Смысл

Спустя неделю всё прекрасно. Жизнь поёт, и солнышко, пусть и в декабре, но светит. Скоро Новый год, и всё прекрасно. Серёжа вернулся с Бали какой-то обновлённый — ходит, улыбается, Юру за руку держит, не отпускает. Я тоже — с Максимом, даже в метро теперь не бешусь, потому что он рядом, потому что его рука в моей, потому что он смеётся над моими дурацкими шутками. Маша с Антоном — отдельная песня. Она светится, кольцо на пальце крутит, платье свадебное уже три раза поменяла, потому что "первое было не то, второе слишком пышное, третье — боже, Кир, оно такое дорогое, но Антон сказал, что я достойна". Я смотрю на неё и не узнаю ту рыжую в бабкиных штанах, которая паниковала из-за костюма на Хэллоуин. Теперь она — невеста. Скоро — жена. И счастливая. Я за неё рад. Правда. Но есть одна проблема. Сижу я на кухне у Серёжи. Максим уехал по делам — у него сессия, он готовится к экзаменам, несмотря на наши уговоры отдохнуть. Юра на работе — курьером, да, он до сих пор работает, потому что "не привык сидеть на шее", и Серёжа его за это уважает. Лена ушла на свидание — и теперь мы одни. Два друга. Два мажора, которые потеряли покой. — Кир, — говорит Серёжа, глядя в потолок. — Что нам делать? — Не знаю, — честно отвечаю. Мы сидим на его огромном диване, перед нами столик с пиццей, которая давно остыла, и две кружки с остывшим кофе. Мозг кипит. Вопрос — какого чёрта дарить людям, у которых есть всё? Подаришь что-то хорошее — скажут пафосно. Дорогую вещь — скажут "не надо было, это же дорого", а сами подумают, что мы понтуемся. Подаришь специально что-то приземлённое — скажут "на отъебись", потому что мы же богатые, могли бы и раскошелиться. Что блядь делать? — Я предлагал носки, — вздыхает Серёжа. — Юра сказал, что носки — это "ты серьёзно? Мы встречаемся, а ты даришь мне носки?". — А ты серьёзно предлагал носки? — Ну... — он чешет затылок. — Я думал, это мило. — Серёж, ты — бизнесмен. У тебя три машины, квартира в центре и частный самолёт папин. Дарить носки парню, который работает курьером — это жесть. — А что тогда? Золото? Он не примет. Скажет, что я пытаюсь его купить. — Вот именно. Мы замолкаем. Я перебираю варианты. Максиму... что дарить Максиму? Он — простой. Он не хочет дорогих вещей. В прошлый раз, когда я купил ему новый ноутбук — старый разваливался — он полдня отказывался. Говорил, что это слишком дорого, что я не должен, что он сам справится. Я сказал: "Макс, это подарок. Просто возьми". Он взял. И плакал потом в ванной. Я слышал. Сейчас — надо что-то другое. Не ноутбук. Не технику. Не вещь. Что-то... с душой. — А Маша? — спрашивает Серёжа. — Что дарить твоей рыжей? — Не знаю, — я массирую виски. — Она теперь невеста. Мысли только о свадьбе. Может, что-то для дома? Они с Антоном после свадьбы переезжают в новую квартиру. — Посуду? — Серёжа кривится. — Не посуду. Что-то красивое. Картину? Статуэтку? — Кир, они не коллекционеры. Они простые люди. Антон — да, богатый, но без понтов. Маша вообще из общаги. — Так, — я встаю, хожу по комнате. — Давай системно. Что любят наши вторые половинки? — Юра любит рисовать, — говорит Серёжа. — И у него старые кисти, которые он ещё в училище купил. — Так купи новые! Хорошие! Профессиональные! — Он откажется. Скажет — дорого. — А ты скажи — это подарок. И не спорь. Серёжа задумывается. Потом кивает. — А Максим? — спрашивает. — Максим... — я сажусь обратно. — Он любит историю. Обожает книги про древний мир. У него есть одна, которую он ищет везде — редкое издание, раритет. Я нашёл его в интернете, заказал. — И как? — Придёт через неделю. Надеюсь, не будет ругаться. — Будет, — усмехается Серёжа. — Но обрадуется. — А Маша с Антоном? — я смотрю на друга. — Маша любит цветы, — говорит Серёжа. — Но это банально. Антон — умный, он оценит что-то... совместное. — Может, сертификат на кулинарные курсы? Вдвоём? Чтобы они вместе готовили? Маша не умеет, Антон — тоже. Будет весело. Серёжа загорается. — Это идея! И смешно, и полезно. И не пафосно! — Тогда так и сделаем. Мы улыбаемся. Проблема решена. Почти. — Осталось придумать подарок для Лены, — говорит Серёжа. — И для её девушки. — Подарим им сертификат в спа-салон. Вдвоём. Пусть отдыхают. — Ты гений, Кир. — Знаю. Мы чокаемся остывшим кофе. — Знаешь, — говорит Серёжа. — А ведь мы изменились. — В каком смысле? — Раньше мы дарили понты. Дорогие часы, тачки, технику. А теперь думаем, что будет человеку приятно. Не пафосно. А по-настоящему. — Взрослеем, блядь, — я усмехаюсь. — Страшно? — Немного, — честно говорю. — Но с ними — не страшно. Мы сидим. Пьём кофе. Ждём наших. Скоро Новый год. Скоро подарки. Скоро — новый этап. Я надеюсь, что наши вторые половинки поймут: мы дарим не вещи. Мы дарим любовь. Которая не измеряется деньгами. Новый год снимаем домик у озера. Большой, деревянный, с камином и панорамными окнами, выходящими на замёрзшую гладь. За окном — снег, ёлки, тишина. Мы здесь — шумные, пьяные, счастливые. Кататься на коньках пока не получается — Лена упала трижды, Юра дважды, а я вообще боюсь подходить к льду. Но коньки стоят в прихожей, напоминая о том, что завтра мы будем героями. Сегодня — просто украшаем ёлку. Ёлка живая. Огромная, выше меня, пахнет хвоей и новым годом, и от этого запаха у меня внутри что-то ёкает. Детство, что ли. Когда я был маленьким и верил в чудеса. Сейчас я не верю. Но Максим рядом — и чудеса случаются сами собой. Лена привезла Соню. Мы охереваем. Серьёзно. Эти две — как огонь и лёд. То ругаются до резких слов, так что мы затыкаем уши и делаем вид, что не слышим. То мирятся по углам, целуются украдкой, думая, что никто не видит. А мы видим. И ржём. Потому что они — это что-то. — Они всегда такие? — шёпотом спрашивает Максим у Лены. — Мы такие, — поправляет Соня. — И да, всегда. Лена закатывает глаза, но я вижу, как она улыбается. Влюблённые идиоты. Как и мы все. Решаем ёлку украшать вместе. Это хаос. Серёжа пытается повесить звезду на макушку, но падает вместе со стулом. Юра ловит его — падают оба. Антон с Машей спорят, какой цвет шаров лучше — красный или золотой. В итоге вешают и те, и те, и ещё синие, потому что Соня сказала, что "синий — цвет моей души". Лена сказала, что у неё душа — чёрная, но синие шары тоже любит. Мы не спорим. Подарки поставили под ёлку. Как нормальные люди. Без пафоса. Без "лимузинов и частных самолётов". Просто коробки, обёрнутые в красивую бумагу. Я смотрю на них и чувствую: внутри — не вещи. Внутри — любовь. Которая не измеряется деньгами. На кухне — наши дамы готовят глинтвейн. Маша, Лена, Соня. Пахнет апельсинами, корицей и гвоздикой. Я и Юра нарезаем салаты — оливье и "шубу". Юра делает это умело, я — как бог на душу положит. Максим тащит ящик с шампанским и вином. "Нехуй вискарь глотать, — говорит он, — сегодня праздник, надо по-человечески". Я не спорю. Вискарь — для будней. А сегодня — Новый год. Антон настраивает телевизор и караоке с приставкой. У нас будет конкурс на лучшую песню. Приз — коробка конфет и всеобщее уважение. Серёжа уже выбрал "Мурку". Говорит, что это классика. Серёжа... Он просто Серёжа, который какого-то хуя решил, что он великий пиротехник. Он привёз с собой целый ящик фейерверков. Мы все в ужасе. Потому что в прошлый раз Серёжа чуть не спалил дачу своего отца. Но он клянётся, что "научился на ошибках". Я не верю. Но спорить бесполезно. До Нового года осталось три часа. Я поднимаю голову от салатницы. На кухне — гам, смех, звон бокалов. В гостиной — Антон матерится, подключая караоке. Лена с Соней спорят, чья очередь вешать игрушку. Маша что-то напевает себе под нос. Серёжа пытается вытащить Юру на медленный танец без музыки. Максим ставит ящик с вином на пол. Подходит ко мне. Обнимает со спины. Кладёт подбородок на плечо. — Устал? — спрашивает. — Нет, — говорю. — Счастлив. Тихо. Но достаточно чётко. И искренне. — Семья! — говорю, перекрикивая гам. — Я вас люблю вообще-то, блядь! Все замирают. — Именно для вас шинкую грёбаный оливье уже второй килограмм! — добавляю я. — Так что цените! Серёжа ржёт. Маша смеётся. Лена свистит. Соня аплодирует. Антон поднимает бокал, который ещё не налит. — Люблю вас, придурков, — говорю я. — С наступающим. — С наступающим, — хором отвечают они. Мы обнимаемся. Все вместе. В большой кухне, где пахнет оливье и глинтвейном. Где ёлка мерцает огнями. Где за окном — снег и тишина. Я сжимаю Максима. — Семья, — шепчу. — Семья, — соглашается он. До Нового года — три часа. И вся жизнь впереди. Бой курантов. Шампанское, слёзы, поцелуи. Серёжа чуть не поджёг ёлку своим файером. Юра целовал его так, будто это последний раз. Маша и Антон — не отлипали друг от друга. Лена с Соней успели поссориться и помириться трижды. Максим обнимал меня всю ночь, не отпуская. Я стою на крыльце домика у озера. Снег скрипит под ногами. Утро — морозное, солнечное, такое, что глазам больно. На мне Максимова куртка — слишком большая, но тёплая. Пахнет им. Следующий день просто прекрасен. Мы решаем остаться и на Рождество. Завтрак — не спеша, все вместе. Серёжа жарит яичницу — свою знаменитую, с беконом, как он когда-то учил меня. Юра делает тосты. Маша заваривает кофе — турка, молотые зёрна, медленно, с душой. Антон таскает дрова для камина — они уже прогорели за ночь. Лена и Соня спорят о том, кто победил в караоке-баттле. Соня считает, что она, потому что у неё лучше слух. Лена — что она, потому что у неё больше драйва. Мы не вмешиваемся. — Значит, до Рождества? — уточняет Максим, подсаживаясь ко мне. — До Рождества, — киваю. — А там — учёба, взрослая жизнь, проблемы и прочее. — Страшно? — спрашивает он. — Немного, — честно говорю. — Но с тобой — не страшно. Он целует меня в висок. Я закрываю глаза. Снег скрипит за окном. Камина треск. После праздников — универ. Максим готовится к сессии, Маша — к свадьбе, Антон — к переговорам, Серёжа — к новому контракту, Юра — к экзаменам на художника. Лена с Соней — кто их разберёт. Наверное, к новым ссорам и примирениям. Но это — потом. А сейчас — Рождество. Домик у озера. Ёлка, ещё не опавшая, пахнет хвоей. Подарки, которые мы вчера открывали до утра. Максим плакал, когда увидел ту самую книгу, которую искал везде. Юра обнимал Серёжу полчаса — за новые кисти. Маша с Антоном записались на кулинарные курсы — смеялись, что у них теперь "семейный подряд". Лена с Соней получили сертификат в спа-салон — и тут же начали спорить, кто за руль. А я? Я получил Максима. Не в коробке. Не под ёлкой. Он был рядом. И это — лучший подарок. — Кир, — зовёт Маша с кухни. — Иди помогать накрывать! — Иду, — кричу в ответ. Максим поднимается следом. — Мы справимся? — спрашивает. — С чем? — С этой... взрослой жизнью. Проблемами. Я останавливаюсь. Смотрю на него. Снег падает на его белые волосы — медленно, красиво. Глаза голубые — как лёд Байкала, но этот лёд не холодный. Он — тёплый. — Справимся, — говорю. — Мы же — семья. — Семья, — повторяет он. Мы идём на кухню. Где уже накрыт стол. Где смеются Лена и Соня. Где Серёжа спорит с Юрой. Где Антон шепчет что-то на ухо Маше, и она краснеет. Где — жизнь. Настоящая. Не та, что была раньше — дорогие рестораны, бессмысленные вечеринки, пустота. А другая. С проблемами. С экзаменами. С дедлайнами. С метро. С шаурмой на крыше. С дешёвым кофе три в одном. С любовью. Я сажусь за стол. Рядом — Максим. Напротив — наши. И думаю: а ведь всё правильно. Мы — там, где должны быть. С теми, с кем должны. — С Рождеством! — поднимаю бокал. — С Рождеством! — отвечают мне. Снег идёт за окном. Мы — дома. Не в особняке. Не на вилле. А здесь. В домике у озера. В компании тех, кого выбрали сами. И это — лучшее. Честное слово. Новый год наступил. Рождество — тоже. А наша история — только начинается. Конец? Нет. Начало.