Часть 1
17 июня 2026 г., 15:59
Утро в центральном секретариате Министерства магии всегда пахло одинаково: сухим архивным пергаментом, свежими чернилами и едва уловимым, горьковатым ароматом кофе. Для Гермионы Грейнджер этот запах давно стал привычным — надёжная, успокаивающая рутина размеренной жизни. Она сидела за рабочим столом, идеально прямая, в строгой, застёгнутой на все пуговицы блузке, и стремительно подписывала бесконечные министерские циркуляры.
Прямо напротив неё стоял точно такой же массивный дубовый стол. Расположенные лицом друг к другу, они превращали общее рабочее пространство в поле бесконечной ментальной дуэли. За вторым столом, отделённый лишь лампой с зелёным стеклянным абажуром, вальяжно восседал Драко Малфой. Он выглядел так, словно сошёл с обложки французского «Магического политеса»: безупречный тёмно-серый костюм-тройка, идеально уложенные платиновые волосы и неизменная, отточенная ухмылка на породистом лице.
Драко лениво крутил в пальцах дорогое самопишущее перо, привезённое из Франции.
После войны он два года доучивался в Шармбатоне. Там, на Лазурном Берегу, благодаря связям Нарциссы и старым деньгам Малфоев ему пророчили головокружительную политическую карьеру — пост помощника министра магии Франции был практически у него в кармане. Но Драко совершил поступок, который Люциус посчитал чистым безумием. Он расторг помолвку с благочестивой чистокровной Асторией Гринграсс, собрал чемоданы и вернулся в Лондон.
Отец был в ярости. Люциус искренне презирал упорный труд сына. Он оставался убеждён, что Малфои рождены править, а не прислуживать. В его понимании должность секретаря министра магии была позорной участью «мальчика на побегушках у защитника маглорождённых». Люциус регулярно присылал Драко гневные письма, называя его «канцелярской крысой без амбиций». Но Драко вернулся в дождливый Лондон, чтобы войти в секретариат Кингсли и всего добиться самому. Без влияния и связей за спиной.
И, конечно, ради того, чтобы каждый день видеть её.
— Грейнджер, — раздался его бархатный, намеренно растягивающий слова голос, нарушая тишину кабинета.
— Если ты продолжишь так яростно скрежетать своим допотопным пером, я буду вынужден подать жалобу в Департамент труда. Твой гриффиндорский энтузиазм разрушает мои барабанные перепонки.
Гермиона даже не подняла глаз от пергамента, лишь сильнее сжала пальцы. Их холодная война длилась со времён Хогвартса, но здесь, за столами друг напротив друга, их подколы стали тоньше, злее и балансировали на грани приличия.
— А если ты, Малфой, не закроешь рот, я заставлю тебя вручную перебирать архивы Визенгамота за девятнадцатый век, — отчеканила она, переворачивая страницу. — Избавь меня от своего общества хотя бы до обеда. Мне нужно закончить отчёт.
— Какая жалость, а я как раз хотел предложить тебе эспрессо, — Драко слегка наклонился вперёд, глядя на неё поверх зелёного абажура лампы. Серые глаза насмешливо прищурились.
— Ты выглядишь так, словно всю ночь практиковала запретные заклятия, Грейнджер. Эти круги под глазами... Тебе совершенно не идёт образ невинной мученицы, когда твоё тело явно умоляет о чём-то более приземлённом.
Гермиона резко вскинула голову. Её щёки мгновенно вспыхнули от возмущения.
— Малфой! Следи за языком. Свои шуточки оставь для слизеринских посиделок.
— О, мои друзья от них в восторге, — парировал он, лениво откидываясь на спинку кресла.
И это было чистой правдой. Спрятаться от Малфоя в Лондоне оказалось физически невозможно — после войны их привычный магический мир сузился до размеров одной тесной комнаты. Её лучший друг Гарри Поттер, стремительно делавший карьеру в аврорате, уже давно встречался с Пэнси Паркинсон — близкой подругой Драко. А Джинни Уизли крутила бурный роман с Блейзом Забини.
По выходным они неизбежно оказывались за одним столом: то на площади Гриммо у Гарри, то в роскошном пентхаусе Забини. Друзья постоянно подливали масла в огонь, открыто принимали ставки на то, когда Грейнджер и Малфой наконец либо поубивают друг друга, либо переспят, и безбожно над ними подшучивали.
Гермиона искренне верила, что Драко таскается на эти встречи только ради того, чтобы отравлять ей жизнь, и до сих пор ненавидит её так же, как в школе. Она и понятия не имела, что этот невыносимый блондин соглашался на посиделки ради единственного права — сидеть напротив и незаметно разглядывать её каштановые кудри.
В этот момент массивная дубовая дверь кабинета министра распахнулась. Кингсли Бруствер, величественный и сосредоточенный, появился на пороге.
— Драко, Гермиона, зайдите ко мне, — глубокий голос министра заставил обоих секретарей мгновенно подобраться.
Они одновременно встали и вошли в просторный кабинет.
— Как вы знаете, прежний заместитель министра, мистер Тиберий, уходит на пенсию в конце этого месяца, — Кингсли прошёл за свой стол и сцепил пальцы в замок. — Пост освобождается. Это ключевая должность в министерстве. И я принял решение провести внутренний конкурс между вами.
У Гермионы перехватило дыхание. Это было место, к которому она стремилась всей душой. Её амбиции наконец-то могли быть удовлетворены.
— У вас есть один месяц, — продолжал Кингсли, переводя прямой взгляд с одного на другого.
— Тот, кто безупречно организует международный саммит магов в Лондоне, получит место заместителя.
Бруствер сделал небольшую паузу, перебирая бумаги на столе, и снова посмотрел на Гермиону:
— Да, мисс Грейнджер, примите к сведению. Болгарскую делегацию на саммите возглавит Виктор Крам. После завершения спортивной карьеры он вошёл в состав департамента международных игр Болгарии. Координация его визита будет на вас.
Гермиона уже открыла было рот, чтобы выдать чёткий, заранее продуманный план, но Драко опередил её на полсекунды.
— Разумеется, министр. Предварительная сетка безопасности саммита уже согласована мной с Поттером. Документы у вас на столе.
Кингсли удовлетворённо кивнул. Гермиона едва не задохнулась от возмущения — Малфой снова оказался на шаг впереди. И она прекрасно понимала, почему министр так легко принимает его условия. Несмотря на её статус умнейшей ведьмы поколения и героини войны, министерство оставалось закостенелым, патриархальным болотом. Драко — мужчина с безупречной родословной — давал Кингсли мощный рычаг давления на старую элиту Визенгамота. Консервативные лорды охотнее подчинились бы Малфою, чем маглорождённой ведьме, и прагматичный Бруствер это учитывал. Политическое бессилие душило Гермиону.
— Свободны, — отпустил их Кингсли.
Они вышли в приёмную одновременно. Стоило тяжёлой двери закрыться, отрезая их от кабинета министра, как Драко резко развернулся, преграждая ей путь. Шаг— и Гермиона оказалась прижата спиной к косяку.
— Заместитель министра, Грейнджер? — тихо, почти интимно прошептал он, наклоняясь так близко, что она уловила горьковатый аромат сандала и кофе.
— Ты правда думаешь, что Кингсли рискнет пойти против старой аристократии ради тебя? Сдайся сейчас. Сбережёшь свои драгоценные нервы.
— Мечтай, Малфой! — прошипела Гермиона.
Она упёрлась ладонями в его грудь, пытаясь оттолкнуть, и сквозь тонкую ткань жилета внезапно ощутила, как бешено и часто колотится его сердце.
— Я уничтожу тебя на этом конкурсе. Ты будешь подчиняться мне и приносить кофе по утрам!
Драко хрипло усмехнулся. Его взгляд на секунду скользнул к её губам, полыхнув глухой, тщательно скрываемой страстью.
— Посмотрим, Грейнджер, кто из нас в итоге окажется на коленях.
