Обет крови и пепла

Они проснулись от безумного рева маггловского будильника. — Салазар, Гермс, выключи ты уже это орудие пыток, — промычал Драко, закрывая лицо подушкой. — Орудие пыток? Серьезно? Да ты же себе сам такой купил в прошлом месяце. Гермиона, не открывая глаз, нащупала круглый металлический бок, и противный звон умолк. Она повалилась обратно на кровать, зарываясь в одеяло с головой, и уже привычно устроилась у Драко на груди. — Не хочу на работу, — буркнула она, потершись щекой о его голую грудь. — Сегодня пятница, — ответил Драко, зевнув и прижав Гермиону к себе крепче. — Осталось потерпеть последний день. — Ты к родителям? — спросила Гермиона, закидывая ногу на его. — Нет. Отец во Франции, улаживает семейные дела. Мать с Беллатрисой уехали в Шотландию оздоровляться. — Драко коснулся костяшками пальцев ее бедра. — Может, сегодня у меня? Или ты занята? — Нет, хотела встретиться с Хейли, но у нее какие-то планы. Ладно. Только ужин готовь сам. Твоя кухня жутко неудобная. — Проще заказать, — хмыкнул Драко, приподнимаясь на кровати. — Тогда китайскую, — Гермиона недовольно сморщила нос и потянулась, приоткрыв один глаз. — Ладно, увидимся в офисе. Надо заскочить домой перед работой. Драко встал с кровати, быстро оделся и скрылся в каминной сети.

***

Время до обеда тянулось бесконечно. Ежедневная планерка затянулась, потом обнаружились пробелы в некоторых документах, которые, естественно, пришлось исправлять стажерам в лице Малфоя и Грейнджер. Они хотя бы надеялись, что через два месяца их не вышвырнут вон из Министерства магии. Все-таки бюрократия не обошла волшебный мир стороной, и если в жизни Малфоя ничего особо и не поменяется, то Гермионе, по ее собственным расчетам, придется идти работать курьером в Пицца Хат. Но ей не стоило слишком сильно переживать, ведь привычка быть лучшей никуда не делась. У нее выработалась своя личная система: каждое утро она составляла список задач, распределяла их по цветам срочности и никогда не оставляла на завтра то, что можно было сделать сегодня. Даже сейчас, перебирая архивные папки с другим стажером, выпускником Дурмстранга, она мысленно прокручивала план действий на оставшиеся часы. В итоге, так сильно увлекшись квебекскими отчетами, Гермиона пропустила время обеда, вспомнив о голоде, только когда Малфой появился около ее стола со ароматным, хоть и остывшим куском тыквенного пирога. — Подумал, что ты могла проголодаться, — Драко опустил пластиковую тарелку перед ней. — Угу, спасибо, — ответила она, не отрываясь от писанины. — Ты закончил с македонскими документами? — Я закончил с македонскими документами еще до того, как ты начала свои квебекские танцы с бубном, — он бесцеремонно отодвинул в сторону стопку бумаг, освобождая место для пирога. — Ешь. Ты становишься раздражительной, когда голодная. — Я всегда раздражительная, — пробормотала Гермиона, но все же откусила кусочек. Пирог был чертовски хорош — сладкий, рассыпчатый, с нотками имбиря. — Есть разная раздражительность, — заметил он, опираясь бедрами на край ее стола. — Есть раздражительность рабочая, которую терпеть можно. А есть раздражительность голодная, от которой хочется аппарировать на другой конец Лондона. — Так аппарируй, — лениво бросила она, жуя. — Не могу. Ты обещала проверить мою часть отчета по бразильской делегации. Кстати, о делегации — наш куратор сказал, что после стажировки нас могут отправить в Португалию на стажировку. Две недели. С проживанием. Гермиона наконец оторвалась от документов и посмотрела на него. Драко все так же невозмутимо стоял и изучал свои идеально чистые ногти — изображал полное равнодушие. — Ты хочешь поехать? — спросила она. — Я хочу, чтобы отчет приняли, — уклонился он от ответа. — А для этого мне нужна твоя въедливость. Так что проверяй. — Принеси отчет, — сказала она, доедая пирог. — И кофе. Черный, без сахара. — Ах, теперь еще и кофе? — приподнял он бровь. — Ты же знаешь, Малфой, у всего есть цена. Даже твоего пирога. Он фыркнул, но встал и направился к двери. Ровно в 18:00 офис опустел с магической быстротой — все стажеры, кураторы и директора растворились в каминной сети. Гермиона быстренько заскочила домой — принять душ и захватить с собой сумку необходимых для предполагаемой ночевки вещей. Все же у Драко она была не так часто. Его квартира походила на место преступлений перед человечеством — слишком вычурно, слишком неуютно с этими мраморными полами и стенами, увешанными какими-то замысловатыми картинами стиля авангард и статуэтками, которые, судя по всему, ему подарила Беллатриса, и из которых так и сквозило чем-то опасным и темным. Малфои, такие Малфои… Она аппарировалась к нему без предупреждения. Они же и так договаривались, зачем лишний раз отправлять письмо и мучать Цирцею — ее белоснежную сову с пронзительными и внимательными черными глазками-бусинками, которую Гермионе подарили родители в честь окончания школы. Квартира Драко встретила ее привычным полумраком. Он не любил яркий свет — говорил, что глаза устают после рабочего дня, но Гермиона подозревала, что дело в привычке: все эти люстры с драконьими головами и бра в виде змей выглядели бы в полном сиянии откровенно вульгарно. В полутьме же они казались загадочными, почти красивыми. — Это я, — громко сказала Гермиона, опуская свою тяжелую сумку на пол. Она подготовилась к ночевке слишком хорошо: чистые трусы, целых три пары, все же лучше приготовится к концу света заранее; запасные носки; тапочки с плюшевыми помпончиками, мраморные полы и зимой и летом оставались просто ледяными; пижама из черного шелка, хотя обычно они спали без одежды — Драко всегда говорил, что так теплее; запасные джинсы и футболка; свитер, если вдруг замерзнет; маггловский романчик, который она читала перед сном; незаконченный отчет из офиса, если вдруг появится желание поработать; расческа; любимые духи; скин-кэйр с разнообразными баночками с кремами и даже глиняной маской; кучу тампонов и прокладок, тоже на всякий пожарный, если критические дни решат пожаловать на полторы недели раньше срока. Она бы взяла и переносную палатку с термосом, но потом передумала, упаковав лишь запасное одеяло и подушку. — Ты на войну собралась? — спросил Драко, когда Гермиона начала раскладывать вещи на диване из драконьей кожи. Он уже переоделся в серые спортивные штаны и простую черную футболку. От него пахло мужским гелем для душа, и Гермиона поймала себя на мысли, что в такой домашней одежде он выглядел почти так же сексуально, как и в дорогом итальянском костюме. — Если она неожиданно начнется — я буду готова, — ответила она, заглядывая на кухню, где на барной стойке, служившей обеденным столом, собралась целая коллекция бумажных коробочек из китайского ресторанчика. — Вкусно пахнет, — Гермиона открыла пакетик со спринг-роллами и украла один, сразу же засунув в рот и промычав от удовольствия. — Что за варварство, — с напускным пренебрежением фыркнул Драко. — Китайскую еду обычно едят палочками. — Мерлин, Драко, хватит бубнить. Я ужасно проголодалась. — Потому что надо ходить на обед, а не сидеть весь перерыв за отчетами. — Он поставил черные керамические тарелки и кивнул головой Гермионе на барный стул. После ужина они уселись на диван, и Драко включил плазменный телевизор. Он не мог не признать, что некоторые маггловские изобретения и правда были полезными. Гермиона как-то показала ему «Матрицу», и теперь Драко подсел на боевики и триллеры. Сегодня Гермиона выбрала «Терминатор». Правда, они даже не успели дойти до культовой фразы «I’ll be back», увлекшись друг другом. Под громкие выстрелы и взрывы он повалил ее на диван, целуя шею и оглаживая бедра. Гермиона ловко стянула его черную футболку, отбросив куда-то на мраморный пол, и прошлась пальцами по напряженной груди, облизав и игриво прикусив оголенную ключицу. Он шумно выдохнул и навалился на нее всем телом. Гермиона острее почувствовала его возбуждение, качнув бедрами, и нетерпеливо потерлась о его стояк, раздвигая ноги пошире. Его руки давно переместились с задницы на грудь, сжимая и гладя каждую половинку. Он расстегнул несколько верхних пуговиц ее белой блузки и с приглушенным рыком заскользил языком по нежной коже, оставляя горячие влажные поцелуи, к лифчику, оттягивая его вниз и всасывая затвердевший сосок в рот. Драко легонько прикусил горошинку зубами и виртуозно очертил контур языком, продолжая бороться с ненавистным бюстгалтером, который никак не хотел поддаваться. Гермиона привстала, впечатывая его голову в грудь, и запустила пальцы в светлые волосы, учащенно дыша. Наконец-то белая кружевная ткань вместе с блузкой полетели на пол, и Драко вернулся к ее губам, затягивая в долгий страстный поцелуй, торопливо качнув тазом между ее ног. Гермиона тут же подалась навстречу и почувствовала, как возбужденный член впечатывается в тонкие, пропитанные ее желанием, трусики. Драко стянул с нее помятую юбку-карандаш и прошелся ладонью по мокрой сердцевине, после чего проник пальцами под кружево и нашел самую чувствительную точку, надавливая, дразня. Она ахнула, выгибая спину и посмотрела на Драко. В ее глазах читалась мольба, грудь быстро поднималась и опускалась, соски призывно стояли, а киска, с каждым новым движением мужских пальцев, наполнялась влагой. Драко стянул с нее ненужные остатки одежды и снова прильнул к ее губам, шее, подбородку, вновь толкнувшись в готовое лоно через ткань штанов. Она пролепетала что-то нечленораздельное, потянувшись руками за резинкой его спортивок. Но Драко, вместо того чтобы дать ей раздеть себя, опустился на колени, встав на ледяной мраморный пол и притянул Гермиону за ягодицы, широко раздвигая стройные женские ноги ноги и обдавая горячим дыханием набухшие от возбуждения складки. Она, не сдерживаясь, громко ахнула, когда Драко провел языком по лепесткам, собирая влагу, и заскользил выше — к той самой пульсирующей точке. Всосав чувствительную точку и вырвав из Гермионы очередной стон, он макнул сразу два пальца в бархатное тело и начал размеренно двигать рукой внутри, оглаживая внутренние стенки, не забывая работать и языком. — Терпение, Грейнджер, — прошептал он, отрываясь от нее лишь на секунду, чтобы вновь вернуться к ласкам. Гермиона вцепилась в драконью кожу дивана, выгибаясь навстречу его рту, и чувствовала, как внутри нарастает тугой, горячий ком. Драко двигал пальцами быстрее, посасывая клитор, и ее дыхание превратилось в прерывистые всхлипы. — Драко, я сейчас… — простонала она, теряя нить реальности. И прямо в тот момент, когда Гермиона выгнула спину, со всей силой сжимая его пальцы в себе и готовясь к желанной разрядке, откуда-то, за пределами их маленького мира, в большой гостиной с камином послышался знакомый мужской голос: — Кажется, я вовремя. Надеюсь, что у вас не принято брать с гостей плату за порно, — усмехнулся с порога Тео, — вы тут кончайте, а я пью кофе на кухне. Разговор есть. И он невозмутимо вышел.