Лилит. Сектор Ø

В холле горел холодный белый свет, от которого все вокруг кажется стерильным, пустым и каким-то ненастоящим.  Молодой лейтенант поднялся из-за стойки: — Добрый вечер. Пропуск. Я протянула карточку, он отсканировал ее, дождался зеленого сигнала. — Как отдохнули? — спросил он вежливо. — Нормально, — ответила я холодно, забирая пропуск, и, не дожидаясь его ответа, пошла к лифту. Я приложила пропуск к сканеру, нажала нужный этаж и лифт поехал вниз. В нашем подразделении почти все было под землей. Над землей только двухэтажные здания, похожие на административные корпуса. А рядом тренировочные зоны, парковки, взлетные полосы и ангары. Сверху эта база выглядела строгой, не вызывающей подозрений. Солдаты в форме, машины с затемненными стеклами, ангары с опущенными ролетами. А под землей было все, что составляло настоящую жизнь Сектора Ø. Коридоры тянулись километрами, а с каждым минусовым этажом открывался новый уровень. Дверь лифта открылась, и дежурный уже стоял и ждал пропуск. Я снова протянула карточку. — Лилит, — кивнул он, принимая карту. Все дежурные на этом уровне знали меня. — Сэм, — тем же тоном я ответила. Он провел карту через сканер, дождался зеленого сигнала, протянул обратно. — Прошлый раз научил твоего командира привозить тебя вовремя? — усмехнулся он. Я ненавидела смены Сэма с его синдромом вахтера. Выдернув пропуск из его рук, я приняла его игру: — А ты не научился хорошим манерам, пока меня не было? — я выдавила из сладенькую улыбку. Он не смутился, подался чуть вперед и понизил голос: — А ты не забыла, кто я? И как нужно общаться со старшим по званию? Я ведь могу чисто случайно изменить время прибытия, и у кого-то снова будут проблемы. Ублюдок. Я ничего не ответила. Развернулась и пошла в сторону своей комнаты, спиной чувствуя его самодовольную ухмылку. — То-то же, — кинул он в спину. Я слышала, как он возвращается к своему месту, и мысленно отодвинула его стул… Сзади раздался грохот. Звон металла и глухой удар. Его задница встретилась с полом быстрее, чем он успел понять, что произошло. — Сука! — его ругательства эхом разнеслись по коридору. — Чертова… Мне уже было все равно, что он там выкрикивал, на лице сама собой появилась улыбка. Подходя к своей двери, я замерла. Меня как будто прошибло током. Это было не похоже на срабатывание датчика за ухом, который фиксирует всплески силы. Тут что-то другое. Ключ-карта пикнула, дверь с тихим щелчком открылась. Я не успела включить свет, как мне кто-то заламывает руки за спину и зажимает мне рот. Карта в руке начала резать кожу. — Тихо, — шепчет знакомы голос. — Сейчас постучит Ромео. Хочет поговорить с тобой, спровадь его. Я замираю. — Кивни, если все поняла. — Я киваю и хватка ослабевает. Стук в дверь. — Ана? — Послышался голос за дверью. Я проскальзываю через небольшую щель в двери. Ромео стоит на пороге, переминается с ноги на ногу. — В общем, — он провел рукой по волосам, — я весь вечер хотел с тобой поговорить… Я прекрасно понимала, о чем он хочет мне сказать, но в голове мелькает абсурдная, выходящая за все рамки, идея. Схватив его за воротник льняной рубашки, я целую его. Ромео напрягается на секунду, но быстро поддается. Его руки рефлекторно сжимаются на талии. Тяну его на себя, толкаю дверь и захожу в комнату. — Ана… — шепчет он между поцелуями. — Заткнись, — шепчу я. — Трахни меня, прямо сейчас. — Так точно, — улыбается он. А потом замечает его и замирает. — Какого хрена? — выкрикивает Ромео. — Принцесса, я думал, мы будем вдвоем, — произносит гипнотический голос из тени, его лица не видно из-за кепки. Он смотрит на меня в ожидании. — Иди к черту, Джаспер, — отвечаю я. Ромео переводит взгляд на Джаспера, потом на меня. Его рука сильнее сжала мою талию, он отодвинул меня немного в сторону. — Ана, кто он? Вы знакомы? Он его не узнал. — Какого черта, Ана? — продолжает Ромео. Мы с Джаспером смотрим друг на друга, не замечая его. Воздух в комнате вот-вот начнет искрить. Комната как будто сузилась вдвое. Ромео делает шаг назад. Я вижу, как он борется сам с собой. Уйти или остаться. — Я пришел сказать тебе… — снова начинает он, но замолкает. Его взгляд завис на мне, но я не смотрю в его сторону. — Я хотел… — он сглатывает. — Черт, Ана, какого, блять, хрена. Я тянусь к нему, но продолжаю смотреть на Джаспера. — Принцесса, — Джаспер ухмыльнулся и потер свой подбородок. «Может ты не расслышал? Иди к черту!» — целую Ромео и ощущаю его напряжение. Его руки сжимаются в кулаки. — Трахни меня, — шепчу я. И Ром сдается. Одна рука скользнула под футболку, другая — под пояс джинс. Мы целуемся в моей маленькой комнате, которая для двоих-то мала, а для меня и двух огромных мужчин тем более. Кресло у стола скрипнуло. Джаспер сел и смотрел на нас, скрестив руки на груди. Ромео целует мою шею — жадно, собственнически. Его поцелуй на грани укусов. Он словно пытается пометить «свою» территорию. Я начала расстегивать ремень его брюк. — Ана, — прошептал в шею Ромео, — ты уверена, что… — Поздно, — прошипела я. «Нет, не поздно» — прозвучал в голове голос Джаспера. Ромео крепче прижимает меня к себе. Он стянул с меня джинсы и трусики. Подхватил меня под бедра и поднял на руки, мои ноги автоматически обхватили его крепкий торс. Его возбужденный член уперся в меня. — Смотри на меня, — шепчет он. — Только на меня. Он входит в меня резко. Я стону, запрокидывая голову. Я слышу, как Джаспер тихо выдыхает. — Боже, — прошептал Ромео. Я повернулась в его сторону. Он не двигался. Наблюдал. Ждал. Смотрел, как Ромео трахает меня. «Нравится?» — спрашиваю его. Он ухмыльнулся, потирая свой свой подбородок, и отвел взгляд. Я улыбаюсь в ответ. Ромео замечает этот немой диалог. Его пальцы сжимают мои бедра до боли. — Ты смотришь на него, — сбивчиво шепчет он. Я затыкаю его поцелуем, он борется с желанием остановиться. И проигрывает сам себе. Он продолжает двигаться, входит в меня снова и снова, быстрее, глубже, отчаяннее. Стоны срываются с моих губ. Кресло скрипнуло. Шаги Джаспера глухо раздаются в комнате. Он подходит сзади, встает у меня за спиной. Горячий торс обжигает мою спину. Чувствую его дыхание на затылке. Он кладет руки на мои бедра — поверх рук Ромео. Пальцы Джаспера сильные, собственнические. Я выгибаюсь и зарываю глаза от наслаждения, в этот момент чьи-то пальцы сжимают мой затылок, поворачивая голову. Джаспер. Он целует меня не так, как Ромео. Не жадно. Медленно. Глубоко. Он прикусывает нижнюю губу, его язык входит в мой рот так же уверенно, как в нашу последнюю ночь, которую я прокручивала все эти две недели в голове. Я зажата между ними: спереди — Ромео, горячий, твердый, нетерпеливый; сзади — Джаспер, спокойный, властный, его рука скользит по моей шее, другая придерживает мое бедро, не давая упасть. Ромео меняет темп, входит в меня плавно, глубоко, заставляя чувствовать каждый его сантиметр. Я стону прямо в губы Джасперу, и тот пользуясь моментом, углубляет поцелуй, заглушая мои стоны. «Нет, принцесса, ты будешь кончать только от меня» — да я от этой фразы уже готова кончить. Но Джасперу это знать не обязательно. Джаспер отстраняется, его горячее дыхание обдает шею. Его рука скользит вниз, по животу, к тому месту, где мы соединены с Ромео. Он начинает массировать клитор. «Расслабься» — прозвучало где-то на задворках моего мозга. Я не понимаю, к чему он это, пока не чувствую — он входит в меня. Сзади. Одновременно с Ромео. Они двигаются в такт. Сначала медленно. Их движения становятся синхронны, как будто эти двое всегда знали, что нужно делать. Тело как натянутая струна, я чувствую все. Чье-то дыхание на шее. Горячее, прерывистое. И уже сложно определить, чье оно. Ромео? Джаспера? Они дышат в унисон, как будто договорились заранее. Пальцы Ромео впиваются в мои бедра, удерживая на весу. Джаспер продолжает целовать меня, сжимая мою грудь свободной рукой. Два мужских тела зажимают меня между собой, словно защищая от невидимой угрозы. Они двигаются вразнобой или в такт — я уже не понимаю. Весь контроль пал, границы стерты, время словно перестало существовать. Ромео ускоряется первым — его дыхание сбивается, удары становятся глубже, острее. Я чувствую как волна оргазма начинает подкатывать — ноги начинает покалывать, жар внизу живота нарастает, в глазах темнеет. Я вскрикиваю — и теперь уже стону Ромео в губы, пока он нависает надо мной. Чья-то рука сжимает мое горло. Другая придерживает и гладит бедро. Они балансируют на моем теле, как на канате, где я единственная точка равновесия. В какой-то момент я понимаю, что мы уже на кровати. Теперь Джаспер оказывается спереди, а Ромео сзади. Единственное, что я чувствую, как очередная волна оргазма догоняет меня. Я кончаю с криком сквозь поцелуи, все мое тело выгибается дугой, впиваясь в них обоих, сжимая, заставляя следовать за собой. Ромео кончает следом — с рыком уткнувшись мне в плечо, содрогаясь всем телом, в последний раз входя глубоко, замирая внутри. Маршалл — последним. Низко, гортанно, выдыхая мое имя мне в губы. Но они не думают останавливаться. Я потеряла счет времени. Мы перетекали из одной позы в другую. Со сломанной кровати на целую, на пол, обратно в кучу спутанных простыней. Ромео отчаянно целовал меня. Джаспер — так, будто я сейчас исчезну. А я… Я просто взрывалась на тысячу осколков между ними, принимала, отдавала, теряла себя снова и снова. Я уже не знала, где чьи руки. Чьи губы оставляли следы на моей шее. Кто входил в меня — Ромео или Джаспер? Они менялись, путались, соединялись во мне, уже было сложно определить кто где кончался. Несколько раз я проваливалась в темную бездну — на секунду, на минуту, может, на час. А когда открывала глаза, все продолжалось. Кто-то лежал сверху. Кто-то сзади. Кто-то гладил мои волосы и шептал что-то на ухо. В какой-то момент я оказалась верхом на Джаспере, упираясь ладонями в его грудь. Я оглядела комнату. Все вещи были раскиданы: наша одежда, одеяла, даже летал пух из подушек. Мы с Джаспером были на целой кровати. На сломанной, тихо посапывал Ромео — он свернулся калачиком и крепко спал. Я даже не заметила, когда он отключился. Его дыхание было ровным, глубоким. — Он уснул, — тихим севшим голосом произнес Джаспер. — Вижу. Я повернулась к нему, Джаспер все также смотрел на меня. Свет от настольной лампы падал на него сбоку, и делал его лицо резче, вытачивая каждую линию. Скулы казались еще острее, тени под ними — темнее, и от этого его черты становились почти слишком правильными и неестественными. Легкая, небрежная щетина, волосы оставались зачесаны назад, но несколько прядей выбились. Эти маленькие детали, доказывали, что он все таки настоящий. Я посмотрела в его глаза. Темные, почти без отражения света, как будто лампа не могла в них пробиться. В них не было усталости только легкая тень, которая делала его старше, тяжелее, чем он был на самом деле. Все это складывалось в картину человека, который пережил многое. С того дня, как он стер из моей памяти все воспоминания о нем, прошло три года. Три года я не знала кто он, и все изменилось в один чертов день. Он смотрел на меня так… — До сих пор не верю, что нашел тебя, — прошептал он, убирая прядь волос с моего лица, — эта неделя была самой длинной. Я молчала. — Ты даже не представляешь, — он провел пальцами по моей щеке, по губам, по подбородку, — сколько раз я прокручивал нашу встречу в голове. Вспоминал наш первый поцелуй. Нашу первую ночь после того вечера. Как оставил тебя. — Ты, — начала я, думая, что это прозвучит твердо, — ты стер мне память, — задрожал голос, — нарушил наш уговор, не лезть друг другу в голову, — боже, Ана, только не зарыдай. Я отвернулась в сторону. — Я спас тебя, — его голос дрогнул, впервые. — Я спас тебя, принцесса. Это был единственный выход оставить тебя в живых. Он замолчал. Его рука замерла на моей шее, пальцы легонько сжались. Я снова посмотрела на него, в его глазах появились столько боли. — Я… — начал он. — я видел все, что они с тобой делали. Они заставляли смотреть меня. Слезы потекли по моим щекам, Джаспер сломал мою последнюю стену. «Я не все помню, что тогда было» — я не смогла сказать это вслух. Джаспер прижался своим лбом к моему. — Я больше не отпущу тебя. Даже если ты меня продолжишь ненавидеть. Даже если будешь убивать меня снова и снова. Даже если ты продолжишь делать самое худшее, на что способна. Снова и снова. Я останусь и буду защищать тебя. — Зачем? — выдавила я. — Зачем ты пришел? Он аккуратно вытер слезы с моих щек. — За тобой, — прошептал он, — я хочу все исправить. Я отстранилась и снова взглянула на него. Он это серьезно? За этими стенами сотни людей, которыми я перешла дорогу. Они ждут моего появления, даже спустя столько времени, чтобы уничтожить меня, или подчинить, или еще что похуже. Из меня вырвался истеричный смех. — Все исправить? — мой голос сорвался. — Джаспер, там, где ты появляешься, все рушится. Ты рушишь все, к чему прикасаешься. Ты разрушил мою жизнь. Дважды. Он не отвел взгляда. — Ты разрушил меня, — сказала я уже тише, почти шепотом. — Каждый раз, когда ты появляешься в моей жизни, ты ломаешь все, что мне дорого. В комнате повисла тишина. Мы смотрели друг на друга. Я со всей злостью, которая нарастала во мне, он — с болью и обожанием, граничащая с одержимостью. У каждого из нас в душе была огромная рана, несовместимая с жизнью. Сначала мы били друг друга в самые больные точки, а потом это все использовали против нас. Мы стали чужими и родными одновременно. Я опустила взгляд на торс Джаспера: под ключицами были две пары маленьких круглых меток, можно было подумать, что кто-то тушил об него сигареты, но нет, отметины были слишком ровные. Это были следы от электродов, которыми пытали в «Альфе». Я провела пальцами от одной точки к другой. Джаспер молчал. Его пальцы крепче сжали мои бедра. — Я буду просить прощение каждый чертов день, — сказал он тихо. — Но сейчас я выбью из тебя все это, — он резко перекинул меня через себя. Я оказалась под ним, и он так же резко вошел в меня. — Каждую слезу, — толчок, — Каждое твое «иди к черту», — толчок, — И эту жалкую пародию на Адама. Его движения были жесткими. Это было не про боль, а про отчаяние. Единственный язык, на котором мы общаемся, когда слова заканчиваются. А потом он наклонился и поцеловал меня в соленые от слез губы. С такой благоговейной нежностью. Этот контраст возбуждал сильнее, чем любое ласковое движение. Мне хотелось ответить. Сказать что-то едкое в ответ. Но тело меня предало — оно покорно отдалось ему. И в этот момент я ненавидела его еще сильнее. Он это прекрасно понимал, и улыбался между поцелуями, чувствуя, как я сдаюсь.