Вне регламента, или в министерстве кипят страсти

Свидание с Кормаком закончилось, не успев начаться. Стоило воздуху в конце зала со свистом схлопнуться от яростной трансгрессии, как Гермиона лишь крепче сжала ножку бокала. Ей не нужно было гадать, кто ушел. Она заметила Драко у барной стойки минутой ранее. Случайно подняв глаза, Гермиона наткнулась на его резкий профиль в полумраке. Он сидел вполоборота, лениво прокручивая в пальцах стакан с огневиски, и зло косился на их столик. Мысль о том, что этот засранец явился следом и одним своим присутствием превратил попытку отвлечься в фарс, душила. Сославшись на внезапную мигрень, она сбежала из «Красного Феникса» через пятнадцать минут после его ухода, оставив Кормака наедине со счетом и раздутым эго. Она надеялась, что это свидание поможет ей забыться, а получила лишь четкое понимание: Малфой контролирует пространство вокруг, даже не приближаясь. Последующие дни Драко её просто не замечал. И это не было привычным высокомерным презрением, знакомым со школьных времен. Он будто провел черту. Вне рабочих вопросов Малфой смотрел сквозь неё, словно на месте Грейнджер колыхался пустой воздух. Ни одной колкости, ни одного комментария по поводу макияжа или чрезмерного энтузиазма. Только безупречная вежливость, от которой хотелось лезть на стену. Это равнодушие выжигало изнутри остатки самообладания. Секретариат министра магии окончательно превратился в зону повышенной опасности. Сотрудники министерства старались лишний раз не заглядывать в приёмную, чувствуя, как воздух в кабинете буквально трещит от статического напряжения. Пэнси и Блейз прекрасно знали, что Драко неровно дышит к Гермионе, пока сама Грейнджер оставалась слепа к его чувствам и только яростно злилась. На очередных совместных посиделках на Гриммо Гермиона сидела бледная и на глазах у всей компании яростно крошила хлебные палочки, едва Малфой открывал рот. Друзья лишь тихо переглядывались, пряча улыбки за своими бокалами. — Грейнджер, твоя кулинарная деструктивность пугает, — лениво протянул Драко, не глядя на неё. — Людей на должность замминистра со столь нестабильной психикой не берут. Очередная палочка с хрустом сломалась в её пальцах. Гермиона хладнокровно вскинула на него глаза: — О моей стабильности не тебе судить, Малфой. Это не я устраиваю недельный бойкот на работе и нарушаю субординацию, шпионя за коллегами на личных встречах в целях поиздеваться. Малфой едва заметно замер, а Пэнси изящно пригубила коктейль и со смешком перевела стрелки: — Ну, регламент есть регламент, Гермиона. Драко просто идеальный коллега — никаких лишних разговоров, — Пэнси лениво покрутила в руке бокал и лукаво прищурилась. — А ты злишься так, будто он лишил тебя чего-то важного. Например, жесткого секса на рабочем столе министра. Блейз громко прыснул, едва не подавившись огневиски, а Джинни, не выдержав, звонко расхохоталась, ткнув Гарри локтем в бок. Сам Поттер в этот момент выглядел так, словно его насильно заставили проглотить дохлую пикси. Малфой лишь едва заметно повел бровью и смерил Пэнси ледяным взглядом, который, впрочем, никого не напугал. Гермиона вспыхнула до корней волос. Резко поднявшись, она едва не опрокинула свой бокал и бросила: — Мне пора. Нужно покормить кота. — Стой, Грейнджер, ну куда ты? Я же пошутила! — крикнула ей вдогонку Пэнси, но ответом ей послужил лишь громкий стук закрывшейся двери. Малфой выждал три секунды, небрежно отодвинул свой бокал и поднялся вслед за ней: — Мне тоже пора. Нужно срочно послать сову по работе. Стоило двери за ним захлопнуться, как Блейз вальяжно откинулся на спинку дивана, закинув руку на плечи сидящей рядом Джинни, и победоносно ухмыльнулся: — Ну что, ставки обновляются. Кто из них первый сдастся и когда они наконец-то переспят? — Забини, заткнись, — мрачно оборвал его Гарри, устало потирая переносицу и сняв очки. Он повернулся к своей невесте и добавил с укором: — Пэнс, ну ради Мерлина. Это же Гермиона. Зачем ты её провоцируешь? — Затем, дорогой, что им нужен хорошенький пинок, иначе они до старости будут изводить друг друга и нас заодно, — Пэнси со смехом чмокнула Гарри в щеку, начисто стирая его праведный гнев. — Гарри, не будь занудой, — сказала Джинни и весело переглянулась с Блейзом. — Ставлю пятьдесят галлеонов, что они переспят еще до вашей с Пэнс свадьбы. — Принято, — Блейз притянул Джинни к себе и поцеловал в висок. — Я добавлю еще полсотни сверху на то, что это случится на этих выходных. Напряжение между ними достигло пика на ежегодном весеннем приёме Министерства в пятницу.Огромный зал заполнили столы с изысканными закусками, а официанты едва успевали разносить шампанское. Гермиона, увлёкшись сложным разговором с Кингсли о квотах в Визенгамоте, взяла бокал с подноса проходившего мимо официанта. Она и не подозревала, что за её спиной уже закрутилась грязная интрига Люциуса Малфоя. Старший Малфой жаждал уничтожить её репутацию, чтобы Кингсли был вынужден снять маглорождённую кандидатку с конкурса. Люди Люциуса подкупили наёмного официанта из кейтеринговой службы, приплатив ему внушительную сумму галлеонов за то, чтобы он оказался около Гермионы и подал ей конкретный бокал. Сам официант не знал, что в напитке токсин, и не подозревал о покушении. Целью Люциуса была публичная дискредитация. В бокал подлили редкую настойку из департамента тайн — сильный ментальный стимулятор, смешанный с галлюциногеном. Он не убивал, но через несколько минут должен был спровоцировать у Гермионы вспышку агрессии, галлюцинации и полную потерю контроля над речью прямо на глазах у всех приглашенных и высокопоставленных лиц магической Британии. На следующее утро «Ежедневный пророк» вышел бы с заголовками о психической нестабильности и нервном срыве героини войны, и Кингсли пришлось бы снять её с конкурса под давлением Визенгамота. Гермиона сама, ничего не подозревая, взяла именно этот бокал. Ей стало плохо мгновенно. Едва сделав несколько глотков, Гермиона почувствовала, как голова пошла кругом, по коже побежали ледяные мурашки, а перед глазами всё поплыло. Магическое отравление парализовало волю. Она покачнулась, пальцы ослабли, едва не роняя стекло. Гарри в этот вечер находился на срочном дежурстве в аврорате, Джинни уехала на выездной матч, а Кингсли уже отвлёкся на других гостей. Цепляясь за остатки самообладания, Гермиона попыталась сделать шаг в сторону выхода, отчаянно желая скрыться в тишине пустых коридоров. Она толком не понимала, что с ней происходит, но разум требовал немедленно спрятаться. Драко весь вечер не сводил с неё глаз. Заметив её внезапную бледность и то, как она пошатнулась, Малфой мгновенно насторожился. Он оказался рядом прежде, чем она успела осесть на мраморный пол или привлечь к себе чрезмерное внимание. Без лишних слов он перехватил её обмякшее тело, уверенным движением прижал к себе и забрал бокал, тут же сбросив его на пустой поднос пролетавшего мимо официанта. Полностью игнорируя удивлённые взгляды коллег, Драко твердым шагом повёл её к служебному выходу, спасая от позора. Они быстро миновали пустые коридоры и вышли к министерским каминам. Гермиона едва держалась на ногах, беспомощно утыкаясь носом в его плечо. — Грейнджер, мне нужен адрес, — жёстко бросил он, удерживая её за талию. — Твой камин подключен к общей сети? Она лишь слабо кивнула и заплетающимся языком назвала координаты своей квартиры. Драко свободной рукой зачерпнул из чаши летучий порох, бросил его под ноги, и в следующее мгновение их закружило в изумрудном пламени. Они вышли из камина в её гостиной. Пространство вокруг Гермионы окончательно поплыло, и она потеряла сознание. Драко аккуратно уложил её на диван, укутав тёплым пледом. Её сильно лихорадило. Он немедленно бросил порох обратно в камин и вызвал личного целителя своей семьи, наплевав на то, что Люциус узнает об этом. Старый волшебник быстро провёл диагностику, дал Гермионе нужные зелья и антидот, после чего определил отравление редким, специфическим токсином. И только в эту секунду, после слов целителя, у Драко окончательно сложилась картина. Внутри всё заледенело от ярости. Люциус был готов абсолютно на всё, чтобы пропихнуть сына на место заместителя министра исключительно ради своих корыстных планов. Колдомедик заверил, что к утру всё пройдёт, и покинул квартиру. Когда целитель ушёл, в квартире воцарилась оглушительная тишина. Драко остался. Он медленно огляделся, впервые оказавшись на территории женщины, которую тайно и мучительно любил долгие годы. Её квартира была уютной, но в каждой детали чётко чувствовался её характер — она была полностью похожа на саму Гермиону. Кругом до самого потолка высились массивные книжные стеллажи. Рядом с томами стояли магловские фото и колдографии.Взгляд Драко зацепился за один из снимков в простой деревянной рамке. Золотое трио в день выпуска: счастливый Поттер, смеющаяся Гермиона и Уизли, который обнимал её за плечи. Драко до сих пор испытывал раздражающий укол ревности к этому парню — просто за то, что тот годами имел законное право быть близко к ней. И плевать, что сразу после выпуска Уизли сбежал в Румынию изучать драконов под крылом старшего брата, выбрав тихую жизнь вдали от министерских интриг.Прошлое принадлежало Уизли, пока Драко годами исходил ядом на расстоянии.Из темноты коридора бесшумно подкралось рыжее чудовище, которое Грейнджер почему-то упорно звала котом. Криволапый полуниззл замер, глядя на Малфоя с явной угрозой.«У неё какая-то нездоровая потребность окружать себя рыжими», — угрюмо подумал Драко, глядя на прижатые уши кота. Впрочем, Малфой не зря вырос в поместье, где водились твари посерьёзнее этой домашней бестии. Чистокровное воспитание приучило его к тому, что к любому магическому хищнику можно найти подход, если действовать без суеты. Он нашёл на кухне миску, плеснул туда молока и, вернувшись, осторожно опустился на корточки. Кот долго принюхивался, но голод взял верх. Пока полуниззл лакал угощение, Драко не выдержал и аккуратно почесал его за мохнатым ушком. Кот издал утробное, предупреждающее, но всё же довольное урчание. Мир был заключён. Левитировав кресло ближе к дивану, Драко сел у её изголовья. Он должен был защитить её от собственного отца, прекрасно понимая, что Люциус на этом не остановится. Драко провел здесь всю ночь, не смыкая глаз, бережно меняя прохладные компрессы на её лбу, контролируя температуру и слушая её неровное дыхание. Он ушёл лишь на рассвете, когда лихорадка окончательно спала, тихо прикрыв за собой дверь. Утром Гермиона проснулась здоровой, если не считать лёгкой слабости. Она приподнялась на локтях, собираясь заварить чай, как вдруг в окно настойчиво постучала незнакомая сова. Птица удерживала в лапах огромный, завёрнутый в плотную бумагу свёрток. Освободив сову от ноши, Гермиона удивлённо замерла. Это был пышный букет нежно-розовых пионов. Едва она поставила их в вазу, как по комнате разлился тонкий,глубокий аромат. Записки внутри не было. Гермиона нахмурилась, пристально разглядывая лепестки. Разум мгновенно запустил рабочий процесс. Первой мыслью, промелькнувшей в голове, было имя Кормака. Наверняка Маклагген как-то узнал о её внезапном недомогании на приёме и решил проявить банальную галантность. Но Гермиона тут же мысленно одёрнула себя: Кормак был слишком напыщен и эгоистичен для подобных анонимных жестов без пафоса. И всё же её собственная психологическая защита отчаянно цеплялась за кандидатуру Маклаггена. Почему? Потому что альтернативный вариант пугал её до дрожи. Признать, что цветы прислал Малфой, означало признать, что между ними всё гораздо серьёзнее, глубже и опаснее, чем просто случайный поцелуй в застрявшем лифте и невысказанное физическое притяжение.