Вне регламента, или в министерстве кипят страсти

В понедельник утром Гермиона пришла в министерство на полчаса раньше обычного. Суббота и воскресенье, проведённые в нескончаемых размышлениях, были похожи на ад. Мысли в её голове категорически не желали складываться в общую картину. Логика, которой она так гордилась, пасовала перед очевидными несостыковками. Гермиона до сих пор не знала, кто именно отравил её на приёме, и эта неизвестность пугала. Авроры перевернули вверх дном всю министерскую службу снабжения, так что случайность исключалась. Но сильнее всего её тревожило поведение Малфоя. Зачем её невыносимый коллега, с которым она вечно на ножах, и к тому же прямой соперник, который всю неделю делал вид, будто она не важнее фикуса на его столе, практически спас её и не дал случиться непоправимому? Страшно представить, что бы написали в газетах, если бы он её не увёл.В кулуарных политических войнах так не поступают. Позволить конкуренту публично опозориться перед иностранными послами и тем самым ослабить его — вот проверенная тактика. Но Драко спас её. Ей жизненно необходимо было докопаться до правды и узнать его истинные мотивы. Поймав Кормака у входа в департамент магических игр и спорта, Гермиона вежливо улыбнулась, проверяя последнюю зацепку: — Кормак, привет. Спасибо за цветы. Пионы просто чудесные. Маклагген на секунду удивлённо вытаращил глаза, явно не понимая, о чём речь, но тщеславие среагировало быстрее, чем включился мозг.. Он самодовольно ухмыльнулся,выпрямляясь во весь рост: — Пионы? Э-э... да, точно! Не за что, крошка, рад что тебе понравилось. Ради тебя я готов на всё. Для Гермионы этот неуклюжий спектакль стал финальной точкой. От Маклаггена разило дешёвым парфюмом и спортивной мазью. Он понятия не имел, какими сложными чарами запечатывают стебли, чтобы цветы не увядали при совиной пересылке — это была классическая магия старых чистокровных домов. Цветы прислал Малфой. Увидев, как Драко стремительным шагом идёт по коридору третьего этажа к их приёмной, Гермиона решительно перехватила его. Она ухватилась за рукав его пиджака и, не говоря ни слова, силой затащила в узкую каморку для уборки, расположенную за углом. Туда, где пахло хозяйственным мылом, сыростью и застоявшейся прохладой. Она с ходу запечатала дверь заклинанием и резко развернулась, преграждая ему путь.Упрямство требовало немедленной ясности. Она не привыкла оставаться в дураках и собиралась вытрясти из него всю правду. — Объясни мне, что происходит, Малфой? — жёстко, сдерживая дрожь, выдохнула она, прижимая его к стене. — Зачем ты устроил этот бойкот, шпионя за мной в ресторане, а потом в ночь приема спас меня? Мы соперники в гонке за кресло замминистра. Для чего ты помог мне, притащил домой и вызвал личного целителя? Мне нужно знать причины твоего поведения. Драко среагировал молниеносно. Он перехватил её запястья всего в нескольких миллиметрах от своей груди, жестко блокируя её напор. В полумраке каморки его лицо казалось непривычно жестким, а в серых глазах промелькнуло холодное раздражение. Пространство между ними мгновенно наэлектризовалось. Драко наклонился к ней почти вплотную, обрывая её на полуслове, так что она могла лишь ловить его рваное дыхание. — Ты ведь у нас умная, Грейнджер, — тихо, почти интимно произнес он, и от этого вкрадчивого тона по её коже побежали мурашки. — Умнейшая ведьма своего поколения . Так напряги свои хваленые мозги и просто сопоставь факты. Подумай, ради чего человек, который якобы спит и видит, как бы занять кресло заместителя, добровольно бросает иностранных послов, ломает регламент приёма и проводит ночь у твоего дивана. Зачем мне это, Грейнджер? Чтобы украсть твои черновики к саммиту? Драко сильнее сжал её ладони, заставляя смотреть только на него, и в глубине его серых глаз на секунду промелькнуло нечто тёмное, собственническое и горячее. — Я не твой мальчик на побегушках. И я не тупоголовый Маклагген, которому можно мило надуть губки и указать его место в углу, когда тебе удобно. Подумай хорошенько. И пока до тебя не дойдет единственно верная, очевидная причина — держись от меня подальше. Драко резко разжал пальцы, отпуская её руки, словно обжёгся. Он вскинул палочку, снимая чары, рванул дверь на себя и стремительно вышел в коридор. Деревянная створка захлопнулась, оставив Гермиону стоять в полумраке каморки в полной растерянности, с бешено колотящимся сердцем и полыхающими щеками. Выдержать этот день на работе оказалось невозможно.Слова Малфоя набатом стучали в голове, заставляя лихорадочно анализировать каждую деталь. Гермиона сидела за своим столом, механически перебирая документы для предстоящего саммита, пока её мозг методично, шаг за шагом препарировал ситуацию, выжигая одну версию за другой. Она искала подвох. Рациональный подход подсказывал,что нельзя верить в совпадения. Первым делом она выдвинула версию о чистом чувстве долга и банальной порядочности. Но Малфой не был святым. Будь на её месте любой другой чиновник, Драко в лучшем случае вызвал бы дежурного аврора. Но он лично увёл её через камины. Тогда в ход пошёл политический расчёт. Что, если это изощрённая многоходовка? Малфой инсценирует спасение, чтобы заставить её чувствовать себя обязанной, ослабить её бдительность на конкурсе или использовать этот инцидент как скрытый шантаж? Нет, не сходилось. Если бы он хотел шантажировать её, то зафиксировал бы факт неадекватного состояния перед свидетелями, а не отправлял собственноручно в квартиру, подальше от чужих глаз. Может, это скрытое чувство вины за прошлое?Или запоздалая благодарность за то, что на послевоенных судах они с Гарри свидетельствовали в его защиту?Гермиона едва не усмехнулась собственной глупости. Малфои не платили по старым долгам букетами дорогих пионов и ночными дежурствами у постели маглорождённой ведьмы. Слишком несоразмерная плата для чистокровного аристократа.К концу дня, когда все логические и прагматичные версии разбились о сухие факты, в уравнении остался лишь один свободный множитель. Единственная вероятность, которую её разум до последнего отбрасывал из чувства самосохранения. Альтернативный вариант пугал её до дрожи. Масштаб их давней вражды и выстроенные социальные барьеры кричали: это невозможно! Но упрямые факты приводили к одному-единственному выводу. Неужели Драко Малфой совершил всё это только потому, что она была ему небезразлична?Эта пугающая версия выбила воздух из лёгких. Разум Гермионы в панике забаррикадировался: она наотрез отказывалась, до ужаса боялась верить в такой вывод. Ей нужно было сломать эту гипотезу, заставить его признаться в любом подвохе — в политической интриге, в корыстном расчете, в чём угодно, лишь бы вернуть мир в привычное, понятное русло.Вечером, ведомая отчаянным желанием проверить безумную гипотезу, Гермиона отправилась в один из элитных домов в районе Косого переулка. Оказавшись перед массивной дубовой дверью квартиры Драко, она решительно занесла руку и постучала, сжигая за собой все мосты.Драко открыл не сразу. На нём были только домашние брюки, волосы растрепаны, а в глазах застыла усталость от бессонницы. Весь вечер он просидел в четырёх стенах, пытаясь совладать со злостью после утреннего разговора. Её появление здесь окончательно выбило почву у него из-под ног — у него даже не осталось сил, чтобы вернуть лицу маску безразличия. Гермиона переступила порог. Дверь за её спиной мягко захлопнулась, отрезая их от внешнего мира. — Зачем ты пришла, Грейнджер? — его голос прозвучал тихо. Он смерил её долгим взглядом. — Уходи. Гермиона сделала шаг вперёд, сокращая расстояние между ними. Она подняла руку и осторожно, почти невесомо коснулась его плеча. Под её ладонью мгновенно напряглись мускулы. — Скажи, что я ошибаюсь, Малфой, — прерывисто выдохнула она, глядя прямо в его глаза. — Скажи, что я сошла с ума. Я перебрала сотни версий. Искала корысть, политический расчёт, скрытый шантаж, старые долги... Но все факты сходятся к одному. К безумному, невозможному ответу. Скажи мне, что это не так. Ты ведь ненавидишь меня. Все эти годы презирал, издевался, шагу ступить не давал. И вдруг — такая забота. Докажи, что я не права! Драко резко перехватил её ладонь, убирая со своего плеча, но пальцы не разжал. Его челюсти сжались. — Я никогда по-настоящему не ненавидел тебя, Грейнджер, — хрипло, почти зло выдохнул он. — Ты меня бесила. Бесила эта твоя манера задирать нос, мисс «мне надо всё знать и везде быть первой». Ты раздражала меня каждым своим идеальным ответом на уроках. Но ненависти не было. Ни тогда, ни сейчас. Твоя хвалёная логика не ошиблась. И не надейся, что я облегчу тебе жизнь и солгу. У Гермионы закружилась голова, а Драко, больше не сдерживаясь, рванул её к себе. Барьеры и гордость рухнули. Он накрыл её губы поцелуем — злым и голодным, не оставляя места сомнениям.Напряжение вспыхнуло с такой силой, что они, не разрывая объятий, слепо шагнули вглубь полутёмной гостиной. Когда они наконец оторвались друг от друга, Драко тяжело дышал, уткнувшись лбом в её лоб. Его руки всё ещё слегка подрагивали. Кивнув в сторону барной стойки, он хрипло произнёс: — Нам обоим нужно выпить, Грейнджер. Он налил в два бокала огневиски и протянул ей один. Гермиона сделала быстрый глоток, чувствуя, как алкоголь обжигает горло. Она со стуком опустила бокал на столик и тут же подошла к нему, обнимая со спины. Грейнджер прижалась всем телом к его лопаткам. Её ладони скользнули по его бокам вперёд, очерчивая рельеф пресса, а пальцы судорожно потянулись к завязкам домашних брюк. Напряжение требовало разрядки. Всё стремительно шло к близости, но в самый пик этого накала Гермиона внезапно замерла. Разум, упрямо боровшийся за контроль, взбунтовался. — Мерлин, Драко, стой, — задыхаясь, прошептала она ему в шею, пытаясь отстраниться. Сердце бешено колотилось в рёбра. — Это безумие. Так не должно быть. Это неправильно... Мы коллеги, соперники... Боже, а завтра... Кормак позвал меня на второе свидание, я согласилась... Мы не можем... Драко замер.Имя Маклаггена, произнесённое в его гостиной, подействовало как ушат ледяной воды. Вся чувственность испарилась, уступая место ярости. Малфой медленно, но непреклонно перехватил её ладони и убрал со своего тела. Он отступил на два шага. Его лицо вновь превратилось в маску аристократа. Услышав о её планах, Драко окончательно укрепился в худших подозрениях. Она пришла не потому, что её сердце сжималось от тоски. Она просто пришла снять напряжение перед тем, как завтра продолжить строить правильную, одобряемую обществом жизнь. Её тянуло к нему, но разум презирал эту тягу и называл ошибкой. — Малфой?.. — Гермиона удивлённо и обиженно посмотрела на него, поправляя сбившиеся кудри. — Что случилось? — Между нами ничего не будет, Грейнджер, — тихо, но жёстко произнёс он, указывая на входную дверь. — Ты сама не знаешь, чего хочешь. Тебя просто душит физиология, а в твоей голове я по-прежнему остаюсь неправильным выбором. Завтра ты преспокойно пойдешь на свидание со своим спортсменом, а сегодня решила использовать меня для разрядки? Драко смерил её ледяным взглядом: — Я не собираюсь быть твоим грязным секретом и тайной интрижкой, пока ты не найдёшь парня получше — кого-то подходящего для идеальной золотой девочки. Так что уходи из моей квартиры... Сейчас же. Гермиона задохнулась от возмущения. Слёзы гнева и стыда подступили к глазам. Она резко подхватила сумочку, со всей силы грохнула дверью и бросилась прочь по улице. Внутри полыхал пожар. Ей жизненно необходимо было проверить себя, сравнить ощущения и расставить все точки в этой невыносимой путанице. Во вторник вечером приватный зал ресторана встретил её полумраком и тихой музыкой. Из чистого упрямства и отчаянного желания доказать себе, что она всё ещё контролирует свою жизнь, Гермиона пошла на второе свидание с Кормаком. Они сидели в комнате, надёжно скрытой от посторонних глаз заглушающими чарами. Она честно пыталась отвлечься. Даже позволила Маклаггену поцеловать себя, надеясь, что это вернёт её в привычный мир. Но прикосновение чужих губ вызвало лишь тошнотворное раздражение: поцелуй был слишком влажным, движения — неуклюжими. Внутри была только ноющая пустота. Она уже жалела, что пришла сюда, и жалела, что Малфой об этом узнал. Почувствовав уступчивость, Кормак уверовал в свою неотразимость. Положив тяжёлую ладонь ей на бедро, он полез под блузку, шумно сопя в ухо: — Да ладно тебе, Грейнджер, мы же оба этого хотим... Это стало последней каплей. Гермиона молниеносно выхватила палочку и в упор выстрелила Оглушающим заклятием. Туша Маклаггена с глухим грохотом повалилась на диван, попутно опрокинув бокал с красным вином. Гермиона глубоко вздохнула, аккуратно заправила выбившуюся кудряшку за ухо, спрятала палочку в сумочку и усмехнулась, глядя на спящего Кормака: — Знаешь что, Кормак... Наверное, у нас ничего не выйдет. Все точки были расставлены.