвращало всё назад. Лошади шли осторожно. Снег под ними иногда проваливался, и это заставляло людей напрягаться каждый шаг. Эмили держала свою группу ближе к середине прохода. Карл начал уходить к стене. Она коротко перехватила его повод и вернула на линию. — Не туда, — сказала она. — Понял, — выдохнул Карл. Крис глухо ругнулся. Филип молчал, но глаза у него постоянно метались вверх. И тут ущелье щёлкнуло. Сначала — треск. Глухой, изнутри снега, как будто там ломается толстая доска. Потом — движение. Сугроб впереди поднялся пластом. Из него вышла рука, облепленная снегом, и ударила вниз. Удар пришёлся по лошади и человеку. Копыта взлетели в воздух, тело смяло между пальцами, как ткань. Крик был короткий — ровно до того момента, пока челюсть не треснула. Кровь брызнула на белое и сразу стала чёрной от грязи и снега. Второй титан поднялся справа. Он был меньше, но двигался рывками, слишком быстро, будто у него нет веса. Третий появился слева. Четвёртый — сзади, перекрывая выход, и сразу полез к лошадям, будто понимал, что сломает строй быстрее всего. — КРАСНАЯ! — крикнул кто-то. Алая ракета вспыхнула в небе. Почти сразу — ЧЁРНАЯ. Аномальные. Зимой. Активные. Слаженные. Та секунда, в которую Эмили поняла, что её ставка не сыграла, была короткой и ледяной. Она была права про сход. И ошиблась в главном — в том, на что поставила. Их тут не должно было быть. Но они были. Времени на вину не осталось. Они не шли как обычно. Они резали проход: один в центр, второй в хвост, третий вверх на насыпь, четвёртый — по лошадям. Как будто их разложили по ролям. Леви сорвался вперёд, и это выглядело не как порыв, а как устранение аварии: если центр ломается — умирают все. — Вверх! — его голос ударил по камню и вернулся эхом. — Дистанция! Руки режем! Не лезем под хват! Петра ушла вверх вместе с Линой — их тросы щёлкнули почти синхронно. Петра вышла чуть выше линии, срезала пальцы у титана, который тянулся к лошадям, и кисть дёрнулась, выпуская поводья вместе с куском плоти. Снег под ним мгновенно потемнел. Лина ударила по другой руке, и пальцы отлетели в снег. Кровь расплескалась по камню и по плащу. Феликс работал ниже. Срезал сухожилия, не давая рукам схватывать. Титан ударил по нему наугад — задел плечо. Ткань разошлась, кровь пошла быстро. Феликс перекосился, но продолжил двигаться, будто боль — не повод останавливаться. Эльд, держась ближе к правому краю, выдернул из-под удара бойца, который споткнулся в рыхлом снегу: хватка титана прошла по пустому месту, оставив в воздухе свист — как промах топора. Олуо врезался следом, прикрывая, и бросил резкий взгляд назад — проверяя, не ушёл ли кто-то в панике к стене. Гейл держался рядом с Леви и ловил тех, кто терял темп. Один молодой солдат выстрелил тросом в снег, сорвался и повис. Гейл дёрнул его вверх так резко, что тот захрипел. — В камень цепляй! — рявкнул он. — Ты хочешь тут сдохнуть? Хандже в центре давала команды без эмоций, как по списку. — Фиолетовая! — крикнула она, когда увидела захват на левом фланге. Фиолетовая ракета взлетела и вспыхнула. Эмили была левее, там, где проход сужался к расщелине. Один из аномальных развернулся на её группу, будто выбирал, где теснее. Он шёл туда, где нельзя развернуться, где любой рывок — удар о камень. — Тео, не один! — крикнула Эмили. Тео уже ушёл. Трос, рывок, попытка выйти на шею. На секунду казалось, что он успевает. Титан повернул голову слишком резко. Рука взлетела коротким, точным движением и сбила траекторию. Тео швырнуло о скалу. Кровь сразу потекла по виску, он повис на тросе, цепляясь за остатки сознания. Эмили не стала кричать «Карл — к нему». Карл был дальше, Крис скован, Филип не успевал. Ближе всех была она сама. Она ушла вверх и вбок, не на титана — к Тео. Расчёт был холодный и быстрый: не геройство, а арифметика. До него четыре секунды, до титана — нет смысла, он уже отвернулся за новой целью. Трос щёлкнул в уступ над Тео. Эмили подтянулась к нему рывком, поймала ослабевшую руку, рванула его повод на себя. — Держись за меня. Не виси. Тео замычал, но пальцы сжал. Она потащила его вниз и вбок, к камню, где их не достанет рука, — не красиво, не плавно, а волоком, на одной злости и тросе. Бок отозвался болью при каждом рывке. Она не обратила внимания. Внизу она почти сбросила Тео Крису на руки. — Уводи. Назад по линии. Живо. Крис схватил его, и оба пошли к выходу. Эмили выдохнула — на секунду показалось, что успели. И в эту секунду аномальный, которого добивал Леви, ударил. Леви был на его руке — резал сустав, сухожилие, гнал тварь к земле, чтобы расчистить центр прохода. Они с Эмили оказались ближе всех к титану и дальше всех от выхода: двое, кто до последнего держал середину, пока остальные уводили раненых. Титан, ослеплённый болью, с размаху ударил рукой по скале. И это стало точкой. Сверху посыпалась снежная пыль. Потом треснул пласт — глухо, тяжело. Как будто ущелье решило, что хватит. — УХОДИ! — Леви успел крикнуть Эмили, уже срываясь с руки титана вниз. Кто-то выстрелил синюю. Синяя ракета вспыхнула и тут же потерялась в белой мгле. Эмили рванула трос к выходу. Поздно. Сход начался стеной. Снег не летел — он давил. Забивал проход, гасил звук, превращал людей в тёмные точки. Лошадей валило, людей сбивало, крики становились короткими и глухими. Ниже, у лошадей, одного парня накрыло сразу — снежная стена погребла его моментально, полностью скрыв под собой. Рядом чья-то рука вынырнула из снега и тут же пропала снова. Лина успела уйти в сторону и выдернуть Феликса. Петра срезала трос и ушла следом, прикрывая их сверху, пока белое не накрыло край прохода. Гейл рванул к краю, вытащил двоих молодых; один из них упал и захлебнулся снегом, пока его не подняли. Эльд пытался вытянуть ещё одного — пальцы скользили по мокрой ткани плаща, и на секунду казалось, что успевает... но снег сел тяжёлым пластом, и рука исчезла. Эмили и Леви были глубже всех. Их не «свалило вместе» — их просто накрыло одной стеной, двоих, кто дольше всех оставался в центре. Последнее, что Эмили увидела перед тем, как белое сомкнулось, — тёмный силуэт Леви в паре метров, тоже сорванный вниз. Потом не стало ничего, кроме давящей тяжести и темноты. Белое смяло ущелье. Когда всё село, проход стал другим: не коридор — завал. Местами ещё осыпалось мелко. Где-то торчал кусок плаща. Где-то — неподвижная нога, странно выгнутая в снегу. Кто-то погиб. Кто-то оказался по одну сторону. Кто-то — по другую. И теперь вопрос был не в том, что план «плохой» или «хороший». Вопрос был только один: сколько людей ещё можно вытащить из этого снежного плена.