Trust fall

Кейн с громким шумом втягивает в себя остатки сладкой жидкости из бумажного стаканчика, а затем снимает с него крышку, вытряхивает оставшиеся на дне подтаявшие кубики льда себе в рот и жуёт их с довольным хрустом. Выразительный взгляд Грейс, обращённый на неё, делается каким-то странным — и беспомощным, и будто нежным. "Что такое, льдинка побольше?" — думает Кейн, — "Боишься, что я и тебя съем?" А вслух говорит: — Я за него заплатила. — Я и не возражаю, — бесстрастно отвечает Грейс, плавно отводя взгляд. Полностью опустошенный стаканчик летит в ближайшую мусорку. Кейн свободно потягивается, разминая плечи, замученные долгим сидением в самолете и оглядывается по сторонам. Безостановочная, беспокойная жизнь огромного аэропорта кипит вокруг них. Среди множества указателей, электронных табло и надписей на разных языках Кейн усердно пытается сориентироваться, понять, где их следующий гейт. Её взгляд перебегает с точки на карте "Airport Terminal 1" на точку "Airport terminal 3". Она хмурится, не до конца доверяя своим выводам, но все же вынуждена озвучить: — Похоже, чтобы добраться до другой части аэропорта, нам нужно проехать станцию на метро... — и замолкает, поняв, насколько абсурдно это звучит. Не может же это место быть настолько чертовски огромным? — Так и есть, — спокойно кивает Грейс. Кейн обескураженно оборачивается на нее, и она запоздало признаётся, — Я уже была здесь раньше. Втайне Грейс немного смущена. Она и сама не знает, почему не сказала об этом сразу. Она просто... Наблюдала за тем, с каким энтузиазмом Кейн изучает все вокруг, и все полезные мысли дружно покинули её голову на эти несколько минут. — Начальница, вам просто нравится меня дразнить, — в шутку обижается Кейн, но почти сразу ярко улыбается. Тихо переговариваясь, они идут по чётким указателям в сторону станции и скоро оказываются в зале — таком же светлом и просторном, как и все остальные помещения аэропорта. Скоростной поезд быстро и бесшумно прибывает на платформу, не заставляя их ждать. К сожалению, никакие новшества не могут уберечь их от неудобств, вызванных многолюдным пассажиропотоком. Кейн беспокойно озирается, раздумывает — если они пропустят эту электричку, будет ли в следующей получше? выдержит ли хрупкая начальница толкучку? может, ещё не поздно передумать, добраться до нужного гейта как-то иначе? — когда стеклянные двери открываются, и Грейс ловко маневрирует, протаскивая их обеих в вагон. Жалкие несколько секунд — и Кейн оказывается зажатой в углу вагона. Место стоячее, но очень удобное — никто не пытается их тут теснить — и очевидно выбранное не случайно. Спиной Кейн может облокотиться о стенку, а спереди её отрезает от людской массы Грейс, которая выглядит уверенной и совершенно невозмутимой. Это едва ли укладывается в голове. Кейн выдыхает пораженно: — Начальница... Её удивление скорее раздражает Грейс, чем льстит ей. Она цокает: — Мне не всегда было сорок три. Действительно... Кейн с удовольствием погружается в мимолетные грезы о Грейс-студентке, у которой ещё нет ни огромного кабинета, ни комфортной машины, и которая выучивает все эти маленькие уловки, чтобы как-то выживать в большом городе. Если бы Кейн только встретила её тогда... ... то едва ли Грейс бы посмотрела на того депрессивного, проблемного подростка, которым Кейн была в то время. Она безжалостно комкает эту фантазию, выкидывает её из своей головы и возвращается в реальность, где хрупкая начальница припирает её к стенке, пусть и по весьма прозаичной причине. Они не так уж и близко друг к другу, но все же расстояние гораздо меньше привычного радиуса личного пространства. В редкие моменты, когда вагон качается особенно сильно, через множество слоёв одежды выдающаяся грудь начальницы проезжается по телу Кейн. Касание невесомое, почти ничтожное, но от этого как будто только хуже. Кондиционеры работают в штатном режиме, но Кейн все равно чувствует, что ее бросает в жар. Этот жар поднимается в ней изнутри, разрастается, касается щек, перехватывает дыхание, сворачивается плотным узлом в животе... Вагон покачивается последний раз — касание получается особенно ощутимым — и останавливается. Им пора выходить. Толпа растекается наружу, существенно освобождая пространство. Грейс и Кейн спокойно выходят одними из последних. — Хочу ещё чего-нибудь холодного, — бормочет Кейн. Грейс смотрит на свою помощницу с большим сомнением. Не то чтобы ей жалко пары напитков, но Кейн жевала лёд всего несколько минут назад! Да и глаза у неё блестят будто слегка болезненно... Грейс кладёт ладонь Кейн на лоб, проверяя температуру. Уточняет: — Плохо переносишь акклиматизацию? Джетлаги? Ладонь начальницы прохладная, но от этого становится только жарче. Кейн стоило бы отстраниться, но она слишком слабовольная... Она задерживается в этом жалком положении, даже немного подаётся навстречу, плотнее упираясь лбом в ладонь. — Никогда ничего такого не было, — продолжает бормотать она, из-за внутреннего беспорядка плохо фильтруя слова, — М-м... Просто начальница меня совсем задразнила... Грейс поджимает губы. Ах да. Как она могла забыть, что её помощница — маленькая лгунишка, которая наплетет что угодно, но в жизни не признается в плохом самочувствии. Однако, лоб под её рукой не настолько горячий, чтобы начинать искать врача прямо сейчас. — Купим тебе воды, но без льда, — принимает она решение и убирает руку, — Посмотрим, как пройдет второй перелет. На секунду поплывший мозг Кейн соблазнен идеей притвориться больной, чтобы получить немного заботы, — но она быстро приходит в себя и отметает её. Поиск лекарств в чужой стране, сбои в работе — она не может позволить себе доставить Грейс столько проблем! А кроме того... Кейн привыкла, что ей не верят, когда она говорит правду. Может, она бы не выучилась столько лгать, если бы не это странное, преследующее её сколько она себя помнит проклятье. Но когда ей не верит Грейс, почему-то это снова ужасно, по-настоящему обидно. Она бестолково упрямится, понимая, что у начальницы нет ни одной причины ей поверить: — Но я правду говорю. Грейс уже собирается сказать ей не баловаться, но слова вдруг застревают в горле. Её цепкий ум хватается за несоответствие — что-то не так. Кейн никогда не упорствовала в своей лжи, будто ей на самом деле было все равно, верят ей или нет. Обычно она лгала дерзко, с позиции "ну и что, если лгу, а ты докажи", а сейчас она такая настойчивая, почти просящая... Вывод напрашивается следующий: сейчас Кейн не лжет. Но поверить в него все равно сложно. Смысл слов ускользает от Грейс. "Выгляжу болезненно, потому что начальница задразнила" — что это вообще должно значить? ...Теперь, когда она подумала об этом прямо, Грейс догоняет осознание. Погодите-ка, это действительно может иметь смысл, просто очень... Грейс с усилием останавливает мысль. Делать настолько далекоидущие выводы по случайно брошенной фразе неразумно. — Правду так правду, — наконец вздыхает она, решив принять слова Кейн, но не пытаться их додумывать, — Но напитки все равно без льда. Кейн с готовностью соглашается. Она снова растягивает губы в улыбке, игнорируя странное ощущение внутри себя. Словно прямо сейчас её сердце прожаривается на медленном огне, готовясь быть поданным к столу этой женщине. Поверила. Грейс ей поверила.