Семья — дело сложное

      «Помни, кто ты такой. Доверяй своим инстинктам. Алиса поможет».       Ник тогда и не понял, как свернутый лист бумаги оказался в его руках. Лишь после констатации смерти тети он вспомнил об этом. Родным почерком был написан чужой номер и безликое «Алиса Вагнер».       Присутствие Джульетты было раздражающим. Ник понимал, что она хочет помочь ему, поддержать его, но напряжение не отступало; оно проявлялось в ноющих мышцах и слишком сухих глазах. Ник думал о тете, ее последних словах, существах, трейлере и многом другом, но в первую очередь — об Алисе Вагнер.       Он не знал, кто она. Ещё один Гримм, или существо, или просто человек? Не знал, поможет ли Алиса ему на самом деле. Может, не поверит, не ответит на звонок, просто отправит его искать информацию в трейлере. Хотелось пойти к Монро, выпить с ним пива и спросить, известно ли ему это имя. Хотелось простого понимания и отсутствия лжи, но не прикосновений Джульетты и ее навязчивого внимания. Ник чувствовал его всем телом, даже когда она ушла в спальню, чтобы поспать, и не мог расслабиться.       Когда умерли родителями, он поначалу молчал. Не хотел говорить ни с тетей, ни с психологами, ни с одноклассниками. Он успокаивался у себя в комнате, листая фотоальбом семьи и вспоминая те счастливые моменты, что между ними были, и записывая их в блокнот, добавляя небольшие зарисовки.       Он делал это бессознательно. Потом стало проще. Ник, однако, помнил, что тетя не давила на него тогда: предоставила самому себе, но следила издалека. Ее помощь и поддержка были почти незаметными, но он был наполовину Кесслер и знал лучше.       Возможно, тогда Ник приблизился к инстинктам и сущности Гримма в полной мере в первый раз. Смерть родителей была слишком тяжелой. Удивительно только, что видеть не смог.       Итак, Ник верил тете как никому другому, и только поэтому глубокой ночью, когда Джульетта уснула, набрал незнакомые цифры. Надежда в нем давилась логичными «она тебя не знает», «ты не должен так доверять незнакомому человеку» и многими другими фразами, но последние слова Мари казались слишком важными, чтобы от них отмахнуться.       Хуже уже не будет; что может быть хуже открытия для себя нового, ранее неизвестного мира со своими законами? Может, Алиса даст ему какой-нибудь справочник, или ответит на некоторые вопросы, или что-то в этом роде. Последнее дело с Медоносами оставило больше вопросов, чем ответов.       Любая информация будет на пользу. Он не должен так полагаться на Монро; он и существо, и гражданский. Полицейским Ник был гораздо дольше, чем Гриммом.       — Откуда у тебя этот номер? — голос был уставшим. «Заебанным», — поправил себя Ник. Так он обычно чувствовал себя после ночной смены.       — Тетя дала его мне. Сказала, что «Алиса поможет». Не уверен, что она имела в виду.       — Мари? Она жива?       — Уже нет.       Повисла тишина. Ник слышал шум вечернего города на обратной стороне, и понятия не имел, что вообще творит.       — Рак?       — Убийца. И рак тоже, но в меньшей степени.       — Добрались значит, ублюдки, — вздох на обратном конце был яростным и отчасти тоскливым. — Ник Беркхардт, да? Ты наконец увидел. Я буду утром.       Гудки казались сюрреалистичным завершением разговора. Ник устал. Существа, казавшийся сказкой трейлер, запутанные задания на работе и многое другое. Его жизнь перевернулась с ног на голову без шанса на возвращение. Тетя унесла с собой много тайн, оставила сотню вопросов без ответов и тоску в сердце. Она была последним членом его семьи.       Мелькнула отчаянная мысль узнать у этой Алисы Вагнер хоть что-то о жизни Мари-Гримма. Он хотел услышать истории, кровавые и не очень. Как выяснилось, Ник знал лишь малую часть настоящей жизни Мари Кесслер.       Из тяжелого сна вытащил телефонный звонок. Не осознавая происходящего, Ник отметил, что номер ему знаком, и принял вызов.       — Открывай дверь.       — Что? — Ник планировал выспаться и отдохнуть в свой законный выходной и соображал весьма слабо. Судя по времени, проспал он всего часа четыре.       — Ты глухой? Я за дверью твоего дома, впусти уже.       Осознав сказанное, Ник сбросил и, мигом одевшись, побежал вниз. Джульетты не было дома; он вспомнил что-то о важной операции у лабрадора миссис Майер ранним утром, так что не удивился. По крайней мере, не придется многое объяснять.       «О Боже, что же мне делать с Джульеттой, — подумал он отстраненно, в который раз за последние дни, — она же не поверит мне и будет права во всем».       За дверью стояла обычная девушка: темные средней длины волосы, голубые глаза, расслабленная поза. Ник впервые за долгое время не мог сходу понять, кем же она работает и работает ли вообще. Темная куртка, под ней черная рубашка, удобные даже на вид джинсы и хорошая обувь.       Фрилансер, скорее всего. Знает немецкий на уровне носителя, если он правильно распознал акцент вчера. На жизнь не жалуется, либо одиночка, либо есть постоянный партнер, с которым она встречается редко. Возможно, было разбито сердце, причем не один раз, но до брака не дошло.       «Много возможностей спрятать оружие», — мелькнуло отстраненно в голове.       В реальность вернули приподнятая бровь и саркастичная усмешка. Тряхнув головой, он привычно улыбнулся:       — Прости, не до конца проснулся. Ник Беркхардт. Рад познакомиться.       Рукопожатие вышло крепким. Ник кивком пригласил гостью в гостиную.       — Алиса Вагнер, взаимно. У тебя много вопросов, не так ли? — лукавая усмешка делала ее моложе. По виду она была его примерной ровесницей.       — Верно. Тетя успела лишь сказать о том, что я Гримм и не схожу с ума. Потом нам… помешали.       Алиса внимательно смотрела на племянника Мари. Он был похож на потерянного щенка; запутавшийся и отчаянно надеявшийся на ответы. На подростковых фотографиях Ник был милее, не такой уставший и сломленный, верящий в лучшее будущее. Но идеалистом он оставался до сих пор. Интересно, это влияние работы в участке или что-то еще. Обычно столкновение с системой иллюзии убивает. Сама Алиса никогда не была такой, даже в детстве; раннее обучение никогда не оставляет ребенку Гримма шанс на невинность. «Вот что бывает, когда Гримм растет как нормальный человек», — подумалось невольно.       Плохо, что Мари умерла слишком рано. Она даже не успела рассказать ему о Келли.       «Спаси и сохрани, — мелькнуло вдруг в голове, — как мне сказать парню, что его давно погибшая матушка жива и вполне себе благополучно бегает по всему миру?»       Тряхнув головой, Алиса сосредоточилась на настоящем. На пару недель придется взять перерыв, чтобы подготовить парня к гриммовским прелестям жизни, а после можно вернуться в привычный ей мир крови и насилия с перерывами на переводы. Благодать.       Пожалуй, после она наведается к Катарине с извинениями и цветами. И парочкой интересных ингредиентов; если Алиса правильно помнит, «Лавка пряностей» Фредди Калверта считается одной из лучших по соотношению цена-качество.       Незапланированный отпуск, конечно, хорош, но она предпочла бы всем выходным живую Мари и несломленную мать. Жаль, что жить приходится в реальности, а не слащавой сказке.       — Гриммы считаются людьми, хотя я бы отнесла нас к существам. В любом случае, это вопрос философский, и все ответы похоронены в древности, — Алиса поморщилась недовольно. — Мы обычно рождаемся в семьях Гриммов, пусть иногда и происходит «потеря корней». Не твой случай, но такие бедолаги обычно не в курсе происходящего и искренне верят в свое сумасшествие. Тебе повезло — в плане наличия трейлера, имею в виду.       Келли и Мари Кесслер родились в гриммовской семье, я тоже. С детства нас — и тех, кто видит, и тех, кто имеет потенциал, — учат защищаться и охотиться на существ. Иногда существа — или везены, если угодно, — называют Гриммов декапитаторами. Сам, наверное, понял уже, почему.       Быть Гриммом сложно. Мы одиночки по натуре, немногим удается осесть на одном месте, потому что для этого необходимо доверие. Тем, кто открыл способности поздно, проще и сложнее одновременно, как тебе. Вы привыкли быть людьми; для вас мало что меняется кроме наличия второго облика и попытки в этот мир вжиться. Что-то меняется, возможно, сильно, но доверие к миру и людям в целом остается. Но те, кто в этом с детства, так не могут.       Алиса помолчала. Она думала о том, что сказать, всю поездку, но сейчас слова вылетели из головы.       — Нас боятся все существа, но ты должен знать, что настоящих Гриммов, рубящих всех везенов независимо от вида, опасаются иногда другие наши… собратья. Я предпочитаю убивать тех, кто нарушает Кодекс чести существ или охотится на людей, но это мое личное предпочтение. Мари рубила головы всем потенциально опасным существам, как и моя мать, и мой отец. Келли просто убивала всех существ, которые казались ей опасным.       Мы защищаем людей так, как можем, каждый по способностям. Наша сила выше человеческой, наравне с существами, мы более ловкие, выносливые. Рефлексы и скорость Гриммов тоже лучше обычного. Это помогает нам быть тем, кто мы есть.       Ник выглядел потерянным после упоминания матери. «Блять, — подумала Алиса, — как же мне сказать ему, что она жива? Он же не поверит, и я даже не стану его осуждать».       — Гриммы обычно видят существ после схлынивания — особое строение глаз, — она вдруг усмехнулась, весело и отчасти злобно. — Хотя я более чем уверена, что нас можно отнести к существам как минимум потому, что Гриммы тоже могут схлынивать. И видят это как существа, так и простые люди.       Ник подался вперед и выглядел заинтригованным:       — Покажи!       Пожав плечами, Алиса схлынула, а Ник невольно отшатнулся. На него смотрели абсолютно черные глаза, и возникло ощущение, будто ты смотришь в темноту, в которой что-то есть. Тревожно. Он передернул плечами, заметив свое отражение в них; выглядело жутко. Теперь Ник лучше понимал экспрессивную реакцию существ на него.       Алиса нежно улыбнулась — учитывая черные глаза, смотрелось внушительно — и вернулась в обычное состояние.       — Немногие Гриммы учатся такому, потому что это сближает нас с существами. Но полезно, согласись? Этим очень прикольно пугать врагов!       — И обычных людей, очевидно, тоже.       — Конечно, — со смешком заметила она. — Но обычный человек сочтет это бликом, или шуткой, или галлюцинацией. Он придумает объяснение. А вот существо… сам понимаешь. Хороший прием. Я научу тебя.       Ник с сомнением посмотрел на нее:              — Ты уверена?       — Конечно! Представь, хочешь ты рассказать обычному человеку об этом, а он не верит. Самое лучшее решение — показать ему! Или! — Намеренно воодушевленно продолжила Алиса, — ведешь ты допрос, пытаясь узнать, каким существом является преступник, схлыниваешь и смотришь на него своей бездной. О-о, они будут в восторге.       — И дойдут до приступа, — проворчал Ник, подумав о Джульетте и о том, что с этим вообще делать.       И ведь нужно сделать хоть что-то, раз уж его жизнь перевернулась с ног на голову, инстинкты требуют странного, а новый мир захватывает все сильнее.       Алиса подмигнула.       — В общем, я побуду с тобой пару недель. Рядом с другим Гриммом легче пробуждаются способности, инстинкты работают правильнее. Опыт помогает направить, помочь где нужно. Я отвечу на все вопросы, кратко объясню, как искать информацию и тренироваться, кого остерегаться и кому можно доверять.       Ник вздрогнул. Он действительно не ожидал… что «Алиса поможет» окажется таким пророческим. Откуда тетя ее вообще… узнала?       — Как ты познакомилась с моей тетей? Или мы родственники?       Взгляд Алисы стал тяжелым, но затем она моргнула, и ощущение клинка у шеи исчезло. «Я тоже хочу так уметь», — заметил Ник. А затем понял, что действительно может научиться.       Алиса ведь тоже Гримм. Как и он сам.       — Проще будет объяснить сначала о семье, я думаю. Моя мама — Маргарет Вагнер, из семьи умеренных Гриммов. Отец — Лео Шмидт, из радикалов. Их поженили ради сильного ребенка, — голос был отстраненным, будто бы рассказ ее не касался. Это была, конечно, ложь. Ник чувствовал чужое волнение, видел подрагивание рук и хотел помочь, успокоить, но не знал, имел ли на это право. — Ребенок собрал все лучшее, но веселиться хотел сильнее, чем учиться гриммовскому искусству. И однажды Лео разозлился и почти убил ее в припадке ярости; он не осознавал, что творит, это было проблемой всего рода Шмидт. Берсерки, если угодно. Поэтому с ними обычно не связывались. А Грете такой расклад не понравился, — усмешка вышла кривой, — и она его убила.       Разумеется, ее отстранили от компании других Гриммов. Никто не любит, когда убивают своих, даже если по делу. Нас слишком мало. А Лео много кому помогал, нарабатывал репутацию семье.       Примерно в это же время Мари Кесслер согласилась на помолвку с Фарли Кольтом, Орлоклювом. Другие Гриммы не одобрили и это…       — Они хоть что-то одобряют? Вы… мы буквально серийные убийцы и страшилки для детей везенов, и осуждать за такое кажется… странным.       Взгляд Алисы мелькнул гордостью. Будто бы он оправдывал ее ожидания, радовал своей точкой зрения. Или, может, тем, что смирился со своим наследием так быстро.       — О, поверь, я задаюсь этим вопросом с самого детства. В любом случае, Мари и Грета охотились вместе несколько раз и сблизились. Тогда же Мари разругалась с Кольтом, — Алиса прикусила губу, действительно заволновавшись. — На самом деле, твоя тетя и моя мама были вместе. Очень долго, вплоть до ситуации с автокатастрофой, когда она приняла тебя. И после периодически встречались, охотились вместе.       Алиса судорожно вздохнула, будто ей не хватало воздуха, и призналась:       — Мари многому меня научила — она была просто потрясающей. И они были с мамой так счастливы… несмотря на все остальное.       — Что произошло потом?       Ник выглядел спокойным, хотя глаза и «были на мокром месте», как любит говорить одна ее подруга. Алиса понимала: только сейчас Беркхардт осознал, как много не знал о самом близком человеке. Впрочем, она постарается сделать все возможное, чтобы он узнал как можно больше.       — Ты вырос, начал самостоятельную жизнь. Мари и Грета вновь сошлись, охотились вместе, пока твоей тете не диагностировали рак, — Алиса помолчала и призналась, — на самом деле я надеялась, что тот бедлам, устроенный мной, отвлечет всех от Мари и даст ей шанс рассказать тебе все самостоятельно. Мне жаль, что…       — Ты сделала все, что смогла, — мягко заметил Ник, слегка приобняв ее. И ведь даже не спросил, что именно она сделала. — Не вини себя за это. А твоя мама?..       — Когда она узнала, что Мари осталось недолго, они попрощались навсегда. Грета не выдержала бы, увидев ее смерть, поэтому… уехала. В самоубийственное турне.       — Самоубийственное турне?.. — Ник выглядел пораженным; он явно не понимал, как можно выбрать смерть жизни. Или бросить партнера на пороге смерти и дочь, пусть и уже взрослую.       Алиса понимала маму лучше всех, к ее же собственному сожалению. Жаль, что раньше она была слишком молода для этого, а сейчас у нее сердце почти смирилось, если не считать знаменательных дат.       Маленькие милости.       — Они знали друг друга больше двадцати пяти лет, провели немало охот, жили вместе. Это… сближает души. Настоящий брак для Гримма, причем счастливый. Ты поймешь, если найдешь такого человека. Потерять его — ужасно. Я понимаю, почему мама так поступила, и не могу осуждать. — Прикрыв глаза, Алиса потерлась головой о чужое плечо, пытаясь отогнать непрошеные слезы и собраться с силами. Черт, как же ее кроет. Наличие рядом Гримма, почти родственника, после смерти Мари кажется благословением и проклятием одновременно. — Она отправляет мне весточки каждый месяц о том, жива или нет. В прошлый раз ее путь лежал через Чикаго.       Она помолчала, а затем тихо выдохнула:       — Там она встретилась с Келли Беркхардт. Передала ей новости о состоянии Мари.       Напряжение разлилось в воздухе; Алиса почувствовала, как невольно дергают ее чувства чужое недоверие и боль. Хотелось закрыться, уйти, но она не имела права. Как старший товарищ, Алиса должна была взять ответственность.       Мари однажды сказала, что отчаянная самоотверженность и верность сделала бы из нее потрясающего наставника-Гримма. Кто бы знал, что она уже тогда определила ее роль в жизни Ника Беркхардта.       «Ну, по крайней мере, он не буйный», — подумалось отстраненно Алисе. Реакция Ника, конечно, была относительно спокойной: он просто закаменел телом и начал сильно фонить тревогой. А жаль: обнимается хорошо, успокаивающе. Иногда она искренне проклинала свои обостренные чувства. Ну ничего, она так его выдрессирует, что он будет страдать еще сильнее, особенно учитывая работу детективом. И научит его чувствовать гриммовскую поддержку и оказывать ее — сейчас их взаимодействие скорее интуитивное.       И все-таки, Ник очень сильно похож на Мари Кесслер. Даже ощущается схожим образом. Алиса не знает, ей больше больно или радостно из-за этого.       В любом случае, время, чтобы понять это, у нее есть.       — Несмешная шутка.       — Если бы шутка… — послышался усталый вздох.       Алиса схватила Ника за щеки и повернула к себе, глаза в глаза. Сейчас важно отследить реакцию на происходящее, успокоить, объяснить. Накрыть присутствием, чтобы понял, что не один в этом мире. Ник не поймет этого сейчас и не осознает, конечно, но хоть не удивится, когда Келли решит к нему заявиться с приветом.       Алиса до сих пор не поняла, как можно было бросить семью, обманув сына и вынудив сестру прятать ужасную правду. Она бы никогда такого не сделала — но монеты… Это слишком сложная ситуация. И ее, на самом деле, не касается.       — Она жива. В аварии погиб твой отец Рид, тоже Гримм, но из невидящих, и подруга Келли Джина. Это было сделано ради убийства твоей матери… если не ошибаюсь, она сейчас выслеживает одного из убийц, но где именно, не знаю. Только Мари Келли отчитывалась о своих похождениях.       — Мари знала и… скрывала это от меня? — Голос у Ника дрожал, но Алиса понимала; нечасто встречаешь такой подарочек от собственной матери и тети вдобавок. Она мягко погладила его по плечам, стараясь заземлить.       — Знала, — спокойно ответила Алиса. — И была очень против, постоянно ругалась с ней, когда она все-таки приезжала или звонила. Это было очень... некрасиво и сложно. В итоге сошлись на том, что для тебя же лучше, если она исчезнет, пока гриммовские способности не проявятся, чтобы не навести след. Во избежание, так сказать.       У Ника в голове сейчас пустота и непонимание происходящего. Мама, которая рассказывала ему сказки (о существах, понял он внезапно, и это осознание не успокоило), дула на разбитые коленки, успокаивала после кошмаров, умерла… оказалась живее всех живых. Пережила мужа, тетю и, кто знает, могла пережить и его. А он бы и не узнал об этом, если бы не способности Гримма.       Или, точнее, если бы не Алиса.       «Господи, — подумал он вдруг, — сколько скелетов скрывается в шкафах моей семьи?»       — Значит, Чикаго, — голос был сдавленным и тихим. Он чувствовал спокойствие, сосредоточившись на Алисе. Нику она казалась невероятно родной, своей, семьей. Как будто у него была сестра, о которой он — к своему стыду и грусти — не знал. И ощущалась она так знакомо, как будто бы рядом с ним тетя Мари.       «Если есть шанс, — мелькнуло в мыслях нетерпеливо, — я бы хотел быть ее братом. Может, не по крови, но по выбору. Интересно, это что-то гриммовское или… мое?»       — Почти месяц назад, да. Думаю, сейчас и след простыл.       Ник покачал головой; он не хотел думать об этом. Да и не было смысла: мама… могла и не появиться. Кто знает, что у нее в голове.       Алиса поморщилась; разговор утомлял и наводил тоску. Не очень приятно ломать шаблоны человеку, которого ты хорошо знаешь по чужим рассказам. Стоило, пожалуй, сменить тему, пусть и на довольно важную.       — Мари дала тебе то, что нельзя потерять?       Ник встряхнулся и сосредоточился на настоящем, недоверчиво прищурившись:       — Да. Что это?       — Ключ.       Он вдруг усмехнулся с грустью и расслабился. Разговоры о насущном, а не о прошлом, видимо, помогали лучше.       — Я понял. От чего?       — Существует… легенда. Семь ключей должны открыть доступ к невероятному сокровищу, которое в двенадцатом веке семеро рыцарей-крестоносцев не пожелали отдать Королевским семьям и надежно спрятали. Это, скорее всего, мощный артефакт, который позволит править миром владельцам — Королевской семье, если быть точной.       — Что за сокровище?       — Понятия не имею.       — Тогда какого черта за ключом ведется такая охота? Ради этого погибла Мари?!       — Ник.       Он не заметил, когда вскочил и когда успела встать Алиса и схватить его за плечи. Смысл в чем вообще? Хранить ключ, желаемый всеми… Чтобы он не достался врагу? Что в нем такого? Это не имело смысла для него совсем, но… чужой мир, чужие порядки.       И Ник, который должен ориентироваться в нем как акула в море.       — Что за Королевские семьи? — голос был хриплым и казался чужим даже ему самому.       — Очень старая организация в мире существ. Люди королевской крови, которым очень нравятся Гриммы на привязи. Тебе следует опасаться их.       Алиса замолчала, не зная, что еще можно сказать. Разве что…       — По некоторым слухам, Портленд — территория Королевского ублюдка. Если он узнает, что ты Гримм — если уже не знает, — то сделает все возможное, чтобы затащить тебя на свою сторону любым путем. Престижно иметь нас при себе, это дает некоторый статус в таких кругах. Кроме того, что пары гримм-везен гнули историю в удобное им русло, сверхсильный убийца, которого боятся другие, всегда был и будет весомым аргументом.       — Как я в этом разберусь? — Ник со вздохом упал на диван. — Это же невозможно. Королевские семьи, существа, семейные тайны… Как?..       — Кровь направит. Тебе всего лишь нужно прислушиваться к своим инстинктам и помнить, что ты защищаешь, — сосредоточившись на нем, она вдруг лукаво усмехнулась. — Кстати, как у тебя отношения с подружкой, Джульеттой?       — Откуда ты?..       — Мари.       — Да, конечно. Не подумал, — посмотрев на лестницу, он бездумно продолжил. — Хотел сделать предложение, но теперь… не вижу смысла подвергать ее опасности.       — Она может стать изнаночником. Если подойти к границе слишком близко, то можно научиться иногда… видеть схлынувших существ и не сходить с ума. В противном случае, все будет сложно. Люди не принимают то, что сильно отличается от их привычной жизни, так что, — Алиса пожала плечами, — тебе нужно это иметь в виду. И быть готовым к похищениям, шантажу и прочим прелестям от желающих отомстить тебе существ. Да и людей тоже.       Ник сглотнул. Он не хотел, правда не хотел бросать Джульетту, уже видел жизнь с ней, семейную, счастливую. Но Ник никогда бы себе не простил, окажись она в опасности из-за него.       — Я могу подумать?..       — Сколько угодно. Это твоя жизнь, в конце концов, я здесь всего лишь в качестве наставника и помощника, пока ты не адаптируешься.       Ник усталым взглядом скользил по дому. Вот столик, который они долго искали по разным магазинам, вот диван, по поводу которого они спорили… Картины, лампы, всякие мелочи, все в этом доме было пропитано их с Джульеттой жизнью, даже если дом на самом деле принадлежал ей. Они написали в нем свою историю, и Ник сомневался, что сможет отказаться от этого.       — Покажешь мне вагончик Мари? — Алиса, не церемонясь, помахала перед его лицом рукой. — Там осталась одна… вещь, которую я хочу забрать.       — Да… да, конечно. Идем.       — Заодно расскажешь мне о том, что произошло после приезда Мари и какое существо ты увидел первым.       Ник был почти уверен, что здесь есть какая-то внутренняя шутка.