Лилит. Сектор Ø

Мой второй выход за периметр выпал на август. В этом году он выдался теплым, не душным, с тянущимся ветром с окраин пустыни. Приятно было ощущать его на коже, а не потеть в экипировке в каких-нибудь трущобах. Сегодня я переживала. Я никогда не переживала перед заданиями, а тут нервничаю из-за встречи с незнакомыми людьми. Мне предстояло встретиться с семьями моего отряда. Я уже забыла как это — вести светские беседы и быть нормальной. Я посмотрела на Ромео, на секунду мне показалось, что рядом со мной мой муж. Та же линия лица. Тот же разрез глаз. Те же светлые волосы, отросшие, падающие на лоб. После последней операции Ромео не подстриг их коротко — то ли времени не было, то ли решил оставить так. И теперь они лежали небрежно, делая его пугающе похожим на Адама. Я замерла. Сердце пропустило удар — и сразу забилось чаще. Но иллюзия длилась недолго. Потому что Ромео не Адам. Ромео был человеком дисциплины. Каждое его движение говорило о контроле, его взгляд был жесткий, оценивающий, от него не ускользала ни одна деталь. Даже сейчас, когда он за рулем, он сканировал обстановку: кто едет за нами, какие машины стоят у обочины, не слишком ли низко опущены шторы в домах. Адам был другим. Живым, легким, душой компании. Его глаза светились жизнью. Он обнимал так, что невозможно было дышать, когда я пыталась вырваться, он только крепче прижимал меня к себе и тихо смеялся. А потом целовал в лоб, и в этом жесте было столько тепла, что перехватывало дыхание. Он смотрел на меня с тихой благодарностью за то, что я просто рядом. — Ты чего? — спросил Ромео, заметив мой взгляд. — Ничего, — ответила я, — нервничаю. — Все будет нормально, мы тебя не дадим в обиду дочкам Тедди. Я отвернулась к окну. Пустыня сменилась редкими деревьями, стали появляться супермаркеты, забегаловки, скверы. Через пару минут мы въехали в тихий пригород. Дома с верандами, зеленые лужайки. Словно параллельная реальность. Смотрю через стекло автомобиля и понимаю, что у меня этого никогда не будет. Дом Кобры и Кайли стоял в конце улицы, увитый плющом. На заднем дворе уже слышалась музыка, смех и крики детей. Ромео припарковал машину рядом с Tesla Мухи, и мы сразу пошли на задний двор. Нас встретили шумно и радостно. Кобра первым хлопнул Ромео по плечу, а потом обхватил меня за шею и растрепал волосы на макушке. — Полегче, придурок, — пробормотала я. — Не ворчи, гражданка. Кайли тут же извинилась за него и крепко обняла меня. Под легким платьем уже виднелся небольшой животик. Айви, жена Тедди, уже накрывала на стол. Техас помогал Мухе жарить мясо на гриле — молча переворачивал стейки, пока Муха что-то увлеченно рассказывал про правильную температуру. Роуз и Лили подбежали ко мне и замерли в паре шагов от меня, переглянулись и начали шептаться. Я не сразу поняла, что происходит, пока старшая, Роуз, не сделала шаг вперед. — А ты правда похожа на ангела, у тебя такие белые волосы, — начала она, разглядывая меня своими огромными глазами. — И это правда, что ты еще волшебница? Рядом кто-то засмеялся. Я растерялась, но тут подошел Тедди. — Девочки, — скомандовал Тедди. — Мы же говорили. Не надо приставать к гостям. — Но пап! — Лили надула губы. — Том сказал, что она может двигать вещи взглядом! — А ну-ка идите, устройте засаду Тому, — Тедди развернул дочек за плечи и подмигнул мне, — Извини, они наслушались баек. — У Ромео в багажнике небольшие подарки для них. — Лилит, не стоило! — Айви подошла ближе и протянула мне бутылку с пивом. — Стоило, — я забрала бутылку и мы пошли к столу. Напряжение потихоньку уходило. Вечер проходил по-домашнему. За столом никто не умолкал, говорили обо всем, что не касалось службы — о беременности Кайли, школе, ремонте, смешные истории из прошлого. Обо мне тоже не забывали, задавали вопросы, достаточно простые. Все понимали, что я не могу рассказать о себе много. Ромео старался не оставлять меня одну все это время. Потом пришло время подарков. Я вручила два конверта виновникам торжества. Путевка на отдых и сертификат в детский магазин. Спасибо Мухе, который помог мне все это купить. — Лилит, — Кайли тихо прошептала, — это слишком… — Что там? — Кобра заглянул посмотреть, что там. — Черт… — Да что там? — уже не выдержал Техас. — Путевка и сертификат, — выдал Кобра, — Черт, Лил, не надо было, — Кобра тут же обнял меня. — Спасибо, — прошептал он мне на ухо, — я у тебя в долгу. — Ты никогда не расплатишься, — усмехнулась я, — отпусти, надоел, — Кобра поднял стакан с пивом, отпускать меня он даже не думал. — Так, я хочу сказать тост. Все замолчали. — За Ану, — он посмотрел на меня, улыбнулся. — За нашего ангела-хранителя. Которая всегда вытаскивает нас из задницы. — Из которой ты нас и должен вытаскивать, — добавил Ромео. Все засмеялись. — Которая никогда не признается в том, — продолжил Кобра, — что она нас любит. — Идите к черту, — пробормотала я. Все подняли бокалы. Даже дети замерли на секунду, глядя на взрослых. — За Ану! — повторил Техас и все ему вторили. Айви подошла ко мне позже. — Ана, если что-то понадобится — мы рядом. Я, Тедди, девочки. Кайли кивнула, поднимая стакан с лимонадом: — И я. Ты только скажи. В горле образовался ком. Я вдруг почувствовала давно забытую опору, которую постоянно кто-то пытался сломать. — Спасибо, — тихо сказала я, — я так понимаю, что эти засранцы не умеют хранить военные тайны? — улыбнулась я. Девушки засмеялись. Потом они окружили меня, перебивая друг друга. Говорили наперебой, перебивали друг друга, рассказывая истории про парней: как Тедди пытался починить кран и залил подвал, как Кобра на первом свидании появился с цветком в горшке, как Техас напился и танцевал нижний брейк на дне рождения Ромео. Я искренне смеялась вместе с ними. — Мы рады, что за ними присматривает кто-то более ответственный, — отдышавшись от смеха, сказала Айви, положив руку мне на плечо. — Без тебя они бы уже на ровном месте покалечились, — добавила Кайли. Мы снова засмеялись и чокнулись бокалами. Позже все разошлись по дворику. Муха, Кобра и Айви остались за столом, Ромео болтал с Тедди и Кайли. Техас помогал распаковать подарки дочкам Тедди. Я сидела на садовых качелях, рисуя босыми ногами круги по траве и смотрела на все это. Ром подсел ко мне. — Знаешь, я забыла каково это, находиться вне сектора, —сказала я неожиданно для себя. Он провел рукой по спинке качелей, едва касаясь моей спины. — У меня могла быть такая же жизнь, — продолжила я, — муж, дети, лужайка с заборчиком, — я усмехнулась, — может быть даже собака. — Какая порода? — спросил Ромео. Я повернулась к нему. Он смотрел на детей, которые бегали по газону от Техаса. Его лицо было спокойным. Я не поняла, шутит он или спрашивает серьезно. — Что? — Собака, — он повернулся ко мне, — ты сказала «может быть, собака». Какой породы? Я замерла на секунду. Потом неожиданно для себя ответила: — Не знаю, может дворняжка из приюта, с подстреленным ухом. Ее бы звали… — я запнулась, потому что поняла, что никогда об этом не думала. — Патч, — сказал Ромео. — Что? — Патч. Хорошее имя для такой дворняги, — он слегка улыбнулся. — Ты серьезно? Будем обсуждать воображаемую собаку, которой у меня никогда не будет? — А почему нет? — он пожал плечами. — У тебя ее нет сейчас, но может быть потом. Мне хочется знать, о какой жизни ты мечтаешь. Я замолчала. Качели поскрипывали, ребята уже собирали посуду со стола и над чем-то смеялись. — Расскажи мне, — сказал он тихо. — Какую собаку ты хотела бы? Какой дом? Что было бы на завтрак воскресным утром? — Блинчики, — вырвалось раньше, чем я подумала. Я не особо их любила, но где-то глубоко в памяти, я помнила, что с ними связано что-то приятное. И голове вспышкой появилась сцена из прошлого. ✗ ✗ ✗ Я выхожу из нашей с Адамом спальни на кухню. Слышу как захлопывается входная дверь. В руках у меня подушка, которая пахнет духами мужа. На кухонной стойке замечаю тарелку с горячими блинчиками, на них улыбочка из меда, а вокруг лежит малина. Рядом с тарелкой стоит кружка с кофе. Это была кружка Адама с дурацкой надписью «Gym? I thought you said Gin!». Ее вроде подарил мой брат. ✗ ✗ ✗ — С чем? — вырвал меня из воспоминаний Ром. — С улыбочкой из меда, — тихо повторила я, — Мы серьезно это обсуждаем? — Абсолютно, — он помолчал и спросил. — Твой муж их готовил? Я не ответила. Адам не умел готовить, его кулинарные способности заканчивались на разогревании еды в микроволновке, и чаще всего у него либо что-то взрывалось, либо сгорало. Однажды он чуть не спалил кухню, пытаясь подогреть пиццу в духовке. Этот завтрак готовил не Адам. Мы сидели в тишине. Солнце почти село, двор погрузился в теплые сумерки, вдалеке стрекотали сверчки. — Улыбочка из меда, — повторил Ромео. — Что? — Улыбочка из меда на блинчиках, — он улыбнулся. — Я запомнил. На секунду в голове промелькнула мысль, что может все еще возможно? Жить нормальной жизнью. Ромео оперся локтями на колени, и качели жалобно скрипнули под ним. Он долго молчал, перебирал пальцами, трогал сбитые костяшки, смотрел, как сжимаются кулаки. Собирался с мыслями. — Он был похож на меня? — нарушил тишину Ромео. Я повернулась к нему. Посмотрела на светлые волосы, на глаза, которые в этом свете казались совсем как у Адама. — Да. Очень. Он только кивнул. Больше он не задавал вопросов. Долго молчал и смотрел на вечернее небо. Потом встал, протянул руку. — Нам уже пора ехать. Мы попрощались со всеми. Ромео довел меня до своей машины, открыл дверь. Я молча села. Он обошел машину сел на место водителя, кинул на заднее сидение контейнер с едой, который дала ему Кайли. И мы тронулись. Я откинулась на спинку сиденья и прикрыла глаза. Тело было приятно тяжелым, ноги немного гудели от того, что я весь день проходила босиком, а в голове — легкое, почти сладкое опьянение от августовского вечера. Теплого, с запахом травы и дыма от гриля. Я вдруг почувствовала, что я устала не после тренировки или очередного задания, а устала после нормального дня. За окнами проносились огни пригорода. Ромео не нарушал тишину, радио было выключено. Только на светофоре повернул голову, посмотрел на меня — я почувствовала его взгляд, даже не открывая глаз. — Я не сплю, — сказала я. — Я знаю, — ответил он. Через сорок минут мы были уже у первого блок поста с высоким забором, колючей проволокой и камерами через каждые десять метров. Ромео сбавил скорость, опустил стекло. Охранник в будке узнал машину — оливково-серый Chevrolet Tahoe, — и лишь кивнул. Ворота разъехались, и мы въехали на закрытую территорию. Августовский вечер остался позади, мы вернулись в бетонные строения, которые пахли железом, потом и оружейной смазкой. Такие запахи въедаются в кожу быстрее, чем ты успеваешь заметить. Там, за забором, пахло свободой и спокойствием, здесь — напряжением и контролем. Второй пропускной пункт был ближе к административным зданиями. Тут уже строже: проверка документов, сверка номеров, короткий взгляд под днище. Даже проверили контейнер с едой. Ромео протянул наши пропуска. Охранник козырнул, и нас пропустили дальше. Мы припарковались на служебной стоянке у жилых корпусов. Ромео заглушил двигатель, вышел, обошел машину, открыл мою дверь и протянул руку. Я взялась. Ладонь у него была теплая, сухая и шероховатая от мозолей. — Я провожу, — сказал он. Мы пошли ко входу. Ромео шел чуть впереди, сканировал обстановку уже на автомате. Но иногда оглядывался, проверяя, видимо, не сбежала ли я. Мы подошли к двери. — Спасибо, что согласовал эту увольнительную, — сказала я, глядя себе под ноги. — Я знаю, что в моем случае это не так просто. — Рад, что ты расслабилась, — улыбнулся он. Я чувствовала, что он хотел сказать что-то другое. Он весь вечер был слишком задумчивый, задавая вопросы из серии «а если», смотрел дольше обычного, шутил меньше обычного. — Спокойной ночи. — Спокойной ночи, — с каким-то разочарованием произнес он и открыл мне дверь.