Лампочка в пустыне

Китайский город задыхался. Впрочем, в этой части Круга Гордыни он задыхался всегда, с самого момента своего основания. Огромные неоновые иероглифы, свисающие с базальтовых карнизов, тускло горели сквозь вечную серую взвесь. Они обещали "Лучший шёлк в Аду" и "Горячую лапшу без праха", но на деле лишь подсвечивали летающие в воздухе хлопья серого песка. Воздух здесь имел вкус старой извести и ржавого железа. Лэнс сидел на корточках на узком уступе трёхэтажного пагодообразного здания. Его серая штормовка, покрытая слоем накипи, идеально сливалась с фактурой столетней базальтовой кладки. Лэнс не просто сидел — он растворялся. Его кожа, обычно имеющая бледный зеленоватый оттенок рептилии, сейчас впитала в себя стопроцентный цвет грязного камня. Пальцы-присоски намертво удерживали его на отвесной стене. Сквозь стёкла своих очков-авиаторов он лениво наблюдал за суетой внизу. Грешники в громоздких тканевых масках толкались у лотков с сомнительной снедью, гремели тележки караванщиков, а на углу двое демонов с крысиными хвостами яростно спорили из-за полупустого баллона с чистым кислородом. Лэнсу было скучно. Экзистенциально, до тошноты скучно. Он торчал в этом городе уже не первый десяток лет, с тех самых пор, как в конце девяностых трусливо слетел с Земли, оставив за спиной разрушенные чужие жизни. В Аду он продолжил делать то же самое — бежать, прятаться и мимикрировать. Каждый день был похож на предыдущий: почистить фильтры, украсть пару монет, слиться со стеной, доползти до ночлежки. Адская рутина оказалась страшнее любого огненного озера. Он чувствовал, что заживо покрывается этой серой пылью, превращаясь в часть пейзажа. Ему нужно было движение. Хоть какое-то. Мимо здания, чеканя шаг, прошагал патруль местной стражи Оверлорда. Их алебарды зловеще поблёскивали. Лэнс затаил дыхание, и шипы на его спине под курткой плотно прижались к позвоночнику. Он подождал, пока шаги стихнут, лениво отлепил присоски от камня и мягко, по-ящеричьи спрыгнул в тёмный полуподвальный переулок. Там, у входа в швейную мастерскую, на деревянном ящике сидел Лоран. Маленький демон-сокол выглядел нелепо посреди этой грязной азиатской экзотики. На нём были остатки некогда роскошного столичного камзола, который он сам, как мог, ушил и переделал под местную практичную моду: обрезал пафосные кружевные рукава, нашил огромные карманы для инструментов и намотал на шею тяжёлый пылевой шарф. Несмотря на бедность одежды, Лоран сидел безупречно прямо. Струна. Его крылья дербника были плотно сложены за спиной, словно дорогой фрак. Голова сокола поворачивалась с резкими, чисто птичьими микродвижениями, а огромные янтарные глаза с крошечными вертикальными зрачками пристально вглядывались в кусок ткани, который он пытался заштопать когтистыми лапами. — Опять медитируешь над обносками, величество? — негромко сипло спросил Лэнс, соскальзывая из тени. Его кожа лениво вернула свой базовый песчано-зелёный цвет. Лоран резко дёрнул головой, его янтарный взгляд на секунду сузился, фиксируя Лэнса, но демон тут же вернул себе маску ледяного спокойствия. Он аккуратно отложил иглу. — Сие занятие именуется трудом, Лэнс, — высокопарно, с лёгким подростковым дребезжанием в голосе произнёс Лоран. Он поправил шарф до самого клюва. — Понятие, судя по всему, совершенно чуждое твоей бродяжнической натуре. И я просил тебя не называть меня так. Я обычный сирота. — Да-да, обычный сирота с осанкой принца крови, который использует слова вроде "сие", — Лэнс хмыкнул и облокотился на стену. — Брось. Мы два адских года знакомы. Ты можешь обмануть этих глухих крыс на рынке, но не хамелеона. Перья выдают, парень. Чистокровный адский сокол. Что ты забыл в нашей пыльной дыре, а? Лоран промолчал. Его когти на правой лапе рефлекторно сжались, и Лэнс заметил, как ткань шарфа на шее подростка едва заметно задымилась. Из-под перьев на груди Лорана пробился тусклый, лимонно-жёлтый свет, похожий на умирающую вольфрамовую нить старой лампы накаливания. Швейная игла в его ладони на секунду раскалилась докрасна. — Остынь, лампа ходячая, — Лэнс примирительно поднял руки. — Я же любя. Просто... ты ведь до сих пор грезишь Столицей, верно? Свет на груди Лорана медленно угас. Подросток тяжело вздохнул, и его плечи на секунду опустились, выдавая истинный возраст. Ему было всего шестнадцать. В четырнадцать он сбежал из Пентаграмм-Сити из-за глупой подростковой дерзости, украв место в трюме каравана. Он думал, что мир за пределами столицы падёт к его ногам. Вместо этого мир встретил его базальтовым ветром, который быстро сбил с него спесь. Без родовых книг и учителей его великая магия света оказалась лишь бесполезным "фонариком", способным разве что согреть кружку чая да обжечь собственные пальцы. — Я иду туда, Лэнс, — тихо, но твёрдо сказал Лоран, глядя куда-то сквозь стену переулка. — Караван "Золотого Базальта" отправляется сегодня вечером через центральный терминал. Я скопил достаточно монет на один билет. Я должен узнать... должен проверить. Он не договорил "искали ли меня". Третий ребёнок в семье нижней аристократии — ценность сомнительная. Лоран панически боялся узнать, что его исчезновения в Столице даже не заметили, но этот вопрос выжигал его изнутри сильнее, чем собственная магия. — Билет? На официальный караван? — Лэнс издал короткий, лающий смешок. — Парень, ты точно родился в Аду, но жизни здесь не знаешь. Пошли. Я покажу тебе твой караван. Через двадцать минут они стояли у колоссальных стальных ворот Центрального Терминала. За решётчатым ограждением высились огромные бронированные машины на гусеничном ходу — сухопутные дредноуты, способные пробивать базальтовые завалы и выдерживать бури серых песков. Это был личный бизнес столичных магнатов и Оверлордов. У подножия ведущего к машинам трапа стоял массивный демон-надзиратель с бычьей головой. Лоран уверенно шагнул вперёд, выпрямив спину, и протянул ему увесистый кожаный мешочек с адской валютой. — Мне нужен один билет до Пентаграмм-Сити, — чеканя слова, произнёс сокол. — Здесь полная сумма. Бык-надзиратель даже не взглянул на мешок. Он медленно опустил свой тяжёлый взгляд на Лорана, затем на прячущегося за его спиной Лэнса. Из его ноздрей вырвался пар. — Сгинь, малёк, — глухо проревел бык. — Легальные места только для слуг Оверлорда и зарегистрированных торговцев. Дикие грешники и приблудышные птицы пешком ходят. Пошёл вон, пока я твои перья на подушки не пустил. — Как ты смеешь?! — Лоран вспыхнул, его глаза яростно расширились, а ладони рефлекторно начали нагреваться, излучая резкий жёлтый свет. — В моих жилах течёт... Лэнс молниеносно прыгнул вперёд. Его рука, мгновенно ставшая серо-каменной, намертво перехватила запястье Лорана, гася чужую магию. Хамелеон согнулся в заискивающем поклоне перед надзирателем, карикатурно улыбаясь всеми зубами. — Виноваты, босс! Малыш перегрелся на солнце, которого тут нет! Уже уходим, чистый несчастный случай! — Лэнс буквально поволок упирающегося и тяжело дышащего от обиды Лорана назад, в тень переулков. Когда ворота терминала остались далеко позади, Лоран резко вырвал руку. От его перьев шёл ощутимый сухой жар. — Зачем ты остановил меня?! Он оскорбил достоинство... — Он бы раздавил твоё достоинство копытом, величество! — рявкнул Лэнс, срывая очки-авиаторы. Его глаза-хамелеоны бешено вращались в разные стороны. — Караваны — это монополия. Туда не покупают билеты с улицы. Простым грешникам туда ход заказан. Мы для них — просто пыль под гусеницами. Лоран замер. Его янтарные глаза потускнели. Он посмотрел на свои обожжённые от собственной магии ладони, затем на грязный тупик Китайского города. Его последняя надежда вернуться домой и получить ответы рухнула. — Значит... никак? — тихо спросил он. — Я застрял здесь навсегда? Лэнс промолчал, снова надевая очки. Он посмотрел на горизонт, где за крышами пагод начиналась великая, безжизненная пустошь серого песка и базальтовых колонн. Идея, безумная и самоубийственная, внезапно зашевелилась в его голове. Он слишком долго сидел на месте. Он устал мимикрировать под стены. — Есть один вариант, — негромко сипло произнёс хамелеон, косясь на сокола. — Пешком. До ближайшего Индийского города через разломы, а оттуда — прямая дорога на Столицу. Но для этого нам нужны смертники. Такие же отчаянные, как ты, и с хорошим оружием. Потому что в пустошах живут существа пострашнее этого быка. Лоран медленно поднял голову. На его юном птичьем лице снова проступила упрямая, гордая мина. Он резко натянул пылевой шарф до самых глаз. — Ищи их, Лэнс, — твёрдо сказал подросток. — Мы отправляемся.