Обет крови и пепла

Блэкторн-холл с утра давил на Тео, повисшим в воздухе раздражением и недовольством. Ему казалось, что два этих чувства отца уже въелись в стены родового замка. И именно они постоянно гнали Тео подальше отсюда. Ему не хотелось встречаться с отцом, выслушивая его нотации. А еще больше его бесило ловить на себе участливый взгляд Лавинии. От нее веяло теплом и участием, причем настоящим, а не напускным, что бесило Тео еще больше. Эта выскочка с сильным магическим даром, так идеально дополняющим отцовский, не пыталась играть в семью, а действительно хотела ей стать. Не заменить Тео мать, а стать близким человеком и опорой, как она сама высказалась. И от этой доброты Тео выворачивало сильнее, чем если бы от нее веяло арктическим холодом, как от отца. Глаза Октавиана Нотта всегда смотрели на него как на выгодное вложение, а не на сына. И взгляд его теплел, только когда в поле зрения появлялась проклятая Лавиния. Не просто выгодная партия, а та, кого отец любил. И Тео каждый раз подмывало спросить, смотрел ли он так на мать. Была ли она ему так же важна, как эта распрекрасная Лавиния. Но отец давно дал понять, что эта тема запретна. Имя матери никогда не произносилось в стенах Блэкторн-холла. И это раздражало куда больше, чем все остальное. Тео недовольно перевернулся и потянулся за стаканом с водой, что предусмотрительно оставил на тумбочке. Отголоски веселой ночи раздражающей болью прокатились по всему телу. Хотелось продолжать валяться в постели, но он помнил, что отец хотел поговорить с ним утром. Словно он мог сказать ему что-то новое, кроме привычного неудовольствия. Но все же прийти в кабинет стоило, а потом можно было подумать и о завтраке. Тео поднялся с кровати. Домовики уже позаботились о свежей одежде, а исцеляющие заклинание убрало остатки похмелья. В кабинет отца Тео входил вполне бодрым. — Где ты опять провел ночь? Ледяной голос отца мог бы действовать получше любого отрезвляющего средства. Тео поежился, но устроился в кресле в расслабленной позе. — Словно тебя волнует мое местоположение, — усмехнулся он. — Меня волнует, что о твоих ночных кутежах пишут в «Пророке». — Отец швырнул газету, упавшую к ногам Тео. — Мне это мало интересно. — Тео не повел бровью, даже не опустил взгляда, игнорируя все, что могла накатать дотошная и раздражающая Рита Скитнер. Нотты не опускаются до слежки за мелкими букашками — это он усвоил очень хорошо. — Я думаю, что на этом пора прекращать твою праздную жизнь. Я заключил выгодную сделку. Ты станешь мужем наследника рода ди Валерио. — Что, продашь меня как вещь? — уточнил Тео. — И сколько же стоит твой единственный сын? — Я делаю это ради твоего блага. И заметь, что я даже учел твою ориентацию, — ответил отец. — Как я вам благодарен, мистер Нотт. — Тео поднялся и склонился в низком поклоне. — Когда начинать целовать ваши ноги? Ты учел ее, потому что тебе было выгодно. Не стоит чрезмерно играть в благородство. — Мне не важно, что ты думаешь, но послезавтра в своем кабинете я хочу видеть идеального наследника рода Нотт. — Но до этого момента я все еще побуду собой, — усмехнулся Тео. Если отец что-то и ответил, то Тео этого уже не услышал. Он покинул Блэкторн-холл, вскочил на байк и рванул в неизвестном направлении. Ему нужно было подкинуть «Пророку» еще парочку поводов для новой статьи.

***

Гермиона упустила момент, когда Драко начал проводить у нее в квартире чуть ли не каждую ночь. Вроде бы все начиналось с незначительных совместных обедов в Министерстве магии, когда он подсел к ней как к единственному знакомому в этом суматошном офисе. Все же они были единственными, кто проходил стажировку в отделе международного магического сотрудничества. После отличных результатов Ж.А.Б.А. Гермионе пришло письмо из Министерства с предложением пройти двухгодичную стажировку. Конечно, она всегда хотела работать в отделе регулирования магических существ, но жизнь — странная штука, которая не считается с твоими желаниями, а каждый раз подбрасывает сюрпризы. Такие, как секс с Драко Малфоем. Казалось бы, как самая умная ведьма своего поколения могла связаться с тем задиристым мальчишкой, вечно вытворяющим фокусы в школе? Тем более, что в Хогвартсе они просто-напросто не обращали внимания друг друга. Конечно, Драко и Гермиона посещали некоторые совместные уроки, постоянно встречались в столовой, но, чтобы тесно общаться или тем более спать друг с другом — нет, тогда это казалось невозможным. Но в тот первый день стажировки, увидев знакомое лицо, ту самую отличницу, которая неизменно получала высший бал на каждом предмете, Драко решил, что пора расширять круг своего общения. Примерно год они просто обедали вместе, иногда обсуждали рабочие вопросы, шутили над коллегами или вспоминали года обучения в Хогвартсе — коллеги, друзья, ничего больше. С мертвой точки все сдвинулось, когда их взяли на совместный ужин с ирландской волшебной делегацией, который в итоге перерос в пару лишних коктейлей и разговоры по душам до трех ночи за барной стойкой. Выпивка после работы в пятницу переросла в традицию, и однажды просто дружба закончилась совместно проведенной ночью. А потом еще одной. И еще. После рождественских праздников они, не договариваясь, поняли, что такое времяпрепровождения устраивает обоих. И теперь, зубная щетка Драко Малфоя перекочевала в ее квартиру. Они не обсуждали того, что между ними. Это было излишне. Зачем все усложнять? Им просто нравилось общаться друг с другом, ну а секс… Он был явно выше всяких похвал. У каждого была собственная жизнь, в которую никто не лез. У Гермионы были свои друзья, у Драко свои. У Гермионы — свои планы на уикенд, у Драко — свои встречи с семьей. Все было удобно, чисто и по-взрослому просто. Без сцен ревности, без глупых вопросов «где ты был?», только украденная улыбка в коридоре офиса и спокойный вечер в маггловском районе Лондона с бутылкой белого вина и попкорном за просмотром французского кино.

***

Сидя за столом напротив бабушки, Хейли в очередной раз порадовалась, что сумела устоять против натиска тетушек, зазывавших ее в Шотландию — недавнее повышение пришлось как раз кстати, поэтому Нарцисса и Беллатриса не стали шибко настаивать. Однако Вальбурга Блэк не принимала отказов: членами семьи она привыкла командовать как домовыми эльфами. Единственными, кто мог выдержать ее натиск, были дед и отец: к мужу Вальбурга прислушивалась, а Сириус, старший из детей Блэков, был так же упрям, как она. Их присутствие в одной комнате походило на столкновение грозовых камней: тряслись стены, грохотал дом, мелькали молнии. Каждый стоял на своем и не желал уступать. Но сейчас кроме Вальбурги и Хейли в малой гостиной с алыми лилиями, распускающимися на гобеленах, был только Кикимер: эльф расставлял на столе тарелки с сэндвичами и ежевичными тарталетками, а бабушка, одетая в вышитую бархатную мантию, смотрела на Хейли с умилением, но в ее глазах под тяжелыми веками все равно мелькал хищный огонек. — Такая взрослая, — Вальбурга трепетно вздохнула, — кажется, еще вчера твой отец со всем присущим ему нахальством сообщил мне о своем избраннике, чем нарушил все мои планы. А ведь мы с отцом к тому времени уже подыскали ему невесту. Но разве когда-нибудь Сириус нас слушал? Он проявлял своеволие уже в младенчестве. Губы Вальбурги, покрытые темной помадой, тронула улыбка. — Слава Мерлину, это ты не унаследовала. Хейли спешно поднесла чашку к губам, чтобы избежать необходимости отвечать. С бабушкой она предпочитала не связываться, но лишь для того, чтобы не тревожить Вальбургу лишний раз. Сыновья ее крайне разочаровали: Сириус все сделал по-своему, а Регулус предпочитал оставаться холостяком, поэтому все свои нереализованные амбиции Вальбурга направила на единственную внучку. Хейли, кротко опустив ресницы, поставила чашку с ручкой в виде изогнувшейся змейки, на блюдце. Когда она была маленькой, отцы стойко оберегали ее от попыток Вальбурги вмешаться в воспитание. Теперь Хейли взрослая и способна сама выдержать давление бабушки. К тому же она знала, о чем пойдет речь. — Я еще помню времена, когда браки заключались, чтобы сохранить чистоту крови, — Вальбурга задумчиво постучала ногтями, по-птичьи изогнутыми, по резному подлокотнику кресла. — Времена были… непростые. Не могу сказать, что сейчас легко… Она многозначительно посмотрела на Хейли. — Молодые люди предпочитают думать о себе, а не о семье. Твоему отцу хотя бы хватило ума выбрать партнера с достойным даром. В голосе Вальбурги зазвучало самодовольство. Хейли подозревала, что бабушка на самом деле куда сильнее привязана к Сириусу, чем пыталась показать. Должно быть, потому, что сама понимала, как они похожи. — Но, полагаю, руководствовался он отнюдь не заботой о семье. Хотя, — бабушка взмахнула рукой, и бледно-серый опал в ее перстне тускло блеснул, — главное ведь результат, не так ли? Хейли неопределенно пожала плечами, делая вид, что крайне увлечена бисквитным пирожным. Она знала, о чем пойдет речь, едва переступила порог малой гостиной. Бабушка и тетушки считали своим долгом позаботиться о ней — в противоположность родителям, которые предоставляли Хейли полную свободу в жизни. Хейли знала, что Джеймс и Сириус помогут, сделают все, что бы она не попросила, и ни за что не станут давить. Бабушка же видела в Хейли ребенка и верила, что сможет ее уговорить, убедить своим авторитетом, возрастом, женской мудростью. Хейли любила бабушку: при своем непростом характере Вальбурга умела быть заботливой и ласковой. Именно она помогала Хейли готовиться к экзамену по зельеварению и одолжила ей фамильные серьги на выпускной бал. Поэтому Хейли лишь опускала глаза и скромно молчала, когда бабушка вновь заводила разговор о браке. Вальбурга откинулась на спинку стула. Фарфоровый чайник приподнялся в воздух, чтобы наполнить чашку бузинным чаем, а янтарный мед из ажурной вазочки переместился прямо на поджаристый тост, лежащий на ее тарелке. — Должно быть, я кажусь тебе надоедливой старухой, — произнесла бабушка, и Хейли вскинула голову. — Что ты, нет… конечно, нет, — Хейли смущённо улыбнулась, — просто в этот раз пирожные Кикимеру особенно удались… — Поверь, милая, я бы не стала так напирать, если бы Регулус проявил чуть больше сознательности. Он был таким славным мальчиком в детстве, — Вальбурга печально вздохнула, — думала, он станет опорой семьи, а в итоге… Она устало отмахнулась. — Дядя Регулус просто не хочет терять статус самого завидного холостяка. «Ежедневный пророк» ставит его на первую позицию уже несколько сезонов подряд, — шутливо напомнила Хейли, на что Вальбурга досадливо сморщила переносицу. — Ох, эта насмешливость Поттеров… тебе не помешает больше серьезности, моя милая. Бабушка церемонно пригубила чай, не сводя взгляда с Хейли, отчего она ощутила себя кроликом, оказавшимся в подземелье василиска. — Все-таки сейчас все надежды семьи возложены именно на тебя. Хейли с трудом удалось сохранить невозмутимое выражение лица. Хорошо, что никто из родителей этого не слышал. Сириус бы точно рассвирепел. А тетушки, окажись они рядом, начали бы наперебой предлагать возможных женихов. Блэкам требовалась свежая кровь. А Хейли хотела просто выпить чаю с бабушкой. — Может, есть на примете молодой человек? — вкрадчиво осведомилась Вальбурга. — Кто-нибудь, кто тебе симпатичен? — Я много работаю, — напомнила Хейли, — а по выходным у меня тренировки по квиддичу. — Неужели среди любителей сделать метлу не нашлось ни одного подходящего юноши? — усмехнулась Вальбурга, хищно прищурившись. — Или, может, девушки? Хейли вспыхнула. Ее рука, держащая чашку, дрогнула, от чего чай пролился на блюдце и забрызгал скатерть. — О, молодая хозяйка, я уберу, — засуетился Кикимер, пока Хейли хлопала ресницами под пронизывающим взглядом бабушки. — Я не думала об отношениях, — выдавила Хейли, чувствуя как горит лицо. Вальбурга неодобрительно нахмурилась. — Напрасно. Ты девушка видная, из хорошего рода, одаренная… Ты сделаешь честь любой семье. На фоне разговоров о браке комплимент прозвучал несколько сомнительно, но Хейли все равно благодарно улыбнулась и поспешила запить неловкость чаем. Она не собиралась искать мужа. Понимала, что рано или поздно, вероятно, выйдет замуж, но ни Сириус, ни Джеймс не считали брак чем-то обязательным и крайне необходимым. Для них на первом месте стояло счастье дочери, ее комфорт. Вальбургу же вело тщеславие. Не удалось повлиять на сыновей, значит, возьмется за внучку. От досады в ежевичном варенье Хейли почудилась горечь. Если бы дядя Регулус решил жениться, это подарило бы Хейли отсрочку, однако, если Вальбурга Блэк выбрала цель, она будет идти к ней, не сворачивая с курса. И что тогда делать? Постараться устроить все самой? Или попытаться поговорить с бабушкой? Но разве это поможет? Бабушка в своей уверенности крепче корня гремучей ивы. — Сириус может скалиться и рычать на меня сколько угодно, но я все делаю ради твоего блага, — заявила Вальбурга, расправляя складки на мантии. — Не позволю. Не позволю ему и Джеймсу оградить меня от единственной внучки. — Они бы этого не сделали, — возразила Хейли, — папа не запретил бы мне навещать вас с дедушкой. — Твой отец при хорошем раскладе скоро сам станет дедом, но все еще ведет себя как ребенок. Джеймс ему в этом потакает, — Вальбурга передернула плечами, — если бы они осознавали всю ответственность, ты бы уже давно была замужем. Хейли вместо ответа сделала еще глоток чая. Она не хотела выходить замуж только ради усиления магии. Хейли видела как родители любили друг друга, и соглашаться на меньшее не собиралась. Только бабушке это не объяснить. Поэтому, спасаясь от огорчения, Хейли взяла еще одно пирожное.