Забытый край

      Тело подчинялось с трудом, но я всё равно встала на ноги и направилась прочь. Ни на секунду не желала здесь оставаться.       Колени путались в подоле, голова кружилась, а перед глазами всё плыло. Я шла на свет костра, но не к нему — мимо, туда, где в темноте угадывались очертания повозки Хатиры и Мины. Всё своё внимание старалась сосредоточить на том, куда ставлю ноги. Казалось, что, если сейчас начну думать о том, что произошло, сойду с ума.       Мои шаги мяли траву и заставляли шелестеть опавшую листву. Голова кружилась сильнее, если я смотрела только вниз, под ноги. Поэтому пришлось всё-таки поднять взгляд.       Вокруг догорающего костра оставалось еще несколько человек, кто-то сидел на траве, кто-то ещё танцевал в обнимку. Музыка уже играла гораздо тише, но ароматы брошенных в костёр трав всё ещё щекотали ноздри.       Одна из танцующих пар отступила от костра и направилась к лесу. Они держались за руки, улыбались и шептались.       Я замерла. Внимательнее присмотрелась к происходящему в лагере.       Повсюду пары. Вокруг слышались тихие голоса, приглушенный смех, едва слышные стоны. В тени деревьев и за полотнами палаток угадывались движения.       Мои глаза уставились вниз, а лицо запылало от смущения. Я снова зашагала и не останавливалась, пока ладонь не коснулась теплого дерева повозки, в которой всего несколько часов назад я готовилась к празднику. Я прижалась лбом к шершавому борту и шумно выдохнула.       — Шиа? Это ты? — услышала я голос Мины из повозки.       Её голос прозвучал непривычно. Дрожащий, с придыханием, немного испуганный. Через секунду я услышала шорох и чей-то шепот. Мужчина.       — Я уже ухожу!       Схватив свой спальник, притороченный к борту, я резко развернулась и убежала. Подальше, в сторону маленьких костров, разбросанных между праздничным центром и кольцом из палаток и повозок. Возле костров не было пар. Там можно было наконец забраться в спальник с головой и спрятаться от всего мира.       Сон не шёл ко мне. Я лежала в одиночестве, сбитая с толку, с горящими губами и пустотой в груди. Тело тоже всё ещё горело. И сколько бы я ни пыталась не думать о том, что произошло…       Я прижала ладони к пылающему лицу и готова была завыть. От стыда, от смущения, от обиды.       Это было неправильно!       Я вспомнила его голод, который так опрометчиво впустила в свою «комнату без боли». Как потянулась к этой эмоции. Как среагировал Люк…       Я не должна была её касаться! Он не должен был… Мы не должны были…       Но если вернуть всё назад, поступила бы я иначе? Уверенности в этом не было. И теперь я не могла заснуть, перебирая в памяти каждое прикосновение, каждый вздох, каждый случайно пойманный взгляд.       «Просто забудь».       Как забыть то, что выжгло меня изнутри? Я не знала, как смотреть ему в глаза после всего. Не знала, что теперь будет.       Где-то вдалеке снова послышался смех — чужой, счастливый. Стало ещё больнее. Я сильнее надавила пальцами на глаза.       Он сбежал.       Тот полный ужаса взгляд… Он испугался меня? Я себя выдала? Но тогда почему он просил прощения? Он не назвал меня чудовищем. Скорее… Скорее он считал чудовищем себя.       Перевернулась на бок, подтянула колени к груди и уставилась на тлеющие угли. Костёр догорал. Две луны начинали тускнеть. Харрууз заканчивался.       Я закрыла глаза и наконец провалилась в темноту — без снов, без мыслей, без ответов.       Утро встретило меня серым небом и тяжелой головой.       Я лежала, пытаясь собрать себя по кусочкам, но ощущение чьего-то присутствия рядом заставило открыть глаза.       — Ты должна рассказать мне всё. В подробностях! — Голос Мины ворвался в моё сознание, как ураган.       Она сидела рядом на корточках, в своей обычной одежде, румяная, с влажными волосами и счастливым озорным блеском в глазах.       Я села. Резче, чем следовало. Голова закружилась.       — Давай, Шиа, просыпайся скорее. — Подруга впихнула мне в руки кружку с теплым травяным отваром. — Рассказывай, ну! Какой он? Тебе понравилось? Правда, ты так быстро вернулась… Я думала, что могу занять нашу повозку на всю ночь. Ох, ашайа! Это же весь караван будет сплетничать об этом до следующего Харрууза!       Я в ужасе уставилась на Мину. Она в ответ хитро улыбнулась во весь рот.       — Ну как же? Мало того, что Люк впервые за три года танцевал в Харрууз, так ещё и ушел от костра с парой! Как ты его заполучила?! Ах, какая разница! Лучше скажи, он хорош, да?       — Ничего не было, — едва смогла выдавить из себя я, пока Мина окончательно не разошлась.       — Ни в жизнь не поверю! Ты смущаешься, я вижу!       Я прижала ладони к щекам, но это никак не спасало ситуацию: Мина ни за что не перестанет донимать меня расспросами. Надо было дать ей хоть что-то.       — Мы только целовались… — соврала я.       Я не могла рассказать ей всё. Не хотела рассказывать. Это принадлежало только мне.       — И всё?! Какая потеря! Вот гаденыш принципиальный! Хотя, в караване никому раньше даже поцелуя не доставалось, а ты сама знаешь, как за ним девки вьются. А он такой весь в караване ни-ни. Бесит жутко, да?       Руки слушались плохо, но я упрямо пыталась свернуть спальник, пока слушала Мину. Но на последних словах я дрогнула, и шнурок предательски выскользнул из пальцев.       — А не в караване?..       Я молилась о том, чтобы голос прозвучал спокойно и Мина не заметила моего волнения.       — О, в Кахети вроде всё проще. Урус — завсегдатай Дома удовольствий. Правда, ходят слухи, что есть у него одна странность… — Мина выдержала паузу, загадочно улыбаясь. Уловив невысказанный вопрос в моем взгляде, она продолжила, не в силах больше сдерживать сплетню: — Он с тамошними женщинами чуть ли не договор заключает перед тем, как возлечь. Ой, Шиа, ты в порядке? У тебя всё лицо красное!       — Я… Да, я в порядке, — снова соврала, запихивая кое-как свёрнутый спальник в повозку. Я уже успела пожалеть, что спросила. Не уверена, что мне так уж хотелось знать подробности постельных похождений Люка. — Пойдем уже, солнце встало.       Я старалась делать вид, что ничего не произошло и это обычный день. Наспех обмылась водой из бочки за повозкой, выпутала цветы из волос и самое главное — избавилась от платья, вернув свои обычные штаны и рубаху не по размеру.       Это немного помогло успокоить тело и разум.       У котлов женщины оживленно готовили завтрак, когда я подошла. Внимательно огляделась по сторонам. Люка нигде не было. Я облегченно выдохнула и с энтузиазмом взялась за ежедневные рутинные обязанности, надеясь, что они займут все мои мысли.       Завтрак, уборка, сборы в путь. Несмотря на работу, время для меня тянулось как патока, медленно и вязко. Я вздрагивала от каждого звука, была рассеяна и ещё более неуклюжа, чем обычно. Только когда караван наконец двинулся в путь, а я рухнула на подушки в нашей повозке, напряжение начало отпускать.       Люк так и не появился у котлов. И я не увидела его во время завтрака. Когда ходила за водой мимо коновязи, его лошади уже не было среди остальных.       Он избегает меня? Или у него просто много дел? Нужно ли мне требовать ответов? Или дать ему самому сделать первый шаг? Должны ли мы поговорить? Или оставить всё так?       Что мне делать?!       Прошло уже больше часа, как повозка поехала по дороге прочь от места празднества Харрууза, а я всё не могла решить, нужно ли мне вообще что-то делать. Напротив меня Мина сладко посапывала среди вороха подушек, мешков и корзин. После бурной ночи она провалилась в сон практически сразу, как мы закончили с работой и забрались в повозку. На козлах было пусто. Видимо, Хатира ушла к подругам, позволив лошадям идти в связке самостоятельно. В караване было принято привязывать оглобли к едущей впереди повозке, тогда лошади просто вели их друг за другом и людям не нужно было тратить силы на управление. Караван двигался сам по себе. Никогда не доверяла полностью этой системе, но за полторы десятицы с караваном она ни разу не давала сбоев.       И сейчас я была только рада остаться в неком подобии одиночества. Но насладиться им не успела.       Одна из лошадей охранников замедлила шаг у самого борта нашей повозки и кто-то постучал по дереву, словно по двери.       — Ты здесь?       Внутри всё скрутило от звука его голоса. Язык будто прилип к нёбу.       — Шиа?       — Я здесь, — всё же выдавила я.       Звякнула упряжь, он подвел лошадь ещё ближе.       — Одна? — спросил Люк.       Я бросила взгляд на беспробудно спящую Мину.       — Да.       Мои пальцы вцепились в угол подушки, спина вжалась в деревянный борт. Стук сердца отдавался гулом в ушах, ладони вспотели. Я не была готова к этому разговору. Совсем! Но была очень рада пологу, который не давал Люку меня увидеть. Казалось, я сгорю со стыда.       Пауза затягивалась, но я всё ещё слышала шаги его лошади и звяканье удил. Люк молчал так долго, что я не выдержала и подсмотрела его эмоции.       Стыд. Сожаление. Боль? Почему боль?       — В общем, я хотел ещё раз извиниться за вчерашнее. — Я вздрогнула, когда он снова заговорил. — Сама понимаешь, вино, атмосфера, все эти травки, которые наши северные друзья так любят подкидывать в костры… Ты-то такое видишь впервые, так что вина полностью на мне.       Это прозвучало так обыденно, легко, как будто он извинялся за нечаянно испачканный наряд. Голос принадлежал тому Люку, которого я знала до праздника: веселому, беззаботному и шутливому. Но как же всё не соответствовало тому, что я видела в его эмоциях! И это сбивало с толку.       — Так что прости, что воспользовался твоим состоянием и напугал.       — Почему ты считаешь, что всё так?       Вопрос сорвался с губ вопреки моей воле. Люк замер, в дымке его эмоций отчетливо чувствовалось замешательство. Не сдержавшись, я слегка отодвинула полог и через узкую щель в ткани смогла наконец его увидеть.       Люк ехал возле повозки хмуро уставившись в гриву коня. А потом он поморщился, словно вдохнул запах болота. Я почувствовала его презрение. К самому себе.       — Ты зажмурилась. И отвернулась.       Что?       Это смешно. Что за нелепое, детское оправдание?! Я зажмурилась, а не оттолкнула его! Я не говорила «нет»!       Но в эмоциях не было лжи. Этот человек правда верил, что принудил меня к близости!       — Люк, я не…       Меня оборвал громкий свист со стороны головы каравана. Я вздрогнула, Люк обеспокоено привстал на стременах, повозка дернулась и стала смещаться в сторону, к краю дороги. На подушках завозилась Мина.       — Что случилось? Уже привал?       — Будьте там, — строго велел Люк и поймал под узцы наших лошадей, помогая им спустить повозку с дороги. — Встречный караван.       Я высунулась из повозки посмотреть и почувствовала, как кровь холодеет в венах.       По дороге, прямо навстречу нам двигалась тяжелая громада из черного металла.       Я отпрянула и резко задёрнула полог.       Нет! Не может быть, чтоб они нашли меня.       Мина приобняла меня за плечи.       — Ненавижу их. Жуткие, да? Жаль, они «голос короля», а то дядя не стал бы их пропускать. А так пусть проедут поскорее и нахеравер анан шахарат ада.       Мина поморщилась. Последнюю сказанную фразу я не поняла, но готова была поклясться, что это была какая-то брань.       Может быть они и правда просто проедут мимо.       Через узкую щель в пологе я с замиранием сердца наблюдала, как совсем близко проехал первый всадник в чёрном, потом второй, третий… Обычная повозка, запряженная волами. Затем на нас упала тень драмхицитовой клетки.       Мои мышцы свело ледяной судорогой. Я снова почувствовала тот самый металлический привкус на языке. Стало нечем дышать.       В гладко отполированной поверхности клетки что-то блеснуло. Отражение. Отражение Люка, всё так же стоящего совсем рядом. Почему-то мне стало чуть-чуть легче, и я смогла вдохнуть.       Они просто проедут мимо. Никто меня не найдет.       Ещё всадники. Ещё повозки.       Одна. Вторая. Третья.       В отрядах Драконьей Стражи всегда только три клетки. Это последняя! Ещё немного и всё закончится.       А потом я увидела его. Высокий страж с нашивкой в виде когтя на красном поле. Я помнила его лицо слишком хорошо. Сердце рухнуло в пятки. Дрожащими пальцами я закрыла щель в пологе и отползла в дальнюю часть повозки. Замерла. Затаилась, как зверь, загнанный в угол. Внутри меня заклокотала драконья сущность, почуствовав врага настолько близко.       Сквозь полог видны были лишь тени, и его тень остановилась у нашей повозки. Зачем? Проезжай. Пожалуйста, проезжай мимо! Но он всё стоял, будто в нерешительности.       Моя выдержка опять дала сбой, и я приоткрыла дверь в своем воображаемом убежище, надеясь понять что-то по эмоциям. Удивление, сомнение, узнавание. Он узнал меня?! Но он меня не видел. Как?! Что мне делать?! Почему он медлит?!       Тело одеревенело в ожидании удара. Но вместо того, чтобы обрушить его на нас, всадник развернулся и неторопливо поехал обратно.       — Именем Его Величества Дериона IV я требую досмотра!       Обоз Драконьей Стражи остановился, едва проехав мимо нашего каравана. Мы с Миной испуганно переглянулись.       — Нет, нет, не-е-е-ет… — едва слышно заверещала Мина.       Её страх показался мне даже сильнее, чем тот, что бушевал в моём сердце.       — Мина? Что-то не так?       — Не так?! — зашипела она, прижимая ладони ко рту. — Всё не так! Сразу после Харрууза ещё остались травы… И книги. Ой, башиима хараат, что если они найдут книги?! Разум сразу нарисовал картину небольшого томика с изображением дракона. Я сглотнула ком, застрявший в горле. Король разгромил Азеш из-за книги о драмхицитах. Что сделают с обычным караваном?.. И всё из-за того, что Коготь узнал меня!       — Но Мехтаб же спрячет книгу со сказками, я уверена.       — Не будь дурой, Шиа! — нервно огрызнулась подруга. Слова срывались с губ дрожащим шёпотом: — Ты правда думаешь, что там только книга? Думаешь, мы торгуем одними тканями, камешками да безделушками?! Мы так не выживем! Да никто не будет покупать всё это у азешцев по нормальным ценам. Вся торговля моей страны держится на контрабанде и черном рынке. Там не только книги! Белая кость, карты, травы, пефа и мор из пустошей и много чего ещё из запрещённого!       Её взгляд метался по повозке.       — Со счётными канцеляристами с постов всегда можно было договориться золотом и теми же травами, но с Драконьей Стражей… Что они здесь вообще забыли?!       Меня. Ответ так и норовил сорваться с языка, но я сдержала этот порыв.       — Выйти из повозок! Всем! Наружу!       Приказы Стражей резанули слух. Мы должны были подчиниться, должны были выходить, но вместо этого обе, оцепенев, продолжили сидеть.       — Давайте наружу. Нужно делать, что они велят. — Люк откинул полог и протянул руку. Голос ровный, уверенный. Он будет здесь.       Мина первая выбралась из повозки. Я на едва гнущихся ногах двинулась следом. Мозолистая рука Люка обхватила мою ладонь. Я перелезла через борт. Земля ударила по ступням, и удар отозвался в коленях. Люк держал мою руку дольше, чем было необходимо.       — Просто стой и смотри вниз. Всё будет хорошо.       Он не знал! Не будет хорошо из-за меня! Но чёткий твердый звук его голоса разогнал хаос в моей голове, и мысли стали выстраиваться ровнее.       Я встала, как он и велел. Рядом точно так же стояла Мина — Люку удалось успокоить и её панику. А со стороны головы каравана отчетливо доносились звуки приказов, ударов сундуков о землю, треск ткани и дерева, редкие испуганные вскрики женщин. Лошади каравана беспокойно били копытами, фыркали и поднимали пыль.       Всё ближе.       Я сбегу. Как тогда, в замке. Лес прямо за повозками. Подгадаю момент и сбегу!       Поднимать взгляд было слишком страшно, поэтому я доверилась чутью и раскрылась окружающим эмоциям. Страх, смешанный с ненавистью, исходил от женщин и торговцев. Охрана каравана — напряженные, как натянутая струна, готовые к действию. Драконьи Стражи наоборот будто слишком растерянные и удивленные. Разве так готовятся захватить драмхицита?       Я нащупала его, человека с когтем.       Раздражение и злость. В отличие от растерянности других стражей, он не был удивлен, не был сбит с толку. Наоборот. Решимость, исходящая от него, впечатывалась в мой разум, как шаги тяжелых сапог впечатываются во влажную после дождя землю. Глубоко под слоями презрения и усталости прятались жадность и нетерпение. И предвкушение.       Там было что-то ещё, что-то неправильное для такой ситуации. Словно его что-то сдерживало, мешало. Словно всё время нужно было оглядываться.       Эти чувства росли от повозки к повозке. Потому что они ничего не находили. А ещё я ощущала его всё ближе. Бежать нужно было сейчас. От этой мысли дрожь побежала по телу, и я повела плечами.       Тут же теплые пальцы обвили мою ладонь.       — Всё будет хорошо, — повторил Люк и сжал мою руку крепче.       И теперь я не могла бежать.       Я закусила губу, зажмурилась, застыла. Эмоции человека с когтем бушевали совсем рядом.       Шелест травы под шагами, голоса и фигуры стражей. Кто-то прошел мимо меня. Звук разрезанной ткани полога. Они грубо, с шумом вышвыривали ящики и мешки из нашей повозки.       Он застыл прямо перед нами. Раздражение перешло в нетерпение и достигло пика. Но он продолжал просто стоять. Я видела носки его черных сапог и полы тяжелого плаща, тоже черного. Почему он стоит?! Чтобы забрать драмхицита, чтобы напасть на оборотня, не нужны причины! Но он стоял и как будто искал повод!       Я осторожно подняла взгляд.       Он смотрел не на меня. Коготь смотрел вниз: рука Люка до сих пор сжимала мою!       Повод. Он нашёл его.       — Какая занятная сцена…       Голос обжег слух, а в следующую секунду рука в черной перчатке грубо схватила меня за подбородок и рывком заставила поднять голову.       — Азешские женщины всегда славились своей красотой, а ты, видимо, цветок этого каравана. Не так ли?       Рядом пискнула Мина, скрипнул зубами Люк.       Ужас и паника накрыли меня с новой силой. В глазах начало мутнеть, в груди нарастал тугой горячий ком. Зверь внутри меня дрогнул.       — Его величество любит экзотику. Не хочешь поработать на королевский двор, девочка? — Коготь сально усмехнулся мне в лицо и почему-то скосил взгляд на Люка.       Звякнула перевязь, когда Люк отпустил мою руку, чтобы положить свою на рукоять меча. Но раньше, чем он успел сделать следующее движение, заговорил Мехтаб:       — Мои люди идут со мной. Мои люди не товар.       Я задыхалась. От пальцев на подбородке, от запаха пота и металла, от голосов и эмоций внутри меня. Мой зверь ворочался, жар растекался по телу, требуя выхода.       Коготь сжал хватку. Мой умоляющий испуганный взгляд встретился с черными глазами Мехтаба. И я почувствовала, как он тоже испугался.       — Отпусти девушку.       Мехтаб резко шагнул и схватил стража за плечо.       Я не успела сделать вдох. Меня швырнули на землю. Звон металла. Свист. Вскрик.       — Руки прочь, азешское отребье!       Когда я подняла глаза, стражи и воины каравана вокруг ощетинились оружием в боевых стойках. С кинжала в руках Когтя стекали капли крови, а Мехтаб прижимал руку к глубокой царапине на груди. Мина застыла рядом, прижимая ладони ко рту.       Что?       — Бегите! — рявкнул на нас Люк, и мир взорвался.       Крики. Звон. Ржание лошадей. Всё вокруг потонуло в движении.       Я не помнила, как встала, как оказалась на ногах. Помнила руку Мины, вцепившуюся в мою. Она дёрнула, потащила, что-то прокричала мне. Мина бежала. Я бежала следом. Ноги не слушались. Я пыталась сосредоточиться на том, чтобы просто переставлять их как можно быстрее и сдержать обращение.       А внутри меня бушевал зверь. Жар ощущался в венах, пронизывал кожу, пылал на кончиках пальцев. Глаза и лицо горели, будто я придвинулась вплотную к обжигающему костру.       Особенно громкий вопль раздался со стороны повозок.       Мина взвизгнула и побежала быстрее.       Накатывающее обращение лишало меня контроля над телом. Я не поспевала за ней. Ноги предательски отказались мне подчиняться, и я рухнула в траву.       — Шиа!       Она оказалась рядом в мгновение ока. Тёплые руки схватили меня за плечи. Она что-то говорила, пытаясь меня поднять, но я никак не могла сосредоточиться на её словах. Они ускользали.       — Да поднимайся уже!.. О, Земля-богиня… Твои глаза!       На дороге за нашими спинами гремел хаос боя, а мы сидели, замерев в траве и уставившись друг другу в лицо.       — Шиа… Ты дракон?       Сквозь жар я смотрела в лицо подруги и не видела в нём страха. Её глаза горели, в эмоциях вспыхивали восторг и благоговейный трепет. И надежда. Надежда на что?       Сзади — топот.       Мина взглянула куда-то мне за спину, и весь восторг исчез. Мои собственные спутанные эмоции обожгло её холодной решимостью.       — Беги в лес сейчас же! Я его задержу.       Что?       Но она уже не смотрела на меня, а рванула назад, туда, откуда приближался топот.       Я обернулась. Меня мутило. В глазах плыло. Мина летела навстречу стражу в чёрном, в её руке блеснуло что-то.       Нож. Маленький, кухонный. Тот, которым она обычно резала лепёшки.       Всё заняло мгновение. Визг. Взмах. Крик. Она вонзила нож в шею стража почти одновременно с тем, как её собственное тело пробил клинок.       Нет!       Горло обожгло криком. Но я не слышала его. Я не слышала ничего. Звуки пропали.       Я смотрела, как она падает. Как нож выскальзывает из тонких пальцев. Как она оседает на траву, а из груди торчит клинок.