Голяк: Магический андерграунд

Рассвет застал их врасплох. Драко стоял у окна каравана и смотрел, как солнце поднимается над лесом — бледное, словно разбавленное водой, ноябрьское солнце, которое не грело, а просто обозначало, что ночь кончилась. Гермиона ещё спала, свернувшись на узкой кровати под потолком, и её волосы разметались по подушке. Он смотрел на неё и думал о том, что вчерашний поцелуй всё изменил — и одновременно не изменил ничего. Они всё ещё были в бегах. За ними всё ещё охотились. Мир всё ещё рушился. Но что-то внутри него перестало дрожать. Он не успел додумать эту мысль. В дверь каравана постучали — не тихо, не вежливо, а требовательно, как стучат люди, которые знают, что им откроют. Гермиона проснулась мгновенно. Драко взял палочку — просто на всякий случай, хотя колдовать не собирался. Блейз, спавший на полу у печки, сел и протёр глаза. Невилл, который дежурил снаружи, просунул голову в дверь:       — У нас гости. МакКриди стоял на поляне, у кромки леса, и за его спиной маячили пятеро. Люди Зубов — Драко узнал одного, того самого, с бейсбольной битой, которая теперь была заменена на маггловское ружьё. Сам МакКриди выглядел так же, как всегда: лысый, коренастый, в плаще цвета диванной обивки. Но что-то в нём изменилось — Драко не сразу понял что, а потом осознал: МакКриди больше не притворялся. Его лицо было злым, открыто злым, без обычной маски вежливого вымогателя.       — Малфой! — крикнул он. — Выходи. Разговор есть.       — Я пойду, — сказал Драко.       — Нет, — сказала Гермиона, уже спускаясь с кровати. — Мы пойдём вместе.       — Он этого и ждёт.       — Мне всё равно. Они вышли впятером — Драко, Гермиона, Блейз, Невилл и Луна с Пиздюком на плече. Фестралы остались за караваном, невидимые, но Драко чувствовал их тепло. МакКриди улыбнулся — нехорошо, криво, — и шагнул вперёд.       — Ты много чего натворил, Малфой. Ограбил аукцион. Украл мой компромат. Отдал его гоблинам. — Он покачал головой. — Я думал, ты умнее. Думал, ты понимаешь, как устроен мир. А ты просто сопливый мальчишка, который думает, что если он заплатил долги, то стал свободным.       — Я стал свободным, — сказал Драко. — В отличие от тебя. МакКриди рассмеялся — лающе, сухо, — и вдруг достал палочку. Драко замер. Палочка. МакКриди был сквибом. Сквибы не колдуют. Но палочка в его руке светилась, и это могло означать только одно: он украл её. Или купил. Или получил в подарок от того, кто не брезговал грязной магией.       — Ты думал, я сквиб, — сказал МакКриди. — Я и есть сквиб. Но это не значит, что я не могу использовать чужую магию. Палочка, конечно, не моя. Но она работает. Особенно если направить её в сердце. Драко не двинулся.       — Чего ты хочешь?       — Я хочу, чтобы ты страдал. Ты, твоя грязнокровка, твой полоумный друг, твой ботаник и твоя сумасшедшая. Вы отняли у меня всё. Я отниму у вас.       — Ты ничего не отнимешь, — сказал Драко. — Ты даже палочку держишь неправильно. МакКриди выстрелил. Заклинание пролетело мимо — Драко увернулся, даже не применяя магию, просто инстинктивно. Гермиона вскинула палочку, но Невилл опередил её. Он не кричал. Не бежал. Он просто шагнул вперёд, и его лицо стало таким, каким Драко видел его дважды: в горящих оранжереях и у горящих теплиц Хогвартса. Пустым. Спокойным. Страшным.       — Не трогай их, — сказал Невилл. Люди Зубов замерли. Что-то в голосе Невилла — или в его лице, или в том, как он держал садовый совок, — заставило их замешкаться.       — Убейте его! — заорал МакКриди. — Чего вы ждёте? Это просто садовник! Один из наёмников шагнул вперёд. Невилл перехватил его руку с ружьём — одним движением, быстрым и точным, — и вывернул так, что ружьё упало в снег. Наёмник вскрикнул и отшатнулся. Остальные попятились.       — Я сказал, — повторил Невилл, — не трогай их. МакКриди посмотрел на своих людей, на Невилла, на Драко — и вдруг бросился к каравану.       — Ты не выйдешь отсюда живым, Малфой! — крикнул он, врываясь внутрь. — Я сожгу твой фургон вместе с тобой! Драко переглянулся с Гермионой.       — Он внутри, — сказала она.       — Я знаю.       — Проклятие…       — Я знаю. Он шагнул к каравану и закрыл за собой дверь. Внутри было темно. Печка погасла, и только стеклянные шарики на шторах тихо позвякивали. МакКриди стоял посреди каравана, прижимая к груди палочку, и тяжело дышал.       — Ты проиграл, — сказал он. — Твои друзья снаружи. Мои люди их убьют.       — Твои люди боятся Лонгботтома, — ответил Драко. — И это не мои друзья. Это моя семья. А ты — один.       — Я не один! У меня есть власть, у меня есть связи, у меня…       — У тебя нет ничего, — перебил Драко. — Ты продал всё, что у тебя было, за палочку, которой не умеешь пользоваться.       — Заткнись!       — Ты убил полицейского, — продолжал Драко, не повышая голоса. — Ты подставил нас. Ты работал на моего отца и предал его. Ты работал на Зубов и обманул их. Ты всю жизнь лгал. Ты вообще способен сказать правду?       — Я не лгал! — выкрикнул МакКриди. И скорчился от боли. Проклятие каравана ударило его, как молния. Он согнулся пополам, схватившись за горло, и палочка выпала из его рук, покатилась по полу. Драко не двигался.       — Ты лгал, — сказал он. — Скажи правду.       — Я… — МакКриди задыхался. — Я не…       — Скажи правду, или боль не уйдёт. Ты же знаешь, как работает это проклятие. Ты живёшь в мире магии достаточно долго, чтобы понимать. МакКриди упал на колени. Его лицо было искажено — болью, страхом, яростью, — и он больше не выглядел опасным. Просто жалким.       — Я убил его, — прохрипел он. — Полицейского. Я хотел подставить вас. Я работал на Люциуса. Я продал ему информацию о тебе. Я хотел, чтобы ты сдох. Ты, твоя грязнокровка, все вы.       — Зачем?       — Потому что вы напоминали мне о том, чего у меня никогда не было! — выкрикнул МакКриди, и боль, казалось, отпустила его на секунду — потому что это была правда. — Вы — волшебники. Даже ты, Малфой, с твоей меткой и твоим падением. Ты родился с магией. А я — нет. Меня выбросили, как мусор. И я решил, что если я не могу быть волшебником, я буду тем, кого волшебники боятся. Драко смотрел на него сверху вниз. На сквиба, который потратил жизнь на месть за то, в чём никто не был виноват. На человека, который убил, предал и продал всё, что можно, — и остался ни с чем.       — Ты проиграл, — сказал Драко. — Не потому что ты сквиб. А потому что ты так и не понял: правда — это единственное, что у нас было. Он открыл дверь каравана. Снаружи стояли Гермиона, Блейз, Невилл и Луна. Фестралы подошли ближе и теперь смотрели на МакКриди своими белыми, невидящими глазами.       — Он ваш, — сказал Драко. — Я не буду его убивать. Не хочу. Блейз кивнул и достал из кармана верёвку. Они оставили МакКриди связанным у дерева, с анонимной запиской для авроров и копией компромата, которую Луна предусмотрительно сняла ещё в охотничьем домике. Драко не оглянулся. К полудню они вернулись в Литтл-Бартон. Городок встретил их тишиной. Обычной, сонной, ноябрьской тишиной, которая бывает только в местах, где ничего не происходит. «Ракушка-2» всё ещё стояла на своём месте — покосившаяся, с выбитой дверью, со следами аврорских сапог на линолеуме. Но стены были целы. Крыша не протекала. И фестралы, войдя внутрь, сразу устроились в своём углу, как будто никуда не уходили.       — Мы не можем здесь оставаться, — сказала Гермиона. — Авроры знают адрес.       — Значит, найдём другой, — ответил Драко. «Другой» нашёлся на окраине, у старого перекрёстка, где когда-то был маггловский паб «Кривая метла». Заведение закрылось лет десять назад и с тех пор стояло пустым — заколоченные окна, облупившаяся вывеска, пыль на барной стойке. Но когда они вошли внутрь, Драко почувствовал что-то знакомое. Не магию — просто ощущение. Так бывает, когда заходишь в дом и понимаешь: здесь можно жить.       — Это место проклято? — спросил Блейз.       — Нет, — сказала Луна. — Просто одинокое.       — Значит, мы его вылечим, — сказала Гермиона. Денег на покупку у них не было — но у них была информация. Блейз связался с Ритой Скитер через старые каналы, и анонимная продажа копии компромата принесла достаточно, чтобы выкупить паб и сделать первый ремонт. Не совсем честно. Но эффективно. Вечером они сидели в пустом зале «Кривой метлы» — на ящиках из-под пива, потому что стульев ещё не было. Пиздюк устроился на барной стойке и воровал блестящие монетки, которые Блейз специально для него рассыпал. Фестралы спали у камина. Невилл расставлял на подоконнике горшки с рассадой. Луна протирала стеклянные шарики, которые сняла с каравана и повесила над баром.       — Ну что, Грейнджер, — сказал Драко, садясь рядом. — Готовь бизнес-план на следующий год. Она посмотрела на него. Усталая, с тёмными кругами под глазами, с волосами, которые давно не видели расчёски. Но она улыбалась — той самой улыбкой, которую он хотел услышать.       — Иди к чёрту, Малфой.       — Именно поэтому я всё ещё жив, — ответил он. И это было правдой.