наш секрет (не совсем)

Сначала Юджи думал, что это призраки. Скрип половиц. Отдалённые шаги. Шорох ткани. Юджи не верил в призраков, потому что быть магом-заклинателем значило, что в любой аномалии ты винил проклятия. Но проклятия не должны были существовать внутри барьера Токийского магического техникума — чем школа очень гордилась. Полночь заставляла сходить тебя с ума, и Юджи винил в этом три энергетических напитка, которые он выпил до этого. Его мысли были похожи на корни дерева, которые извивались в каждое возможное объяснение этого шума снаружи. Он подумал о городских легендах. Мстительный дух вернулся, чтобы бродить по школьным туалетам. Или собака с человеческим лицом копалась в кухонном мусоре и ела остатки их ужина, которым были чашки лапши быстрого приготовления. Не самый изысканный пир, но дарёному коню в зубы не смотрят. Другая теория — он слетел с катушек. Вот что делали с тобой неимоверное количество кофеина и демон у тебя в голове. Возможно, это были очень убедительные галлюцинации, которые придумал его мозг. Юджи смотрел фильмы, где люди накидывались какими-то мощными веществами и оказывались на танцполе с девочкой с лошадиной головой, умевшей говорить, поэтому немного странных звуков по ночам было пока что не так уж и плохо. Наверное, ему стоило увидеть в этом знак пойти спать прежде, чем случилось что-то ещё. В конце концов, Юджи уснул только тогда, когда солнце начало всходить, и проснулся, чувствуя себя как зомби. После этого он заключил, что его вторая теория была более вероятной и ему никогда не стоит снова пить так много энергетиков, хотя бы не перед сном. На следующий день Юджи сделал всё, чтобы обеспечить себе ночной сон. Все свои энергетические напитки он перенёс в мини-холодильник Фушигуро, чтобы у него не возникло искушения употребить их перед тем, как пойти спать. Он также выкинул кухонный мусор, не пожалев выйти на улицу в такую метель. Панда похвалил его за старания, так как это была его обязанность (из всех у него было больше всего шерсти). Никакая собака с человеческим лицом не будет рыться в их мусоре в его смену. Но не то чтобы Юджи вообще верил в существование такой. Когда он вернулся, он принял горячую ванную по совету Маки, чтобы он “уснул, не успев коснуться лицом подушки”, — как она выразилась. Юджи осторожно закрыл дверь ванной за собой, удостоверившись, что засов с щелчком встал на место. Никаких мстительных духов в коридорах тоже. Сначала всё было хорошо. Метод Маки казался действительно рабочим, потому что его веки начали слипаться, стоило его голове коснуться подушки. Юджи решил, что завтра ему стоит поблагодарить её. Скрип… Глаза Юджи мигом распахнулись, а его пульс загрохотал в ушах. Снова этот шум. Скрип… скрип… Половицы заскрипели, когда снаружи как будто что-то зашевелилось. Над дверью Юджи появилась тень перед тем, как быстро исчезнуть. Он уставился в пустую темноту; его мозг не успел догнать случившееся, а сердце бешено билось. Он встал и распахнул дверь, сжимая кулаки и собирая проклятую энергию вокруг своих пальцев. Он ожидал увидеть монстра или хотя бы признаки его присутствия, но вместо этого он обнаружил лишь тёмный коридор. Стояла абсолютная тишина. Юджи опустил руки, задаваясь вопросом, не сошёл ли он на самом деле с ума. — — Говорю же, я что-то слышал! — Да ты просто параноик. Хватит пить столько энергетиков! Никто ему не верил. С самого утра Юджи пытался всем рассказать об этом странном шуме. Маки отмахивалась от него каждый раз. — Может, дело в старой древесине, — предположил Панда в попытке разрешить спор. — Холодно ведь, вот древесина расширяется и сокращается, такое же постоянно происходит. Юджи нахмурился, потирая затылок. — Я понимаю, Панда, но ведь “расширяющаяся древесина” обычно не отбрасывает тень высотой в шесть футов на мой ковёр. — Тогда ты скорее всего сумасшедший. Иди проверься, — проворчала Нобара с другого конца стала, явно раздражённая его настойчивостью. Юджи уронил голову на стол, признавая поражение. Он уже две ночи не спал, и его голова раскалывалась. Его мозгу не хватало энергии понять, что это мог быть за таинственный шум. Обычно он мог бы накидаться энергетиками, но сейчас это бы принесло ему ещё одну ночь созерцания потолка. Действительно, порочный круг. Юджи: 0. Загадочный призрак/монстр/кто это там: 1. Краем глаза Юджи увидел пачку молока. Подняв голову, он обнаружил фиолетовые глаза, наблюдавшие за ним. Инумаки слегка улыбнулся за воротником и придвинул пакет поближе. — Тунец с майонезом. Юджи моргнул и перевёл взгляд с молока на Инумаки. — …Это мне? — указывая на себя, спросил он. Инумаки кивнул и вернулся к своей еде, как будто он не предложил Юджи самую лучшую вещь за весь день. Юджи с недоумением смотрел на маленький пакетик. — Ты лучший, сенпай!!! — воскликнул Юджи, перегибаясь через стол для объятия и чуть ли не опрокидывая его в процессе. Стол закачался. Апельсиновый сок Инумаки чуть не расплескался, но чья-то рука протянулась и удержала его. Юджи остановился как вкопанный и проследил взглядом за рукой, обнаруживая, что Оккоцу пристально смотрит на него. Тот, как обычно, вежливо ему улыбнулся. Но на какую-то долю секунды, в этих тёмных синих глазах проскользнуло что-то, что невольно заставило Юджи вздрогнуть. Однако он не успел понять, что именно, потому что Оккоцу уже отвернулся. — Итадори! — вскрикнула Нобара с другой стороны. Юджи инстинктивно вжался в спинку сиденья, постепенно успокаиваясь. Он не мог не наблюдать за Оккоцу, который что-то шептал Инумаки на ухо. Тот кивнул ему в ответ, с привычной грацией придвигая свою тарелку поближе к Оккоцу. Лицо Оккоцу тут же просветлело. Взгляд Юджи проследил за кусочком клубничного торта, переместившегося с тарелки Оккоцу на тарелку Инумаки. Инумаки, не колеблясь ни секунды, запихнул в рот огромную вилку с тортом, из-за чего его щёки раздулись, как у белки. Юджи никогда ранее не видел этого странного, удовлетворённого выражения лица у Оккоцу. Тот смотрел на Инумаки так, будто последний был единственным источником света в комнате, будто мир вокруг них внезапно исчез. Юджи внезапно почувствовал, что он вторгается не в своё дело. Когда Оккоцу протянул руку и большим пальцем смахнул крем с лица Инумаки, Юджи решил, что ему следует отвернуться. — Эй, Тогэ, твоя комнате же рядом с комнатой Итадори? Ты что-то слышал? — внезапно спросила Маки. Её вопрос заставил обоих Инумаки и Оккоцу одновременно поднять головы. Внутри Юджи что-то щёлкнуло, словно выключатель, — комната Инумаки была всего через дверь от его собственной. Он должен был что-то слышать. Юджи выжидающе посмотрел на Инумаки, но тот смотрел на Маки, разинув рот. На мгновение Юджи показалось, что кончики его ушей покраснели. Инумаки слегка наклонил голову, с притворным интересом возвращаясь к своему недоеденному куску торта. — Рублёные кацуобуси, — сказал он тоном чуть выше обычного. — А ты, Юта, что-то знаешь? — обратилась к Оккоцу Маки, подперев голову ладонью. — Твоя комната ведь тоже рядом. Оккоцу издал сдавленный звук, когда внимание внезапно переключилось на него. Его лицо быстро стало такого же цвета, как уши Инумаки. — Нет, я ничего не слышал, — пробормотал он, отводя глаза. Маки хмыкнула, постукивая пальцами по столу и переводя взгляд с одного на другого. Юджи подумал, что она собирается сказать что-то ещё, но вместо этого она повернулась к нему. — Итадори, может, тебе сегодня переночевать у Мегуми? — указывая на конец стола, предложила она. Фушигуро, пытавшийся сосредоточиться на завтраке, внезапно издал сдавленный вскрик. Он вскинул голову и резко закашлялся — чай попал не в то горло. На Маки он посмотрел с таким видом, будто его предал его собственный товарищ по команде. — Ты же не против, да, Мегуми? Это совсем не было вопросом. Фушигуро сдержанно кивнул. — Юджи неловко стоял, пока Фушигуро расстилал на полу запасное одеяло. — Прости за вторжение, — сказал он с застенчивой улыбкой. — Я постараюсь занять как можно меньше места на полу. Если начну храпеть, то можешь… пнуть меня или что-нибудь в этом роде. Фушигуро не ответил и лишь кивнул, прежде чем лечь в постель. Между ними повисло молчание, такое напряжённое, что Юджи не знал, что сказать. Он уставился в потолок, на тени, отбрашиваемые от мебели Фушигуро, которые были похожи на длинные тёмные пальцы. Мини-холодильник тихо и монотонно жужжал. Юджи попытался утихомирить свой мозг и потянулся к зарядному устройству на прикроватном столике, но тут же понял, что забыл его в своей комнате. — Оказывается… я кое-что забыл, — прошептал Юджи, но всё равно слова вышли громче, чем он ожидал. — Я сейчас приду. Фушигуро тихо проворчал, что Юджи воспринял как “окей”. Юджи выскользнул из-под одеяла, чувствуя холод под ногами, и осторожно открыл дверь. Коридор представлял собой туннель тусклого мерцающего света и глубоких теней. Юджи успел сделать несколько шагов к своей двери перед тем, как остановиться. В нескольких шагах впереди него Оккоцу прижимался спиной к стене, выглядя так, словно следил за тем, чтобы не наступать на самые скрипучие половицы. На нём была простая безразмерная пижама, в которой он выглядел моложе и гораздо менее устрашающе, хотя его поза отнюдь не была расслабленной. Он слегка сгорбился, а плечи были прижаты к ушам, будто он пытался уменьшить свой силуэт на фоне стены. В руках он держал мятую пластиковую пачку снэков и прижимал её к груди с такой силой, что побелели костяшки пальцев, — так обычно держат проклятые инструменты. Неустойчиво балансируя на носках, он переместил свой вес на середине шага, и одна его пятка зависла всего в дюйме от пола. — Оккоцу-сенпай? — недоумённо позвал Юджи, и его голос эхом отдался в узком коридоре. Оккоцу резко повернул голову, чудом не сломав себе шею. Его тёмные глаза расширились, глядя на Юджи с непостижимым ужасом. Выражение его лица напомнило Юджи оленя в свете фар. Он так сильно вцепился в шуршащую пластиковую пачку, что та лопнула с громким хлопком. Шум настолько напугал Оккоцу, что он чуть не подпрыгнул. — …Привет, — прошептал Оккоцу в ответ, и это прозвучало не столько как приветствие, сколько как мольба о пощаде. Он был по-прежнему повёрнут к дальнему концу коридора, но попытался расправить плечи в попытках принять “нормальную” позу. Юджи моргнул, и его взгляд упал на пачку снэков, а потом поднялся на лицо Оккоцу. В коридоре стало как будто ещё холоднее. — Эм, привет. Что ты тут делаешь? Куда идёшь? Оккоцу открыл рот, закрыл и снова открыл, но так и не проронил ни слова. Он посмотрел на пачку в руках, будто это был какой-то посторонний объект, а его мозг никак не мог придумать какое бы то ни было оправдание его похождению в коридоре. — Я… просто… — начал он слегка надломленным голосом. Половица под ним скрипнула, когда он переместил вес на другую ногу. — Эм… шёл на кухню за… эм, водой? Юджи не понял, почему это прозвучало больше как вопрос, чем ответ, но его ноги уже немели из-за холодного пола, поэтому он неохотно кивнул. Он уже собирался уходить, как что-то щёлкнуло у него в голове. — На кухню? — спросил он, наклонив голову и указывая большим пальцем через плечо, — туда, откуда он только что пришёл. — Но она ведь там? Последовавшая после этого тишина была оглушающей. Оккоцу посмотрел в том направлении, куда указывал Юджи, затем в конец коридора и, наконец, опустил взгляд на свои ноги. Его голова опустилась ещё ниже, а подбородок практически скрылся в воротнике пижамы, когда он пристально уставился в пол. — Точно, — прошептал Оккоцу, затаив дыхание. Он снова дёрнулся, и его голос совсем затих. — Я… должно быть, ходил во сне. Или я просто пропустил поворот. День был длинный. Оккоцу не стал ждать замечания от Юджи о том, что лунатики обычно не носят с собой еду. Он резко развернулся и пошёл в другую сторону так быстро, что казалось, будто он убегает с места преступления. Юджи стоял и смотрел Оккоцу в спину, пока тот не скрылся за углом к лестнице, а потом направился к себе. Внезапно он остановился. Юджи посмотрел в конец коридора, куда изначально направлялся Оккоцу. Лунный свет холодными серебристыми бликами падал на половицы, освещая самый конец коридора. Там было всего две занятые комнаты. Одна была его собственной. Другая, всего в нескольких футах от него, принадлежала Инумаки.

***

Панда не мог в полной мере постичь концепцию человеческой привязанности. Конечно, он любил своих друзей — по крайней мере, настолько, насколько проклятые куклы могли. Ему нравилось разговаривать и тренироваться с ними, дразнить их и заботиться о них. Чёрт, да он бы отдал за них свою жизнь, когда пришло бы время. Панда считал, что максимум, что можно сделать, когда очень, очень сильно радуешься успехам друга, — это стукнуться кулаками. Простого “молодец!” и, возможно, хлопка по плечу было вполне достаточно. Ну, Панда хотел бы такого для себя. А вот мысль об объятиях с друзьями ему никогда даже не приходила в голову. Поэтому, когда Юта подхватил Тогэ на руки и закружил его, Панда был ошеломлён. Дело было не просто в физике — хоть видеть, как Юта, обычно держащийся с грацией испуганного оленя, поднял Тогэ в воздух, было впечатляюще. Его беспокоила неосязаемая близость этого действия. Тогэ, казалось, не возражал. Его ноги свободно болтались, пока Юта держал его, а его обычное спокойствие сменилось приглушённым и радостным смехом в плечо Юте. Тот удерживал его с привычной лёгкостью, уткнувшись лицом в растрёпанные волосы Тогэ, и тоже смеялся. — Ты сделал это! — похвалил его Юта, ещё более взволнованный, чем Тогэ. — Ты справился с техникой! В этом объятии было так много всего, в чём Панда не мог разобраться из-за своего ограниченного опыта общения с людьми. Например, то, как заискрились их глаза, стоило им встретиться взглядами. Или тихий смех, в котором было так много интимности, будто он звучал в пространстве, предназначенном только для них двоих. Или то, как преобразилось лицо Юты, — как будто с него сняли всю тяжесть. А Тогэ выглядел так, словно наконец-то нашёл место, где ему больше не нужно было сдерживать себя. Поэтому люди обнимаются? Если объятия могут вызывать такую эйфорию, Панда тоже хотел бы пообниматься. Он посмотрел на Маки, стоявшую в нескольких футах от него со скрещёнными руками на груди. Она опиралась на свою алебарду и наблюдала за происходящим с едва заметной тенью веселья на лице. Панда решил, что она идеально подойдёт для объятия. Насколько он мог судить, Маки проходила по всем критериям: во-первых, она была его лучшей подругой; во-вторых, она отлично постаралась на сегодняшней тренировке, как всегда; и в-третих, он легко мог её поднять. И поэтому он решительно заковылял к ней. — Маки! — заявил он. Не успела она отреагировать, как Панда обхватил её своими большими руками и оторвал от земли. — …Что, чёрт возьми, ты делаешь? — Голос Маки был абсолютно ровным. Панда попытался не обращать внимания на намерение убить, чувствовавшееся в её голосе. Он закружил её один раз, пытаясь повторить манёвр, который только что видел. Всё прошло не так хорошо. Маки не была счастлива — она застыла, как доска. Одна её рука была поднята, готовая ударить Панду по затылку, и она это сделала. Панда едва это почувствовал благодаря своей шерсти, но это немного задело его чувства. — Отпусти. Меня, — пригрозила она, подняв брови так высоко, что они скрылись за чёлкой. Панда моргнул. Это не входило в план. Тем не менее он попытался проанализировать переменные. Может быть, эмоциональный диалог — ключевой компонент; ему надо было сделать ей комплимент. — Ты так хорошо сегодня поработала! — с энтуазиазмом провозгласил он. Ещё один удар по затылку. — Не в этом проблема! Побеждённый, Панда медленно опустил её на землю. Маки поправила очки и отшагнула назад, словно создавая дистанцию между собой и заразной болезнью. — …Больше так не делай, пожалуйста. Панда заглянул ей через плечо. Юта поставил Тогэ обратно на землю, но они всё ещё прижимались друг к другу и тихо смеялись, как будто ничего другого в мире не существовало. Потом Панда перевёл взгляд на Маки. — …Хм. Это было определённо не то же самое. — Панда всё ещё не хотел отказываться от объятий. Возможно, Маки была просто исключением. Она была исключением во многих отношениях. Оглядываясь назад, можно сказать, что она была не лучшей подопытной для этого. Панда задумался о том, кто бы тогда мог быть. Фушигуро, Итадори, Кугисаки или, может быть, Годжо? Но он решил, что Годжо должен быть последним вариантом. Правда, остальные тоже были не совсем подходящими. Внезапно, Панда с болью осознал, что все, кого он знал в этой школе, были довольно… эмоционально недоступны. Кугисаки была бы лучшим выбором, но она бы стукнула его так же, как Маки, если не больнее, а Панда не был готов к ещё одному эмоциональному опустошению. К Фушигуро он бы точно не пошёл, по очевидным причинам. Методом исключения его следующей целью стал Итадори. Когда Панда нашёл его, он как раз был с Фушигуро. Два зайца одним выстрелом. У Панды уже было хорошее предчувствие. Панда трусцой пересёк тренировочную площадку с новообретённой уверенностью человека, которого не отвергли по меньшей мере десять минут назад. Он двигался с такой скоростью, что у двух парней даже не было шанса как-либо отреагировать. Итадори рассказывал о просмотренном фильме и при этом бурно жестикулировал, в то время как Фушигуро стоял рядом с ним с таким видом, словно мысленно подсчитывал, сколько минут своей жизни он никогда не вернёт. — Привет, ребята! — позвал их Панда, махнув им рукой. — О, Панда, привет, — улыбнулся Итадори, — ты как раз вовремя. Мы вот как раз— Он не успел закончить. Панда не стал терять времени на приветствие и тут же заключил Итадори в объятия, оторвав того от земли. Итадори застыл от шока, а Панда мысленно приготовился к любой негативной реакции. Вместо этого Итадори издал радостное “уф!” и утонул в шерсти своего друга. Он обвил руками шею Панды, сжимая её в ответ изо всех сил. — Ого, Панда! Сегодня Национальный день объятий? Потому что я только за. Панда почувствовал прилив торжества. Одобрение! Панда сильнее сжал Итадори, и в моменте, мир никак не изменился. Он не уменьшился до них двоих. Обнимать Итадори было приятно и тепло, но всё же когда большие лапы Панды гладили Итадори по спине, он чувствовал, что что-то не так. Он снова попытался проанализировать переменные. Когда он наблюдал за Ютой и Тогэ ранее, расстояния между ними не было. Казалось, они, слившись воедино, занимали одну и ту же позицию во Вселенной, заставляя воздух вокруг них чувствоваться тяжёлым и приватным. Панда же наоборот, казался огромным и пустым континентом. Он был слишком большим — было слишком много “Панды”, как заключил Панда. Поэтому он посмотрел на Фушигуро, который отступил на шаг и озирался по сторонам в поисках способа сбежать от что-бы-это-ни-было. — Фушигуро, —прогрохотал Панда, и в его голосе зазвучали нотки серьёзной научной необходимости. — Я определил переменную. Неправильное соотношение. — Соотношение чего? — Фушигуро моргнул, нахмурив брови. — Моих страданий? — Моего тела, — пояснил Панда. Он вытянул другую руку — которая не была в данный момент занята болтающимся Итадори — и начал рассуждать. — Я большой Панда. Ты маленький человек. Итадори тоже маленький человек. Поэтому, чтобы охватить всего себя, мне нужна общая масса вас обоих. — Думаю, это не так работает, — с опаской ответил Фушигуро, делая ещё один шаг назад. — Да ведь в этом есть смысл, Фушигуро! — вклинился Итадори, пытаясь привлечь внимание Мегуми. Рукой он поглаживал пушистый мех Панды. — Ну же, иди сюда! Панда не стал дожидаться официального приглашения. Он протянул руку и притянул Фушигуро к себе, несмотря на сопротивление. Фушигуро застыл, а его руки рефлекторно поднялись в жесте “стоп”, который, однако, тут же утонул в чёрно-белом меху. Панда крепко прижал их обоих к себе, спрятав голову между ними. Он ждал “избавления от бремени”, “искрящихся глаз”, “тихого смеха”. Но что он получил, так это истерический смех Итадори в свой мех и шипение Фушигуро, похожее на кипящий чайник. Это было определённо лучше, чем с Маки, хотя чего-то всё равно не хватало — и Панда не мог понять, чего именно. — Мы уже закончили? — прорычал Фушигуро со слегка покрасневшим лицом. Было слишком жарко. — Почти, — Панда в последний раз сжал их в объятиях, чтобы посмотреть, получится ли добавить близости. Ничего. Поэтому он отпустил их. — Панда решил, что пойдёт прямо к источнику, — он поговорит с Ютой и Тогэ. Возможно, он упустил ключевую деталь в своих наблюдениях этим утром и только они могли указать ему на неё. Он нашёл их в укромном уголке кампуса сидящими так близко, что их плечи практически слились воедино. Слишком поглощённые своим миром, они даже не заметили его. Панда поднял лапу, чтобы привлечь их внимание, но не успел он и позвать их, как Тогэ что-то сказал, заставив Юту расхохотаться. Это был не просто привычный Юте нервный смешок. Это был искренний, грудной звук, от которого его плечи затряслись, а глаза превратились в два полумесяца. Сидевший рядом Тогэ тоже рассмеялся, но его смех приглушился, когда он уткнулся лицом в плечо Юты. Их лица были так близко друг к другу. И если они и заметили его, то никак не отреагировали. Во всяком случае, Тогэ наклонился чуть ближе. В этот момент Панда увидел белый провод между ними — пару наушников. Один был у Юты в ухе, другой у Тогэ. Что бы они не слушали, это было предназначено только для них двоих. Панда наблюдал, как Юта протянул руку и вытащил наушник из уха Тогэ. Он наклонился и что-то прошептал, задержавшись на секунду дольше необходимого. Тогэ смутился от такой близости, но не отстранился. Его пальцы крепче сжали рукав Юты. Он поднял глаза и встретил взгляд Юты, прежде чем мягко улыбнуться ему. Юта слегка отстранился. Расстояние между ними оставалось небольшим. Затем Юта снова сократил его, заключив Тогэ в нежное объятие. Тогэ застыл на мгновение и после растворился в этом объятии. Его руки вцепились в ткань униформы Юты. Это было то самое чувство, которое Панда видел этим утром, — то, которое он пытался повторить. Но объятие было совершенно другим. Не было ни внезапного подъёма, ни болтающихся ног, ни кружения, ни смеха. И всё же их лица были одного оттенка розового. Было то же чувство близости — невесомое тепло, которое обволакивало только их двоих, даже при отсутствии восторга во время утренних объятий. Это было что-то, что всегда существовало между ними, — близость, которую Панда видел, но не мог никак назвать. Невидимое притяжение их плеч, улыбки, которыми они обменивались, взгляды, нечаянные прикосновения. Как бы ему ни хотелось узнать, что это было за что-то, Панда решил пока оставить их одних.