Дом, который построил Снейп

Гарри варил зелье. Одно из немногих разрешённых начальством, которые мог сварить для Снейпа. Усовершенствованное умиротворяющее было оптимальным выбором. Конечно, от него сложные пациенты не перестают бредить, но спокойнее становятся — это точно. Он помешал содержимое маленького котла, который расположил прямо на кухонной плите. Едва удержался от искушения попробовать. Эта разновидность зелий всегда была весьма ароматной в процессе варки. Легко получалось забыть, что изготавливаешь лекарство. Гарри ощутил на себе пристальный взгляд, оглянулся через плечо. На пороге стоял Ворон. — Мэтру это не понравится. — Я знаю. Ворон продолжал стоять и смотреть, совершенно по-птичьи наклонив голову. Чтобы сосредоточиться, Гарри представил себе, что снова сдаёт экзамен. Тогда пришлось варить омолаживающий эликсир на глазах у целой комиссии. Было удивительно, как при таких слабых способностях он вообще набрал проходной балл. Но желание помогать людям пересилило ненависть к котлам и черпакам. Справился. Как и со многим другим. Кроме одиночества. Впрочем, не о нём сейчас речь. Убавить огонь. Снова помешать.Что-то не так было с Вороном. Почему он не кричал, не произносил презрительных речей? Ведь Поттер, по сути, осквернял сейчас каждое соцветие собранного букета. И понимал это, да вот только не мог иначе. Потому что кто, если не он? Уйди он сейчас — тут же пришлют чужака, которому дела не будет до состояния Снейпа. Целители лишь люди, и они до мурашек боятся Декана и его безумия. Слишком оно огромно — и слишком глобальный смысл несёт. Гарри чувствовал, что он один из немногих, буквально единиц, которые вообще могут должным образом относиться к Снейпу. Должным образом. Как будто он не нарушил своей неуместной любовью буквально каждый пункт инструкции… — Мэтр будет вас ждать. — Я знаю. Это было больно. Одно дело — раствориться в зельеварении, думая, что готовишь микстуру для среднестатистического пациента. И совсем другое — слышать, что Северус ждёт тебя, с какой бы чужой целительской физиономией ты ни собирался к нему явиться. Ворон ушёл. Зелье доварилось, и тянуть было некуда. Гарри перелил его в несколько флаконов. Все, кроме одного, занёс к себе в комнату. А этот, один… Нужно к Снейпу. Как к нему теперь пойти? Он приблизился к двери, как к особо опасному хищнику, и постучал. — Войдите. Гарри приоткрыл дверь. — Декан, вам следует принимать зелье. Оно нужно, чтобы… — Давайте сюда. Гарри вложил флакон в требовательно протянутую руку, и Снейп опрокинул содержимое в себя. До капли. Так, должно быть, Сократ выпил предназначенный для него яд. — Убирайтесь, — сказал Снейп затем. Гарри вышел. Вот и всё. Он понимал, когда шёл сюда, что так и будет. Но теперь оказался очень далёк от этого понимания. Спустившись вниз, вошёл в кухню и стал аккуратно наводить порядок. Наверно, это было бы неплохим способом убаюкать себя, если бы… Он резко обернулся на шум и увидел, что за стол уселся Пьяница, который налил себе немного брусничного ликёра. «Не кровь — и то хорошо,» — подумал Гарри. На пороге появился Палач — в красном балахоне с прорезями для глаз. При его появлении Поттер замер, а Пьяница вцепился в рюмку и мелко задрожал. — Я Пьянице жизнь его припоминаю. Как выдержит он эту ношу — не знаю. Палач я, но суть моей роли иная в Доме, который построил Снейп. Гарри хотел сказать хоть слово, чтобы нарушить губительное очарование, но и сам оказался его жертвой: чувство бесконечной вины втягивало глубоко в свою трясину. Пьяница уронил рюмку на стол, и алая жидкость окрасила столешницу. Он закрыл лицо руками, продолжая трястись. Гарри хотелось крикнуть, швырнуть котёл — он знал, что это помогло бы, порвало бы паутину страха. Вместо этого он стоял и смотрел, как один персонаж губит другого, как Снейп губит самого себя… Боль (не за себя, за Северуса) нахлынула — и отрезвила. Гарри подошёл к Палачу и посмотрел ему в глаза: — Декан. Я знаю, что это вы. И вы знаете, что я знаю. К чему тогда это всё… Палач неловко развернулся и, ссутулившись, ушёл. Под ногами его долго скрипел старинный пол, пока этот звук не угас где-то в мрачных глубинах Дома. Перед сном Гарри ещё долго думал: в чём же заключалась «иная роль» Палача? От понимания этого слишком многое зависело.