Худший покупатель в Сеуле

Чонгук пытался вникнуть в чужие слова — «окно», «маршрут», «груз», «канал». Они перескакивали с одного на другое, свивались в тугой клубок и ускользали от понимания. Чем сильнее он пытался уловить смысл, тем быстрее тот выскальзывал из рук. Наверное, ему не хватало ума, чтобы разобраться в их мафиозной математике. А может, просто сердце не принимало всего этого. Он выдохнул и поднялся. Сразу несколько взглядов обратились к нему. На мгновение он растерялся, но всё же сказал: — Я пойду подышу свежим воздухом. — Хорошо, только далеко не уходи, — произнёс Тэхён и тут же снова склонился над картой. — Да, и когда выйдешь, закажи себе что-нибудь поесть. Здесь отличное меню. — Самое лучшее меню, — подмигнул Сокджин. Чонгук хотел ещё спросить, не принести ли Тэхёну чего-нибудь, но голоса вновь слились в деловой гул. Он лишь вздохнул и вышел. Его встретил просторный зал: бархатные дорожки, мягкий свет и безупречно вежливые улыбки. Персонал оказался предупредительным: ему тут же предложили воду, вручили хрустящее меню, поинтересовались, не желает ли он кофе, чая или обеда. — Сначала поем, — пробормотал Чонгук. Голова гудела, а в висках настойчиво стучало. В кафе при казино было чисто и уютно. Открытая кухня за стеклом мерцала хромом, на стойке стояли вазочки с микрозеленью, на столах лежали белые салфетки, а в воздухе витали запахи жареного мяса, супа и свежего хлеба. Он заказал кимчи-ччиге, миску риса, омлет-тамаго на гарнир и холодный ячменный чай. Вскоре ему принесли маленькие тарелочки панчхана: хрустящие огурцы, сладковатые побеги сои и немного шпината с кунжутом. Первую ложку супа организм принял с благодарностью — острая теплынь разогнала туман в голове, а тяжесть в груди немного отпустила. Хруст кимчи сменялся мягкостью риса, омлет таял на языке, чай охлаждал нёбо, словно напоминая, что, хотя бы эти пять минут можно никуда не спешить. Он ел неторопливо, и с каждой ложкой мысли становились всё ровнее. Насытившись, Чонгук поднялся и направился к выходу — вдохнуть уличного воздуха, пусть даже пропитанного неоном. Но у стеклянных дверей столкнулся с хорошо знакомой фигурой. Оба замерли, уставившись друг на друга. — Я тебе звонил, сукин ты сын! — выпалил Хосок и тут же сгреб его в объятия, будто хотел убедиться, что тот настоящий. — Искал тебя! Был в вашем магазине... Боже, я думал, ты мёртв! А ты по казино шляешься, засранец! — Хосок, успокойся! — сдавленно выдохнул Чонгук. — С чего ты взял, что я мёртв? Подумаешь, не ответил! Хосок отстранился и прищурился. — Ты что, не видел, что с магазином? Горло сжалось. Чонгук медленно покачал головой. — Я заезжал туда. Там разгром, Чонгук. Кровь возле кассы. Я и подумал... Слова впивались, как тонкие иглы. Перед глазами на миг вспыхнула картина: отцовские руки на ручке тележки с товаром, аккуратные стопки печенья, сосредоточенное лицо. И теперь — кровь у кассы. С появлением Тэхёна всё это рассыпалось, словно стекло под ударом. — Давай присядем? Ты мне всё расскажешь, — выдавил Чонгук. — Сначала ты! — огрызнулся Хосок. — Опять торгуешься? Тот ухмыльнулся, обвёл рукой зал и направился к столику у окна. По дороге щёлкнул пальцами, подзывая официанта. Чонгук сел напротив. — Ты ведёшь себя так, будто всё это время был здесь, — буркнул он. — Здесь работает Юна, — спокойно ответил Хосок. — Юна? — удивился Чонгук. Хосок кивнул. — А ты знаешь, что это казино крышует Ким Тэхён? — Знаю, — пожал плечами Хосок. — Подожди. А ты откуда знаешь? — Мы сюда приехали... — неопределённо отмахнулся Чонгук. — Ты с кем? С Тэхёном? Вы теперь вместе? Чонгук едва не подавился воздухом. — Н-не вместе. Просто... пока помогаю ему. После этого они забросали друг друга вопросами. Чонгук рассказал, как Тэхён однажды ввалился к нему в магазин весь в крови, как пришлось перевязывать его раны, тащить домой и как в итоге он неожиданно превратился в «личного доктора» без диплома. Хосок же рассказал про Юну. Оказалось, она хакер и работает с Намджуном и Сокджином ещё со школьных времён, параллельно учась в университете. Любую систему она вскрывала с такой лёгкостью, будто щёлкала орехи. Сегодня он прибежал именно к ней — помочь найти Чонгука. — Она найдёт иголку в стоге сена за минуту, — сказал Хосок, и в голосе его прозвучала не только гордость, но и что-то ещё — тёплое. Они всё ещё обменивались историями и обрывками новостей, когда за спиной Чонгука легла тень. Тэхён. Хосок мгновенно поднялся и почтительно поклонился. — Ким Тэхён. — Расслабься, Хосок, — усмехнулся Тэхён. — Я не кусаюсь. Тот нервно улыбнулся. Тэхён перевёл взгляд на Чонгука: — Мы выезжаем через час. Готов? — Да, — ответил Чонгук. Они коротко попрощались. Хосок махнул рукой: — Я к Юне. И вскоре исчез в коридоре. К выезду подготовили три машины. В первой ехали Намджун и Сокджин с охраной. Во второй — Тэхён и Чонгук; по бокам разместились двое широкоплечих телохранителей, впереди сидел водитель с гарнитурой в ухе. Третья машина была полностью отдана охране. Моторы загудели почти одновременно, и колонна плавно влилась в поток машин. Путь решили разбить на два отрезка: три часа в дороге, остановка на отдых и ещё три часа пути. Сеул постепенно остался позади, рассыпавшись ступенчатой панорамой. Мосты через Ханган мелькнули стальными дугами; вода внизу блеснула и исчезла. На зелёных дорожных указателях один за другим появлялись названия: Daejeon, Daegu, Busan — словно обещания чего-то впереди. Шоссе растянулось гладкой серой лентой. По обе стороны дороги тянулись поля, крохотные деревни и придорожные заправки с флагами, возле которых продавали румяные хоттоки и пирожки с ореховой начинкой. Иногда трасса ныряла в туннели. Там звук становился гуще, а гул двигателей отдавался эхом, будто внутри огромной трубы. Затем машины снова вырывались на свет — и перед глазами возникали холмы, нарезанные террасами, белые фермерские дома и ровные ряды теплиц. Чонгук смотрел в окно, а потом — на Тэхёна. Тот почти не говорил: отдавал короткие распоряжения в зашифрованном чате, проверял что-то в телефоне, иногда машинально касался бока, словно проверяя повязку. Профиль стал резче, чем год назад: выточенные скулы, тень щетины, ровно подстриженные пряди, лежащие на лбу. Он превратился в серьёзного мужчину не потому, что носил дорогие рубашки, а потому, что взгляд у него теперь был другим — оценивающим, привыкшим экономить жесты и слова. Чонгук поймал себя на том, что сравнивает. Вот они — школьники у окна, спорят о химии, смеются. А сейчас между ними лежат целый город, власть и рана под бинтом. — Нормально? — тихо спросил Тэхён, не отрывая взгляда от дороги. — Да, — так же тихо ответил Чонгук. — Нормально. Они миновали большую развязку. На горизонте выросли зубцы гор, небо стало чище. Колонна держала дистанцию: первая машина шла впереди едва заметной точкой, их — чуть позади, третья оставалась хвостом, который всегда виден в зеркале. Слева мелькнула зона отдыха — 휴게소 — с яркими киосками: одэн на палочках в горячем бульоне, корн-доги, кофе. Но Тэхён лишь кивнул: — Через час. Они продолжили путь в своём ритме. На третьем часу шоссе вывело их к крупному транспортному узлу. Колонна съехала к отелю у развязки — простому, добротному, без лишней роскоши. Стеклянный фасад отражал небо. За дверями лобби встречало тёплым деревом в отделке, стойкой регистрации из чёрного камня и запахом кофе. На стенах висели чёрно-белые фотографии побережья, в углу стоял диван с мягкими подушками, рядом — автомат с прохладной водой. Номера оказались светлыми: большие кровати, плотные шторы blackout, аккуратная ванная с мерцающей плиткой и наборами принадлежностей, разложенными словно по линейке. Из окна открывался вид на петлю шоссе, по которой машины текли непрерывным потоком. Они поднялись на свой этаж. Охрана заняла соседние номера, проверила двери и окна. Тэхён бросил карточку-ключ на тумбочку и взглянул на Чонгука. — Мы останемся здесь на ночь. Ты можешь остаться в этом номере или пойти к себе. — Понял, — коротко ответил тот. — А ты чем займёшься? Тэхён пожал плечами и на мгновение задумался.