Trust fall

Левая рука уже затекла. Грейс не пытается ей пошевелить, только спокойно перелистывает страницу книги на экране телефона другой рукой и в очередной раз убирает одну из рассыпавшихся прядей красных волос, стремящуюся запутаться в ремне безопасности. Кейн спит — безмятежно и тихо, положив голову ей на плечо. Выражение упрямой тревожности, будто приклеенное на нём все утро, наконец растворилось в этой маленькой, нечаянной дремоте. Они летят домой. Через несколько часов им предстоит сразу же направиться в офис, чтобы отчитаться и уладить самые срочные дела, но сейчас, в этом вынужденном бездействии, мысли невольно замедляются, сосредотачиваются вокруг недосказанных слов, требуют ответить хотя бы самой себе. Грейс безмолвными жестами просит проходящую мимо стюардессу принести ей ещё кофе. Через несколько минут принимает горячий стаканчик, осторожно протянувшись через Кейн; умудряется не потревожить чужой сон. Горький и крепкий, напиток обжигает губы, горячей змеёй скользит в горло. В глубокой задумчивости, Грейс едва обращает на это внимание. Она думает: забавная штука, слова. Умозрительно Грейс кажется будто произносить их незачем — что должно произойти, то и произойдет. Слова вторичны; неозвученные чувства гораздо надёжнее удерживают людей рядом, чем пустые обещания и клятвы. А все же без слов почему-то всегда хуже. Отметив себе пункт в списке дел — обязательно поговорить с Кейн, когда они вернутся, и вся эта суета останется позади — Грейс запирает эти мысли на замок, и заставляет себя вернуться в безопасное пространство чтения. Лететь им ещё долго. *** Все в офисе поднимают лица, переглядываются, едва заслышав знакомый тихий стук каблуков. Дверь ещё не успевает открыться, когда стулья уже отодвигаются, люди поспешно и обрадованно поднимаются из-за столов навстречу. Кейн чуть обгоняет Грейс, чтобы распахнуть перед ней дверь, и начальница возвращается в свои владения. Окидывает опенспейс взглядом и мысленно вздыхает — ни одного человека на своем рабочем месте, все болтаются без дела. Не имеющие ни малейшего понятия о том, насколько их в очередной раз неправильно поняли, сотрудники обступают вернувшихся с дружелюбным интересом: — Начальница, вы вернулись! — Как все прошло? — Отдохнули бы сегодня день, зачем сразу в офис... Грейс беспомощно улыбается — бездельники, как они есть — и сдержанно отвечает: — Я тоже рада вас всех видеть. Кейн, введи команду в курс дел. Рагата, за мной. Перенаправив всеобщее любопытство на помощницу, Грейс ускользает в свой кабинет. Рагата спешит за ней, на ходу захватив со своего стола стопку папок. Процесс передачи дел у них отлажен. За несколько дней отсутствия почти ничего не случилось, но то, что произошло, разворачивается перед взглядом Грейс в формальных строках отчетов. — А еще, — добавляет Рагата в конце, отводя взгляд. Ей явно не хочется этого произносить, но она должна, — Генеральный сказал, что Вы должны зайти к нему, как вернётесь. Брови Грейс подлетают вверх в искреннем удивлении. Грегори? Они были на связи на протяжении всей командировки. Неужели случилось что-то, о чем можно сказать только лично? Не настолько важное, чтобы написали сразу, не смотря ни на что, но и явно не простое... — Это не должно быть проблемой... — задумчиво отвечает она. *** Это оказывается проблемой. Грейс не большой специалист в чтении атмосферы, но, когде они с Кейн заходят в кабинет Грегори, она ясно чувствует, что что-то не в порядке. Странная эмоция висит в воздухе, Грегори хмур, и даже гостевой стул стоит как полагается, а не вплотную к нему. Делая вид, что не замечает ничего странного, Грейс дежурно здоровается и в полной тишине опускается на стул. Кейн стоя замирает за её спиной. — ...Так вы вдвоем, — раздраженно бросает Грегори, потирая висок, — Я бы предпочёл видеть тебя одну, но так даже удобнее. На этот раз не звучит даже пара вежливых фраз, прежде чем Грегори переходит к делу: — Я действительно не хочу обвинять никого из вас. Грейс, мы работаем вместе много лет, и я думаю, что знаю, какой ты человек. Но расследование показало, что одна моя вещь исчезла вскоре после нашего с вами совещания, — он переводит взгляд на пустующее место в центре стола, — И я был бы признателен, если бы эта вещь ко мне вернулась. Поймали, их поймали. В голове бьет тревожный колокол, но Грейс не дергается, пока хорошенько не подумает. Она взвешивает. Что она может сделать сейчас? Сказать правду, выдав Кейн? Грегори изображает усталость и великодушие, но Грейс знает, что это неправда. После возвращения статуэтки он ни за что не отступит, не поимев с ситуации все возможное. Если она сдаст Кейн, той конец. Есть некоторый смысл в том, чтобы взять вину на себя. С ней обойдутся мягче... Скорее всего, Грегори этого и ждет — рычага давления на неё. Ничего страшного. Она выдержит это. А кроме того, она ведь действительно виновата. Сразу не стоило покрывать воровство. Со странным чувством внутреннего облегчения Грейс открывает рот: — Я... Резкая боль вдруг простреливает её руку. Грейс едва сдерживается, чтобы не взвизгнуть. С трудом, но ей удаётся сохранить каменное лицо. Фраза, однако, обрывается, не начавшись. Запоздало она понимает: это Кейн пребольно ущипнула ее! — А? А что за вещь-то? — раздается позади небрежное. Голос ленивый и наглый, как всегда, когда Кейн изображает плохую девчонку. Мысли Грейс разбираются и собираются заново, как бесконечный конструктор. Она быстро вертит детали, пытаясь сложить их в логически-непротиворечивую картину. Что Кейн пытается сделать? Её помощница слишком умна, чтобы просто бессмысленно отрицать очевидное. Грейс не может оглянуться, взглянуть на выражение лица Кейн, но все же догадка рождается в её разуме, прошивает её осознанием: Кейн ставит на то, что Грегори блефует. Хотела бы Грейс знать, из каких её помощница исходит соображений. Что такого Кейн увидела, чего не заметила она сама? Может ли она довериться чужим суждениям, сыграть в эту игру по чужим правилам? Грейс собирает всю свою решимость и произносит: — Статуэтка, верно? Я помню ее, она стояла тут долгое время, — подхватывать слова Кейн легко и естественно. Никогда ещё ложь не срывалась с её губ так непринужденно, — Хм-м... Прости, не думаю, что смогу помочь. Не заметила в тот день ничего необычного... Цепкий взгляд Грегори царапает ее, но маска не рвется. Грейс продолжает удерживать на лице выражение безмятежности и лёгкого недоумения. Несколько секунд ничего не происходит, а затем Грегори усмехается: — Правда? Жаль. Ты всегда так обращала на неё внимание; я надеялся, что ты вспомнишь... — как ни в чем не бывало он откидывается на спинку кресла, принимая будничный вид, — Ты уж извини мое беспокойство, дорогая все же вещь. Ну хватит об этом. Как твоя командировка? Напряжение отпускает свои тиски с лёгких Грейс, позволяя ей вдохнуть спокойно. Кейн была права. Он блефовал. *** Они не разговаривают об этом, пока через пару часов не оказываются в машине Грейс, закончив все дела. Кейн пристегивается ремнем безопасности на пассажирском сиденье и не может больше терпеть. Щурится, не скрывая чрезмерно довольной улыбки, и произносит: — Начальница так мне доверяет... Золотая статуэтка лежит в сумочке Грейс. Она наконец-то приняла решение забрать её из офиса домой, но смутное чувство вины все еще тревожит её разум, и она не в настроении. — Доверие — не самое подходящее слово, — ровно отвечает она, включая зажигание. Машина плавно трогается, выезжая с подземной парковки. Кейн смотрит на Грейс, дергая себя за прядь красных волос, спрашивает игриво: — А какое — подходящее? Грейс думает над ответом всерьез. Понятно, что словам Кейн никакой веры. Понятно и то, что действия её остаются сумасбродными — непредсказуемыми и неконтролируемыми. Если бы Грейс попросили поручиться за поведение Кейн, она бы не посмела. С другой стороны, она уверена в быстром и изобретательным уме своей помощницы, а ещё — в том, что Кейн на её стороне. Странное это чувство, и сложно назвать его одним каким-то словом. Грейс выдыхает, включая поворотник и сворачивая в узкий переулок. Слова — это просто не её. — ... Пусть будет доверие, хорошо, — наконец, сдается она. Кейн смеется, запрокинув голову; чистый и яркий звук разносится по салону. Грейс не замечает, что улыбается. — Ты такая смешная, — выдает Кейн, едва восстановив дыхание. В её глазах еще мерцают смешинки, когда она вдруг продолжает на выдохе, — Я так тебя люблю. И замирает, запоздало осознав, что именно она только что так беспечно ляпнула. На лице с субтитрами отчётливо проступает испуг. Грейс мельком скашивает на неё взгляд, но не может позволить себе сильно отвлекаться от дороги. Трафик в конце рабочего дня на улицах жуткий. Неосознанно она стучит длинными пальцами по рулю. Она ещё не успела придумать нужных слов, но раз Кейн первой случайно затронула эту тему, нужно что-то ответить. — Не нужно так беспокоиться, — осторожно и тихо начинает Грейс, — Независимо от используемых слов, характер отношений между нами довольно очевиден, не так ли? — Не так ли... — медленно повторяет Кейн эхом. Она не любит, когда её отталкивают, и не любит, когда подпускают ближе, пытаясь поймать в ловушку из обещаний. Каким образом хорошая начальница смогла нащупать эту тонкую грань, да еще и с такой легкостью удержаться на ней? Уголок губы Кейн дергается в нервной усмешке. Отношения между ними действительно... Довольно прозрачны. Грейс замечает, что настроение её помощницы улучшается обратно. Очень хочется немного подразнить — и, обычно сдержанная, сейчас, с Кейн она снова потакает своим маленьким глупым желаниям: — И Кейн... — А? — откликается та в лёгкой прострации. — Я тоже тебя люблю. Тишина повисает неописуемая. Грейс тормозит на светофоре и поворачивается, чтобы взглянуть на Кейн прямо. Улыбка, которая встречает её взгляд, ослепительно яркая.