Забытый край

      Под пальцами чавкнула влажная от крови земля, когда я на четвереньках подползла к лежащей в траве Мине. Рядом лежал драконий страж и под булькающие звуки захлёбывался собственной кровью. Нож Мины всё ещё торчал из его шеи.       Но мне было всё равно на него. Я не могла оторвать взгляда от остекленевших тёмных глаз своей подруги.       На щеках всё ещё алел румянец, губы пока не успели побледнеть, но её взгляд застыл, направленный в небо, мимо меня.       «Ашайа» — воспоминание звонкого, как колокольчик, голоса вспыхнуло в сознании. И потухло. Весь мир потух.       Жар, одолевавший меня до этого момента, схлынул. Зверь ушёл глубоко на задворки души. Внутри была только пустота и тишина. Я ничего не видела, ничего не слышала, ничего не хотела.       Я сидела, пока время шло мимо. Секунды. Минуты. Вечность.       А потом грубая, сильная рука вцепилась в моё плечо и дёрнула вверх.       — Шиа!       Голос Люка. Хриплый, сбитый. Я не сразу поняла, что он кричит.       — Ранена? — Руки прошлись по моим плечам, ощупали одежду. Я была цела. — Вставай, бездна тебя задери!       Он рванул меня за руку, поставил на колени, потом на ноги. Я не сопротивлялась.       — Уходи в лес, Шиа.       Заглянул мне в лицо. Взгляд сосредоточенный, напряжённый, решительный.       Я только вяло смотрела в ответ.       — Мина… Его губы сжались в тонкую нить, а желваки напряглись. Он держался. Справлялся лучше, чем я.       — Да. Я вижу. Ей уже не помочь, но помоги себе. Нужно уйти отсюда, Шиа.       Я пожала плечами. Совсем как он тогда, после сказки Мехтаба. Ноги всё равно меня не слушались.       — Бездна.       Его рычание сквозь зубы не тронуло меня, но Люк не собирался сдаваться. На секунду он обернулся на бушующий бой, выругался, а потом резко обхватил меня за талию, закинул на плечо и побежал.       Где-то там всё ещё сражались люди Мехтаба и Драконья Стража, а я смотрела на оставшуюся лежать в траве Мину.       А потом я увидела его. Человек с когтем спустился с дороги, прошел совсем рядом с телом Мины, не удостоив её и взгляда. Он смотрел прямо на нас. Губы были растянуты в улыбке. Как будто всё, что искал ранее, было перед ним.       Моё сердце дёрнулось. Ещё ничего не закончено.       Люк бежал мимо деревьев. Я чувствовала, как его плечо врезается мне в живот, как каждый шаг отдаётся в рёбрах. Мир вокруг качался, мелькали стволы, ветки хлестали по лицу, по рукам. Люк замедлился, видимо, посчитав, что унёс меня на достаточное расстояние.       — Он догонит нас. — Просто факт, стёкший с губ. Мир всё ещё был для меня туманом.       — Что? Кто?       — Человек с когтем на руке…       Люк обернулся. Выругался. Снова побежал. Резко изменил направление. Мы выскочили на свободную от подлеска проплешину, остановились. Секунду он цепко озирался по сторонам, потом рванул к границе проплешины, и мы нырнули в кусты между двумя поваленными стволами. Люк опустил меня на землю там, где растительность была особенно густой.       — Будь здесь и ни звука!       Я резко вскинула голову и мёртвой хваткой вцепилась в его рукав. Так уже было. А теперь она лежала в траве с застывшим взглядом.       — Я не Мина. — Люк мягко выпутался из моей хватки и извлёк меч из ножен. — Всё будет хорошо.       Почему-то я снова ему поверила. Или в него. И отпустила.       Люк тут же исчез за деревьями. А я осталась сидеть с закрытыми глазами и пыталась дышать. Медленно и бесшумно. В моей голове всё ещё гудел туман, а перед глазами плыло. Снова накатила тошнота.       Совсем близко к поляне зашуршали шаги. Треснула ветка. Снова тишина.       Резко, без предупреждения тишину резанул свист и звон стали о сталь. Скрежет. Полурык-полувздох. Шаги, шуршание плащей. Звон. Ещё звон. Треско веток, выдохи сквозь зубы. Снова скрежет, снова шорох шагов. Пауза.       Я замерла.       — А ты далеко ушёл от отчего дома, Люцериус. — Хриплый сухой голос царапнул мой слух. Слова растекались по разуму, и я никак не могла собрать их воедино, чтобы осознать смысл.       — Знаешь моё имя?       Звон. Скрежет металла о металл. Шаги. Тишина. Я зажала уши руками. Пустота в голове начинала заполняться болью. От стража несло вонючей смесью триумфа и нетерпения. Люк весь пропитался удивлением и сомнениями. Чужие эмоции опять кричали внутри меня. Пусть они замолчат!       — Откуда ты знаешь моё имя?! — Люк рявкнул так, что я снова начала качаться, как маятник, от разрывающей голову боли.       На этот раз звуки ударов стали о сталь казались особенно громкими и нестерпимыми. Нужно было им сказать, чтоб остановились сейчас же, иначе я снова буду на пороге обращения!       Я открыла глаза и поползла к границе кустов. Сквозь туманную пелену на я попыталась понять, что происходит передо мной.       В центре поляны бушевал вихрь. Клинки ловили тусклый солнечный свет, пробивающийся сквозь густые кроны, и рождали яркие всполохи. Две фигуры. Под аккомпанемент звуков борьбы они двигались слишком быстро, чтобы я успевала различать удары. Мечи встречались, расходились, снова встречались.       Серая с коричневым фигура Люка превратилась в смазанное пятно. Изворотливое, быстрое, точное пятно.       Мощь драконьего стража была схожа с пугающими глыбами клеток из чёрного металла. Он уходил, скользил, рубил, блокировал. Тяжёлый, непоколебимый. Казалось, это не он двигается, а земля под ним.       Но они были такими громкими. Страх, азарт, растерянность, сосредоточенность, жадность, усталость, напряжение — всё перемешалось, и я уже не могла понять, где их эмоции, а где мои. Я пыталась закрыть дверь в свою «комнату без боли», но от каждого удара, от каждого звука её словно срывало с петель, и это сводило с ума.       Одежда перестала цепляться за тонкие ветки, под коленями — пожухлые листья, сучки и трава. Я выползла из кустов.       Как же болела голова! Я сама не поняла, что завыла, зажмурившись.       Крик. Глухой удар. И наступила тишина. Половина эмоций, переполнявших меня, погасла.       Дверь захлопнулась, отсекая меня от хаоса.       Покачиваясь, я прижимала ладони к ушам и боялась открыть глаза.       Зашуршали торопливые шаги, и на меня упала тень.       — Всё, всё. Я здесь. Посмотри на меня.       Люк? Нет! Я не могла позволить ему увидеть мои глаза сейчас! Только не Люк! Нужно было взять себя в руки.       — Шиа, у нас нет времени. Нужно валить. Сюда идут ещё!       Я опять хваталась за его ровный, чёткий голос, как за соломинку. Жар отступал от лица. Глаза больше не жгло.       Медленно я приподняла веки.       Посреди поляны, раскинув в стороны руки и ноги, как крылья мельницы, лежал страж.       — Он…?       — Нет… Не знаю. Некогда проверять. — Люк заторопился, подтягивая меня вверх и ставя на ноги. — Ты завыла, как выпь, он отвлёкся. Спасибо, кстати. А теперь двигаем отсюда!       Неужели ещё не всё? Пока Люк пытался тащить меня дальше в лес, я начала различать треск веток и голоса со стороны, откуда пришёл человек с когтем. Погоня.       Нога предательски скользнула вбок по неровной земле, и я едва не рухнула в траву. Люк выругался.       — Не успеем.       Секунду мы стояли на месте, а потом меня дёрнуло в сторону и вниз. Ещё одно поваленное дерево, но у этого корни были вывернуты наружу, образуя нечто наподобие естественной «пещеры». Люк втолкнул меня в самую гущу переплетений и нырнул следом. Внутри было тесно, пахло сыростью и гнилой древесиной. С остатков корней свисали клочья земли и мха, вокруг — густые заросли папоротника и молодых побегов. Всё это должно было надёжно скрыть нас от стражей. Люк прижал палец к губам и замер.       Почти в то же мгновение я услышала, как на проплешину выбежали люди.       — Здесь! Сюда! Капитан Дейн?!       — Блять… Он мёртв?       Голоса на несколько секунд затихли в напряжённом ожидании.хм       — Нет. Без сознания…       — Лейтенант, нам прочесать лес?       — Да. Нет! Поднимайте его и несите к Серому. — Этот голос звучал увереннее остальных       — Но как же?..       — Клетки и так слишком долго без присмотра. У нас есть чёткая задача и миссия. Ты хочешь ослушаться приказа короля, Ган? — огрызнулся всё тот уже уверенный голос.       — Но капитан Дейн тоже отдал приказ…       — И какой?       — Задержать светловолосого из каравана. Он за ним пошёл.       — Зачем?       — Никак не имею понятия, лейтенант.       — В бездну этот караван. Уходим.       И они ушли. Я слышала, удаляющиеся шаги и как голоса растворяются в лесу. Стало тихо. Совсем тихо, если не считать шуршащих звуков леса и тяжёлого дыхания Люка совсем рядом. Он крепко держал меня за плечи, вжимая в то, что осталось от дерева, словно боялся, что я упаду.       Мы напряжённо вслушивались в шелест листвы. Я не знала, сколько прошло времени, только чувствовала, как возвращается способность ровно дышать и как туман внутри меня медленно развеивается.       — Ушли, — хрипло прошептал Люк.       — Да, — зачем-то подтвердила я. Собственный голос показался чужим.       Мы стояли под вывороченными корнями, и я чувствовала, как дрожат его руки. Или это я дрожала. Туман в моей голове рассеивался, и осознание произошедшего медленно начало просачиваться в разум.       — Мина, — тихо произнесла я.       Он не ответил. Только сильнее сжал моё плечо.       — Она…       — Ещё рано. Не думай об этом сейчас. Подумаешь, когда будешь в безопасности.       Я сжала губы и затолкала рвущиеся на волю эмоции обратно в душу. Поднять глаза на Люка я не смела.       Тем временем он начал выбираться из укрытия.       — Надо вернуться.       Когда мы вышли к дороге, Драконьей Стражи уже не было.       Повозки всё так же стояли на обочине, вокруг сновали азешцы, пытаясь собрать скраб, разбросанный по земле. Кто-то помогал раненым, кто-то успокаивал лошадей, которые всё ещё нервно били копытами и фыркали. Несколько мужчин ставили у кромки леса шатры для раненых и детей.       Люк сказал, что нужно найти Мехтаба, и уверенно направился к повозкам в начале цепи. Я шла за ним просто потому, что больше не знала, что делать.       Он и правда был там. Рука перевязана, бровь рассечена, но на кирпично-красной одежде пятна крови почти не были заметны. Когда он обернулся и увидел нас, на лице отразилось облегчение.       Но я уже не смотрела на него. Моим вниманием полностью завладели двенадцать тел, в ряд лежавших перед повозками. И хотя все тела были накрыты расшитыми простынями, её тело я узнала сразу — оно было самым миниатюрным.       В голове снова зашумело. Я успела сделать шаг, а потом Мехтаб перехватил меня.       — Не надо, девочка. Пойдём со мной.       Мехтаб раздал короткие приказы, что-то сказал Люку, но в моей голове звуки отказывались собираться в слова. Его голос казался спокойным и уверенным, но даже сквозь накрепко закрытую дверь моей «комнаты» я ощущала его боль.       Как они это делают? Мехтаб. Люк. Как остаются такими…       Говорят, двигаются, действуют, как будто мир не рухнул. А я не могла даже собрать мысли в кучу. Теперь, когда тело, накрытое простыней, лежало прямо передо мной, пустота внутри начала заполняться. Тугой комок из сдерживаемых до этого момента эмоций разрастался в груди и мешал дышать.       Я не помнила, как Мехтаб привёл меня в наскоро установленный шатёр. Но помнила, как мы просто сидели и молчали. Я покачивалась взад-вперёд, а он сидел рядом и держал меня за руку. Ком из эмоций внутри подступил к самому горлу.       — Почему? — С губ сорвалось не слово, а всхлип.       — Расскажи мне. Теперь рассказать можно, девочка.       Снова всхлипнула, вдохнула, задрожала и, внезапно даже для самой себя, стала вываливать на Мехтаба всё, что так долго держала внутри. Я говорила о том, как меня отдали Страже, как сбежала, как боялась не прижиться в караване. Про то, как испугалась, когда увидела Стражу, про человека с когтем, как из-за меня он напал на караван. О том, как Мина узнала, кто я, и как спасла меня от стража. Я всё говорила и говорила — сбивчиво, проглатывая слова и захлёбываясь слезами, а он слушал и гладил меня по руке.       Когда слова закончились, я просто продолжила плакать. Горло болело, глаза жгло слезами, но внутри как будто стало легче.       — Говорят, в древние времена первые драконы появились именно здесь, на северо-западе Андарийского континента. Мираннон забыл, но Азеш помнит. Азеш хранит.       Я подняла заплаканные глаза на Мехтаба. Сейчас он выглядел как очень усталый, сломленный болью старик.       — Мина… Она очень любила сказки о драконах, знаешь? Верила, что когда-нибудь драконы снова будут среди нас. Мечтала об этом. В детстве постоянно их рисовала и вышивала на платках…       Я не знала.       — Я думаю… — На секунду его голос дрогнул. — Я думаю, она была счастлива умереть за свою мечту.       Новый приступ рыданий вырвался из груди, а рядом со мной сидел Мехтаб и обнимал, прижимая к груди, позволяя лить слёзы ему на рубаху.       Мне было невероятно больно. И невероятно тепло.       Когда я открыла глаза, в шатре никого не было.       В какой момент рыдания превратились в сон, я не помнила. Просто провалилась в темноту. Мне не снились сны, была лишь пустота. И после пробуждения она так и осталась в душе.       Было темно. Я лежала, глядя в разбросанные по ковру подушки, и чувствовала, как возвращаются мысли. Тяжёлые, как камни, которые кто-то один за другим опустил мне на грудь.       Мина мертва. И те одиннадцать азешцев тоже. Из-за меня. Всё потому, что человек с когтем нашёл меня.       Правда, часть меня не понимала, зачем нужно было нападать на караван. Почему человек с когтем меня не раскрыл? Кто бы посмел помешать Драконьей Страже забрать драмхицита? Если подумать, он вёл себя странно. И вся Стража вела себя странно. Воспоминания были взбиты в кашу, и я никак не могла вспомнить, что же человек с когтем говорил Люку там, в лесу. Но я была уверена, что что-то слышала. Слова стражей, которые пришли за ним, тоже смешались в моей памяти. Всё произошедшее казалось неправильным.       Но каким бы неправильным оно ни было, факт оставался фактом — караван пострадал из-за меня. И это произойдёт снова.       — Что мне делать? — прошептала я в пустоту.       «А что ты умеешь?»       Голос Мины пронёсся звоном колокольчика по моей памяти. Тот самый первый вопрос, на который она так терпеливо ждала ответа.       Тогда я не знала, что ей ответить. Но мой мир изменился. Я изменилась.       — Теперь я могу готовить. И шить.       Я села и опустила взгляд на свои ладони. Кое-где видны были трещинки от постоянной возни в холодной воде. На ладонях мозоли — потому что я носила ведра с водой из ручья? И от ножа. Кончики пальцев загрубели, исколотые иглами и булавками.       — Теперь я много чего могу.       Я встала и взяла большое медное блюдо со стола. В начищенной до блеска поверхности показалось отражение. Моё отражение.       Кожа больше не такая бледная и тонкая. Да и тело стало крепче.       Я стала крепче.       Я не умела сражаться, как Люк. Но мне это было и не надо.       — Я могу выживать.       Теперь я знала, что делать.       Говорят, что в пантеоне старых богов, которых всё ещё помнил Азеш, все боги равны, но Земля-богиня была особо любима народом. Люди верили, что рождаются из её рук, и, умирая, желали вернуться к ней.       На небе уже давно зажглись звёзды. Я стояла среди азешцев и смотрела, как двенадцать тел, завёрнутых в яркие красно-коричневые ковры, опускают на дно двенадцати вырытых в земле ям.       Могилы. Так они называли эти ямы.       «А в Миранноне мёртвых сжигают», — мысль мелькнула в голове и исчезла.       Кто-то запел. В слова я не вслушивалась. Толпа пришла в движение, выстроившись в длинную шеренгу — пришло время прощаться. Когда подошла моя очередь, я на едва гнущихся ногах подошла к яме. Там на дне, завёрнутое в ковёр, лежало тело моей подруги.       — Давай, Шиа, бросай… — тихим голосом подсказала Хатира. Под покрасневшими от слёз глазами у неё залегли тени.       Я послушно уронила вниз пригоршню земли и отступила в сторону. Там и осталась стоять, не мешая азешцам следовать своему обычаю. Я всё ещё стояла там, когда все обряды были завершены. Я всё ещё стояла там, когда двенадцать ям превратились в двенадцать невзрачных холмиков.       Когда всё закончилось, я опустилась на колени возле холмика Мины и приложила ладонь к влажной земле. Хотела что-нибудь сказать ей на прощание, но не смогла найти подходящих слов. Да она всё равно не услышала бы. Мина ушла к своей Земле-богине.       И мне тоже пришла пора уходить.       Я поднялась, отряхнула колени и направилась в лагерь. Туда, где возвышался над другими шатёр Мехтаба. Во всём теле ощущалась удивительная лёгкость, а на душе — пустота. Но впервые с самого времени побега из замка Нарва, я точно знала, что мне делать.       Мехтаб стоял у входа в шатёр. Рядом с ним Люк. Вид у последнего был крайне решительный: губы плотно сжаты, взгляд прямой, твёрдый. Мехтаб рядом, наоборот, хмурился, что-то тихо говорил, качал головой.       Мне было всё равно.       Когда я приблизилась, оба перевели взгляд на меня.       — Утром я уйду. Хотела попросить у вас немного еды и воды в дорогу. Можно?