ева есть любовь.

***

остаться друзьями с бывшей может не каждый, не трахать её в таком случае могут единицы. данил в эти единицы не входил, но ева не жаловалась. и настолько их такие отношения — натурально друзья с привилегиями — устраивали, что они звали друг друга то на дни рождения, то на случайные пьянки друзей, то на ужин в какую-нибудь дешёвую кафешку с продолжением в виде бутылки чего покрепче и постели. сегодня ева отмечала свой двадцать шестой день рождения, а тут ещё и её младший брат из китая вернулся. что он там делал, данил решил не уточнять и выкинуть из головы большинство грязных стереотипов о стране, чтобы не приписывать их к заочно нормальному парню — ева попросту не могла воспитать вшивого утырка. толпа знакомых и друзей уже подошла и с горящими глазами смотрела на бутылки в центре стола, когда телефон именинницы зазвучал смутно знакомой киду песней. — о, прилетел, — с налётом радости в голосе объявила ева и поднесла трубку к уху, — алло… давай я за тобой отправлю кого-нибудь, сама без колёс… ага. данил надеялся, что не ему придётся тащиться в аэропорт, но уже по взгляду девушки понял, что его надеждам не суждено сбыться. — дань, смотайся за глебом, а? пожалуйста, — девушка сложила ладони у груди. вздохнув, парень молча поднялся и направился в прихожую. найти в куче пёстрых кроссовок свои чёрные кеды труда не составило. кид ещё раз поблагодарил прошлого себя за выбор стиля «всё чёрное и похуй» и вышел из квартиры. данил проклинал дневную москву. будни же, почему так много машин на дорогах?! хотелось забить на пдд и ехать через сплошные, сворачивать там, где нельзя, только чтобы забрать несчастного из аэропорта как можно скорее и вернуться нажираться. а потом, уже ночью, по обыкновению закрыться с главной героиней дня в её спальне и на такой прекрасной ноте завершить сутки. как выглядит глеб, киду никто не сказал, но он надеялся, что ева позвонила брату и сообщила хотя бы марку его машины, чтобы данилу не пришлось подходить ко всем только что прилетевшим. — а я думал, у евы друзья не нищеброды, — заявил, смотря при этом в экран яблокофона, подошедший кудряш-коротышка. — а я думал, у евы брат не конченый, — ответил данил, скрипнув зубами. — ну вот и разобрались, — кудряш убрал телефон в карман и поднял нелепо огромные карие глаза на кида, контрастно мягко улыбаясь, образуя на впалых щеках ямочки. — данил, я так понимаю? — падай уже, заморыш, — кид топчет окурок и открывает парню дверь машины. ехать обратно в тишине ему быстро надоело, хотелось хоть какой-нибудь музыки на фон. выбор пал на минусы своих же треков, а мысли, что это немного нарциссично, данил послал в пешее эротическое. справедливости ради, глеб действительно выглядел в машине чужеродно — слишком очевидно дорогие шмотки носил, чтобы кататься в машине стоимостью меньше миллиона. не сказать, что данил не мог позволить себе что-то подороже, но это его эстетика — убитое ведро с болтами, которое тем не менее не обещает владельцу развалиться на дороге или заглохнуть в трёх метрах от мкада. включать что-то знакомое было ошибкой; небольшое количество алкоголя, принятое кидом для разогрева перед празднованием, не давало молчать, когда на язык просились выжженные на подкорке собственные строчки, хотя и не обещало, что кид будет орать свои песни. он просто нашёптывал тексты, идеально попадая на бит. наблюдая за чуть освободившейся дорогой, затянутым облаками небом и ритмом, чтобы не сбиться, данил упускал, как подозрительно с заднего сиденья смотрит на него пассажир. вид маленького, в каком-то роде щуплого пацана, идущего рядом, кида толкал на мелкие издевательства по типу пропустить в лифт, как хрупкую барышню, и точно так же открыть дверь квартиры, слегка кланяясь, как перед царской особой. данил скалился весело, а глеб кидал на него странные взгляды, не то молча слал на хуй, не то пытался что-то в нём разглядеть. наконец, когда все собрались, ева объявила начало застолья. заставила всех незнакомых перезнакомиться, не трогая только данила, зная, как он не любит указы, но предложив уже пригубившему бокал красного полусладкого брату узнать её пере-друга получше. всё-таки, кажется, два самых близких ей парня. данил любил наблюдать со стороны, и в этот раз с удовольствием смотрел, как глеб мнётся, выслушивая просьбу-предложение сестры. будто целка на своей первой вписке боится подойти к понравившемуся мальчику. и тут у кида пазл начал складываться. он надеялся, что неправильно всё понял. мешало в это поверить то, что за шумом дальнейший диалог викторовых он не слышал. — ев, — сжимая ножку бокала чуть сильнее, чем стоило, начал глеб. — а это… тот данил, о котором я думаю? — в смысле? — ева сделала глоток, чуть сощурившись. крепко. не стоило доверять данилу покупку алкоголя. — ну… он музыкой занимается? — викторову младшему было максимально неловко, и ему бы хотелось, чтобы сестра не приняла его за больного. и чтобы он ошибся. — а! — расслабившись, девушка рассмеялась. — занимается, а что? — да так, — глеб обернулся на молчаливого зрителя, стараясь быть незаметнее. но кид смотрел прямо на него. — блядь… потому что восемь лет сохнуть по исполнителю, а потом узнать, что он бывший твоей сестры — пиздец как сложно. и вот так запросто знакомиться с ним, ехать в его машине, получать от него шутливые «знаки внимания»… глеб в ступоре. и потихоньку напивается. а пьяный глеб это кошмар во плоти, который делает что хочет и не отвечает за себя. — чего ты волнуешься? сам же поёшь, — напоминает ева, не понимая, что не так. ну да, оба любимых ею человека пишут музыку и зарабатывают этим вполне неплохо, можно сказать, знаменитости, за одним маленьким исключением. данил лицо не палит, поэтому внешность его знают только самые преданные фанаты. — погоди, — осознав ситуацию брата, говорит ева, в чуть насмешливом шоке распахнув глаза и улыбаясь. — и как долго ты его слушаешь? то, что вечно язвительный, весь из себя крутой парень, глеб краснеет, смешит. самую малость, не настолько, чтобы смутить ещё больше. бывают же совпадения. — так тем более не волнуйся, он хороший парень! глеба, если честно, её слова не очень успокаивают. особенно после того, как он начал знакомство с кумиром. — я назвал его нищебродом, — обречённо вздыхает глеб и допивает бокал до дна залпом. — да брось, ему хватает банки пива, чтобы не обращать на такое внимание, — отмахивается ева. — он в ответ назвал меня конченым. ева задумывается. вроде бы ей стоит что-то сказать данилу по этому поводу, — что-то вроде «охуел совсем?» — но. — значит, проветрился, пока ехал. правда, забей. хочешь познакомиться получше — вперёд, всё нормально. — думаешь? глеб смотрит промокшим щенком. — знаю. а ева не врёт. слишком хорошо и близко она знает крайнова, чтобы не быть уверенной в том, что за всем своим образом он вполне неплохой. хотя сомневается; может, он просто становится хорошим рядом с тем, кто ему по душе. да и в этом случае, если кроме «конченый» данил глебу ничего не сказал и вошли в квартиру они не покрывая друг друга матом, глеб данилу как раз по душе. ева улыбается, понимая, что от викторовых крайнов ещё не скоро избавится. не она — так её ненаглядный младший брат. по пьяным разговорам она знает, что данил, как и она сама, вовсе не против подобных экспериментов с ориентацией. — слушай, — чуть убавляя громкость голоса, начинает ева, — если говорить в этом ключе, он не против парней. глеб загорается моментально, ещё немного и бедное, не готовое к высоким температурам, стекло бокала начнёт плавиться. скорее всего девушка не права и как раз таких чувств глеб к её другу не испытывает, но чем чёрт не шутит. — правда? — рушит он представление сестры о себе, с искренней надеждой во взгляде поднимая на неё глаза. и ева всё-таки не выдерживает — смеётся, в секундной паузе подтверждая чужие домыслы. — о чём смеёшься? — предмет разговора незаметно появляется рядом, обнимая девушку за талию. а её всегда торкает, когда он так делает, но сейчас не самое время. — ой, — улыбаясь теперь лукаво, лисица отстраняется и уходит, кинув: — поболтайте без меня, мне надо салат достать. данил знает, что вся еда уже на столе, и скалится, переключая всё внимание на красного как рак глеба. почему он такой, ему неинтересно, но это повод для издёвок. — сестрёнка докапывалась о личной жизни? племянников хочет? глеб думает, как же он близок, но молчит, пытаясь выдумать правдоподобный повод сестры смеяться с него и вгонять в краску. в голову ничего не приходит, но ведь и прямо сказать правду нельзя. ситуация патовая, глеб не знает, куда деться. хочется спрятаться. — пойдём выпьем, — решая ничего по теме не говорить, предлагает он беспроигрышный вариант. — ну пошли, — а данил оскала не убирает, закапывая всякую уверенность метра на два под бетон и мрамор. «хороший парень» сказала ева, и данил полностью рушит это описание, не пытаясь ему соответствовать. даже развеселившись под алкоголем, глеб всё равно ниже, не принимает все язвительные слова с каменным лицом, не отшучивается в ответ, а жрёт и не может ничего сказать. не потому что не хочет и не умеет, а потому что ну… кумир же. и стоило бы разочароваться — образ в песнях вовсе и не образ а настоящий облик данила, но не получается. спустя ещё несколько порций самого слабого, что было на столе, глеб решает выложить все козыри и, стукнув пустым стаканом по столу, говорит: — сука, я дрочу под и на твои песни. и затыкается, смотря прямо в чёрные глаза. ещё по фоткам в группе и на странице он их обожает, но вот так без всяких преград смотреть в эти ебучие дёгтевые омуты ему сложно. алкоголь немного спасает, хотя и не даёт выдержать взгляд, ничуть не изменившийся после признания. — походу, не викторова, так викторов, — усмехается данил, отворачиваясь, чтобы пригубить из своего бокала. чёртово шампанское… глеб сбился со счёта, сколько раз за вечер краснел. не то чтобы он прямо хотел хоть раз оказаться на месте той, кто иногда проскальзывает упоминанием в тексте… он мечтал об этом. а сейчас вырисовываются неплохие шансы мечту осуществить. данил зовёт покурить. — тут слишком людно. сука, и опять скалит клыки. глеб душит мысли, чтобы не застонать от вида на этот оскал. по дороге на кухню попадается ева; данил перекидывается с ней парой слов, которых глеб почему-то не слышит, и она тянет обманчиво-нежную улыбку, кинув на брата нечитаемый взгляд. данил мысленно благодарит девушку за матовую плёнку на окнах и двери между кухней и балконом, отделяя себя с глебом от остальной квартиры. и тут же притесняет парня к окну, устанавливая до одури смущающий для одного зрительный контакт. — только на песни? зрелище невероятное — весь в татуировках, в рваных джинсах, кожанке, язвил и дерзил всем, кто пытался прервать их диалог в гостиной, — весь из себя плохой парень, — а вот так быстро краснеет снова, не в силах подать голос. глеб опускает голову, что данил пресекает моментально, хватая его за челюсть и возвращая бестолковку в нужное ему положение. заставляет смотреть и запрещает молчать. — нет, — глеб сглатывает нервный ком и задерживает дыхание. слишком уж его кумир к нему близко встал. данил щурится, прекрасно чувствуя, что делает с бедным мальчиком, но не отходит, наоборот — жмётся ближе, так, чтобы тот задохнулся нахрен, и заскрипел под его пальцами пластиковый подоконник. — охуенно, — довольно тянет кид. верь он в бога, благодарил бы его, но богом он давно послан к хуям. и бог послан им, так что всё, что происходит, он списывает на собственные силы. вдруг есть у него какие-нибудь, помимо физических. секунду спустя глеб скулит и жмурится, двигаясь в ответ. извращенец. отказывать ему — обещать себе скучный вечер. — хочешь меня? — данил не может перестать издеваться, ничего больше не делая. — да, — тут же отвечает викторов. моментально, едва ли дослушав. — получишь. конечно, не с характером данила иметь кучу вариантов на потрахаться, но тем не менее пользоваться руками с кем-то ещё ему не приходилось уже примерно пару месяцев. но навык не пропьёшь и тот протяжный стон, что он слышит, расстёгивая ширинку чужих рваных джинс и обхватывая пальцами твёрдую плоть, тому доказательство. девушки, бывшие с ним в постели, оставались довольны его пальцами, так что и преданный и такой ярый фанат будет. главное, чтобы не кончил через секунду. глеб выглядит, как на грани, но, похоже, алкоголь действует на него в том немного уебанском плане. такими темпами они тут надолго, поэтому в ход идёт тяжёлая артиллерия. уже зная, насколько обожаем в глазах этого конкретного человека, данил решает уделить ему вечер и вознести до седьмого неба. поцелуй выходит грубым, как он любит, и охренительно порнушным, со стонами, кровью с прокушенных губ и слюной, текущей по подбородку, которую данил стирает большим пальцем, ускоряясь. глеб, будто пытаясь попасть в ритм, толкается в руку и долго весь этот цирк не выдерживает. похоже, не только его торкнуло, раз данил не подумал о том, что потом обо что-то придётся вытирать грязные пальцы. — блядство, — вздыхает он. — дай, похуй, — на одном — всё ещё загнанном — дыхании говорит глеб и перехватывает за запястье. зрелище невероятное номер два — викторов действительно собственным языком убирает все остатки непотребства с чужой руки. тот самый барьер между исполнителем и его преданным фанатом разбился, поэтому викторов сейчас ведёт себя максимально откровенно. хотя, может, ещё не осознал, да и он до сих пор пьян. данилу интересно, изменится ли что-то в его поведении, когда он поймёт, что произошло. господи, то, что делает глеб, это максимально эксклюзивная порнуха. такая, элитная что ли, потому что так красиво облизывать пальцы надо уметь, а он откуда-то знает, как это делать. и ещё в глаза умудряется смотреть так вызывающе, что его нагнуть хочется прямо здесь, на балконе квартиры бывшей. и убить того, на ком он учился быть таким развратным. как только представление заканчивается, данил снова целует «ведущего», прокусывает пухлые губы и слизывает солёные капли, — кровь или сперма, похуй. поцелуй грязный до безумия и ему это вкатывает, как мысль о скором расчленении бывшего этого вот кудряша, снова стонущего под ним данил не собственник, просто так получилось, что теперь глеб ему принадлежит, а всех его прошлых он перебьёт собственными руками. — все. твои. бывшие, — чётко разделяя слова, говорит данил, с удовольствием разглядывая смущённое лицо напротив, — имена, адреса, всё. — зачем? — глеб переводит дыхание и шарит по подоконнику в поисках сигарет, не сводя с кида глаз. — убить их хочу, конечно же, — данил говорит честно, потому что в нынешней ситуации это можно списать на произошедшее, алкоголь или просто его уебанский юмор. — могу только последнего назвать, но его искать будут, — рвано выдыхает глеб. — говори.

***