Само совершенство

Волейбольный зал затих. Парни расположились на полу, подобрав ноги, и устало взирали на капитана. Тренировка была продуктивной, даже Кетани, будучи воплощением проснувшегося вулкана, проглотил свою лаву обратно, смирно наблюдая за магнитиками, скользящими по белоснежной доске. — Наша расстановка напрямую зависит от противника, — начал Ойкава, попеременно всматриваясь в каждого из товарищей. — Если будет сделан упор на защиту, значит, сосредотачиваемся на атаках с дальней линии. Соответственно, чем больше возьмем очков с подач, тем лучше. Длинные пальцы водили от одного магнита к другому для явной демонстрации сказанного. — Никто не летит впереди паровоза, мы страхуем, но не мешаем друг другу. Свирепый-пес-чан, это тебя касается. — Понял, — буркнул Кетани, отвернувшись в сторону. — Если нам встретится кто-то ориентированный на нападение, распределяем обязанности. В случае, когда нельзя заблокировать атаку, — ограничиваем траекторию удара и принимаем. Понятно, что все контролировать не получится, но мы должны быть готовы к сильным и быстрым подачам. — Ты про чудесную быструю Карасуно? — поинтересовался Матсукава, которому удалось заблокировать ее в решающий момент. Руки после игры еще час жгло. Мощный был бросок. — Про нее родимую, — Ойкава поджал губы. Если Тобио прислушается к совету, а коротышка научится бить куда надо, то их игра выйдет на новый уровень. Любопытно до зуда! — Вполне возможно, они стали лучше. Потому отталкиваться от прошлого матча не стоит, — заключил капитан. — Но и мы не промах. Теперь по домам. Завтра продолжим отрабатывать силовые подачи. — Да! — ребята вскочили и принялись убирать зал, прежде чем уйти на заслуженный отдых. — Но ты, конечно, останешься, — Иваизуми встал рядом, наблюдая за суматошной уборкой. — Еще рано, а мне заняться нечем. — А уроки? — Ты моя мамочка, Ива-чан? — Чеее? — взгляд Ива-чана стал один в один как у мамочки, готовой дать ремня своему нерадивому отпрыску. — Прости-прости, — замахал руками Тоору, понимая, что в последнее время слишком много подзатыльников получал от друга. Так и мозги растерять недолго! — Успею. Я ведь прилежный ученик, забыл? — Скажи это англичанке. * В роду Кацуми точно были ёкаи, иначе как объяснить ее сверхъестественное умение убеждать? Совсем недавно они разыгрывали мяч с углового на футбольном поле, отрабатывая и атаку, и защиту одновременно, а теперь движутся в противоположном направлении, в сторону волейбольного зала. Когда успела уговорить? Каким образом убедила? Все как в тумане. — Ты с самого начала знала, куда мы пойдем, поэтому просила взять еды побольше? — Мегуми сузила глаза, пытаясь взглядом высверлить правдивый ответ сквозь подпрыгивающие золотистые локоны. — Ты чересчур подозрительна, Мегс, — усмехнулась Кацуми. — Ну да, я просила взять больше, чтобы утолить голод после затяжной тренировки, и да, я тоже прихватила сок и четыре стакана, но это просто совпадение! — Ты смеешься надо мной, — покачала головой Мегуми. — Точно смеешься. — Я просто хочу увидеть Иваизуми. Твой солнечный красавчик такой же отбитый трудоголик, как и ты, а я хочу кусочек счастья. Малюсенький такой. Ты мне поможешь? Мегуми тяжело вздохнула. Будто у нее есть выбор! По мере приближения к залу сердцебиение учащалось, наверняка от быстрой ходьбы! Может, сказывалась тренировочная нагрузка? Да, они действительно выложились на… восемьдесят пять процентов, если бы не ворожба Юны, то и до ста бы дошли! Но этого все равно хватило бы, чтобы заставить организм работать в учащенном темпе. Мегуми поморщилась. Да кого она обманывает! Сердце стучит как бешеное от одной мысли об Ойкаве. Как же невообразимо тупо! Хотелось сбежать, влететь в свою комнату и спрятаться под сотней одеял, но разве можно бросить Кацу одну? К тому же… к тому же в прошлый раз было так хорошо. Мегуми чувствовала себя мышкой перед вкуснейшим кусочком сыра, правда, к восхитительному аромату примешивался подозрительный металлический запах, но чувство голода явно перевешивало чувство тревоги. Да, конструкция странная, какие-то пружины, скобы, крючок, но сыр же точно вкусный! Девушка потрясла головой. Можно и зернышки погрызть. — Мегси-чан! Кацу-чан! Вот это приятный сюрприз! — голос, удивленный и радостный, заставил ее выбросить из головы нелепые ассоциации, чтобы немедля раствориться в глазах цвета теплого шоколада. Пожалуй, это даже лучше, чем сыр… — Добрый вечер! — в один голос ответили девушки, глядя каждая на своего волейболиста. Появление девчонок стало неожиданностью. То-то Иваизуми все время на дверь пялился, как будто сбежать хотел! Оказалось, совсем наоборот. Но разве можно его винить? Знай Тоору о визите заранее, то наверняка бы также дергался при малейшем движении у входа. Хотя почему? Действительно… Почему? — Надеюсь, мы не слишком отвлекаем… — неловкая улыбка расцвела на губах Синохары, чтобы спустя секунду раствориться в потоке воздуха, призванном сдуть упрямый локон, который самовольно атаковал глаза и лоб и не отступал даже после нескольких попыток его приструнить. Вот почему. Ойкава невольно улыбнулся, смакуя еще один забавный штрих в образе сурового капитана. Невероятно очаровательного в своей суровости и беззащитности, совсем как котенок, внезапно зарычавший на льва и подчинивший его себе. — Передышка в приятной компании — это как раз то, что нужно, да, Ива-чан? — обратился он к товарищу, едва сдержав умилительный возглас. Однако Ива-чан слишком увлекся беседой с Кацуми, чтобы слышать хоть что-то — если рядом разорвется атомная бомба, и то не заметит. — Ива-чан потерян, — констатировал Ойкава. — Кацу-чан тоже, — добавила Мегс. И чего удивляться? Юна — тот социальный клей, который мог припаять Мегуми абсолютно к любой компании, но сейчас вся ее вязкость была направлена на одного конкретного человека. Как видно, придется барахтаться в бассейне, полном неуклюжих разговоров и физической неловкости, самостоятельно. Хорошо, что они взяли перекус! За едой можно не разговаривать. — Хочешь попробовать мои вишенки? — Мегуми нырнула в сумку в поисках угощения. Засахаренные вишни — это буквально лучшее, что придумали люди после шоколада. — Ох, Мегси-чан, не торопись ты так, мы ведь еще даже не обручились! — не удержался Ойкава, глупо захихикав. — Что? — глаза девушки расширились до размеров Юпитера, а лицо покрылось красными пятнами. — Ойкава-сан! Дурак! — воскликнула она в праведном гневе. — Можешь дать ему подзатыльник, — вдруг вмешался Иваизуми. — На время моего отсутствия делегирую эту обязанность тебе. — 29 сентября. 19.40. Сегодня первый раз, когда Мегси-чан назвала меня дураком, — начал Ойкава голосом новостного диктора. — И явно не последний, — огрызнулась девушка. — Я на это надеюсь. Нелепая шутка на грани приличия, призванная смутить, парадоксальным образом заставила почувствовать себя увереннее. Главное — подолгу не смотреть в глаза. Глубокий шоколадный оттенок его глаз завораживал, она буквально чувствовала, как тает на языке сладко-горький вкус. Изумительно… Девушка отвела взгляд, сосредоточившись на поедании вишневого пирога. Они сидели прямо посреди зала, организовав мини-пикник, и слушали щебетание Юны. Больше всех слушал, конечно же, Иваизуми. Он так внимательно вбирал в себя каждое слово, как будто в конце встречи его обяжут сдать письменный экзамен по каждой озвученной теме. Губы Мегуми дрогнули в легкой улыбке. Кто бы мог подумать, что за типичнейшим клише романтичных дорам так увлекательно наблюдать в реальной жизни? — Обо мне думаешь, Синохара-чан? — подмигнул Ойкава, по-лисьи щурясь. Мегуми на мгновение растерялась, мысли в голове разлетелись, как стопка бумаг от мощного порыва ветра. Хоть одну бы поймать! — Четыре процента, — выдала она как на духу. — Что? — левая бровь парня чуть приподнялась, как и уголки тонких губ. — Э… шанс забить с розыгрыша углового. — Ух ты, довольно впечатляющая точность, — усмехнулся Ойкава. — А каков шанс победить в следующем матче? — Сто процентный. Ладно, девяносто пяти. — Мне нравится твоя уверенность. — Скорее вера… Вера, что, если мы выложимся полностью, то достигнем нужного результата. Впрочем, девочки в хорошей форме, соперники нам знакомы, не думаю, что они выкинут что-то неожиданное. Ойкава видел, как в янтарных глазах девушки загорается решимость. Вот она, неуловимая красота мгновения. — Почему ты так много тренируешься? — вдруг спросила она, и на этот раз Ойкава оказался не готов дать быстрый ответ. Вспомнилось непроницаемое лицо Ушиваки в финале отборочных средних школ. Он глядел на него сверху вниз, как на насекомое, которое легко придавить ботинком. — Банальнейшее желание стать лучше, — пожал плечами Тоору. — Нет, я, конечно, и без того ослепительно хорош, но нет предела совершенству. А ты? Мегуми едва не подавилась яблочным соком. Да уж, если задаешь вопрос собеседнику, будь готова ответить сама. Иначе лучше и вовсе молчать. — Так я чувствую себя собой… — она замялась. Как странно должно быть звучит такое признание. Он ведь спортсмен, а не мозгоправ, вываливать свою тревожность… — Понимаю, — произнес Ойкава серьезно, а затем добавил: — примерно на восемьдесят пять процентов понимаю. Мегуми улыбнулась. Он, как видно, не может оставаться серьезным на сто процентов. Быть серьезным сто процентов времени. Но увидеть крошечный след этой серьезности все же приятно. * Ойкава шел по улице, освещенной фонарями, где вовсю кружили мотыльки, и подбрасывал мяч в воздух. «Мяч к твоей руке прирос, что ли? Почему ты никогда его не выпускаешь?» — однажды возмутилась мама, когда сын в очередной раз стукнулся головой о столб, поскольку, увлекшись верхним приемом, не заметил препятствия на пути. Ну что поделать. Мастер никогда не расстается со своим оружием. В голове крутились сцены прошедшего вечера. Мегуми, усердно пытающаяся принять мяч. Мегуми, получающая мячом по лбу. Мегуми, увязающая в сетке, не рассчитав расстояние до броска. Мегуми, изящно отбивающая мяч ногой. Слишком много Мегуми. И ее слова напоследок. «Я ведь обещала больше не отступать». Обещала. Не отступать. Почему фраза кажется такой знакомой? Почему ее лицо… Глаза Ойкавы расширились, а мяч, подброшенный вверх, завис в воздухе, чтобы неминуемо упасть прямо на голову растерянного хозяина. Он вспомнил! Вспомнил, как три года назад после поражения Шираторидзаве брел по коридору, переполненный отчаянием и злостью. Они заняли второе место. Почетное, но недостаточное. Столько усилий, столько стараний, чтобы вновь проиграть! Вдруг на его пути выросла девочка в футбольной форме Китагава Даити. Она посмотрела прямо на него и сказала: — Твой путь к вершине только начался. И ты обязательно на нее взберешься. А я больше не буду отступать. Ее голос звучал твердо и решительно. Ее взгляд излучал непоколебимую веру. В него. В себя. В них обоих. Ни грамма сочувствия и жалости к проигравшему. Лишь уверенность, что однажды он победит. Они победят. Ойкава раскрыл рот, чтобы ответить, но девочка, поклонившись, сбежала. Тот момент сработал как переключатель в мозгу. Он вернулся в зал, принял награду как лучший связующий и пообещал Иваизуми: «Мы покажем Широторидзаве, кто тут босс!». После они поступили в Аобаджосай и продолжили сражаться. Более того, их бой еще не окончен. — Так это была ты, Синохара Мегуми, — невесомая улыбка коснулась тонких губ, пока парень недвижно стоял, утопая в воспоминаниях.