наш секрет (не совсем)

Мегуми казалось, что маг особого ранга вёл себя странно. Отвлечённость. Непроизвольная улыбка в телефон. Блеск в его глазах. Мегуми обычно не совал нос не в своё дело, но это случалось так часто, что он не мог не замечать. Вообще это происходило прямо сейчас, пока они обсуждали, что будут делать для предстоящей программы обмена опыта между школами. Мегуми наблюдал за трансформацией Юты Оккоцу в режиме реального времени. В один момент Оккоцу был сосредоточен, нахмурив брови, так как они прикидывали возможные варианты поединков со студентами Киото. Затем его телефон, лежавший на деревянном столе, коротко завибрировал. Оккоцу проверил уведомление, и его лицо сразу же просветлело. — Извини, дай мне секунду, — пробормотал он, уже что-то печатая. Мегуми мельком заглянул в открывшийся чат. Это была хаотичная мешанина текста, смайликов и фотографий забавных котят. Мегуми никогда не видел Оккоцу таким… оживлённым — он реагировал на текст по мере его прочтения. Оккоцу тихонько хихикнул себе в ладонь, не в силах сдержать расплывшуюся по лицу улыбку, и сфотографировал свой недоеденный сэндвич, чтобы отправить в чат. Почему-то это показалось Мегуми знакомым, хоть он и не мог понять, почему именно. Наконец Оккоцу отложил телефон, хотя экран в последний раз засветился строкой бессвязного текста. — Так, — сказал он, и его голос звучал мягче, чем две минуты назад. — Ты говорил про физическую силу Тодо? Мегуми некоторое время просто смотрел на него. — У тебя горчица на большом пальце. Юта моргнул и посмотрел вниз, немного смущённый. — Ох, точно. Тогэ сказал, что сэндвич выглядел грустным. Я отвлёкся. — Он прочистил горло и попытался сменить тему. — Давай продолжим. Так, ты говорил… Он пальцем прошёлся по карте территории школы Киото и остановился на периметре леса. — Поскольку у Тогэ… то есть, у Инумаки широкий диапазон с его проклятой речью, лучше всего, вероятно, поместить его поближе к центру карты. Если он пораньше схватит команду Киото, мы сможем быстро и без осложнений покончить с этим. — Это если у них нет контр-стратегии против него, — возразил Мегуми, наклоняясь ближе. — В прошлом году они пытались изолировать сильнейших нападающих. Если они отделят Инумаки-сенпая от группы, он быстро истратит свой запас сиропа от кашля. — Я думал об этом, — более серьёзным тоном сказал Оккоцу. — Я буду находиться в радиусе пяти минут от него. Если он подаст сигнал, я прибегу к нему на помощь. Нам просто нужно убедиться, что связь не будет прервана. Мы не можем позволить себе задержку в— Бз-з-з… Бз-з-з… Мегуми перевёл взгляд с тактической карты на Оккоцу. Тот кивал, выражая согласие со мнением Мегуми о формации Киото, но его глаза метались между картой и устройством. — В… задержку в… координации, — слабым голосом закончил Оккоцу. Его пальцы так и дёргались, желая взять телефон в руки. Оккоцу потребовалась вся его вежливость, чтобы не сделать это. Тем не менее он наклонился ровно настолько, чтобы увидеть уведомление на экране блокировки. Лёгкая улыбка появилась на его лице, прежде чем Оккоцу снова выпрямился, прочистил горло и попытался выглядеть серьёзным. Бз-з-з… Его телефон снова завибрировал, и Мегуми увидел, как у Оккоцу дёрнулись пальцы. — И если Камо-сан использует Пронзающую кровь… — Мегуми не закончил предложение, своеобразно проверяя Оккоцу. — Да, да, — мгновенно согласился Оккоцу. Его взгляд определённо был направлен не на карту. — Пронзающая кровь. Очень быстро. Мы должны… мы должны быть начеку. Мегуми снова почувствовал, будто это ему знакомо. Он где-то уже это видел. От Оккоцу исходила особая, беспокойная энергия. Это была странная смесь застенчивости и настоятельная потребность ответить. Внезапно его осенило — Мегуми понял, где он это видел. То же самое происходило и с Цумики, когда она влюбилась в кого-то в средней школе, — взгляд человека, который физически присутствовал в комнате, но чьё сердце будто бы передевалось через вышку сотовой связи куда-то в другое место. Тот же самый взгляд. Эта мысль сбила Мегуми с толку. Он не мог перестать смотреть на Оккоцу, наблюдая за его застенчивым выражением лица, когда тот, наконец, поддался искушению и проверил свой телефон. И снова появилась эта лёгкая улыбка, которая в итоге расплылась по всему его лицу. Лицо Оккоцу просияло как у фермера, впервые увидевшего дождь после засухи. Он нервно, по-мальчишески прикусил нижнюю губу, пока печатал сообщение. Мегуми подумал, осознавал ли Оккоцу, что тот всё ещё сидит напротив него. Это заняло некоторое время, но Оккоцу, наконец, заметил нависшую тишину над столом. Он поднял глаза; на его губах всё ещё играла та самая слащавая улыбка, пока он не увидел прищуренные глаза Мегуми. — Ох, — сдавленно произнёс Оккоцу. Блеск в его глазах сменился испугом и паникой. Он практически швырнул телефон лицевой стороной вниз в карту, чуть не смяв расположение школы Киото. — Я… Это было— Мегуми всё ещё смотрел на него. Слова застряли у Оккоцу в горле. Он отвёл взгляд, делая вид, что сосредоточен на карте. Мегуми же всё ещё пытался переварить всю информацию, на которую он наткнулся. И он был уверен, что и Оккоцу делает то же самое, хоть и по другой причине. — Ты— — Я— Они оба заговорили одновременно. Оккоцу буквально молил взглядом, поэтому Мегуми остановился, давая тому возможность сказать первым. Оккоцу с благодарностью на него посмотрел перед тем, как вскочить: — Я только что вспомнил! Мне кое-куда надо. Поговорим позже! Оккоцу ушёл так быстро, что Мегуми не успел ответить. Уши у первого были такими красными, что могли сгореть. После того, как Оккоцу ушёл, Мегуми некоторое время сидел молча, изучая карту перед собой. Тактические линии, прорисованные Оккоцу, всё ещё были на месте, точные и уверенные. Не было никаких признаков того, что он отвлекался ранее. Возможно, он всё-таки проецировал. Мегуми пытался убедить себя в этом. — Это случилось снова. На этот раз это произошло во время самой программы обмена опыта между школами. После бессмысленных словесных поединков в “кто-кого-больше-оскорбит” у ворот, студенты Токио и Киото разделились на две группы для брифинга. Мегуми ещё раз прошёлся по их тактической карте, пока объяснял Итадори разные проклятые техники, которые использовали студенты Киото. В ответ Итадори засыпал его тысячей вопросов, на некоторые из которых у Мегуми ответа не было. Поэтому он обратился к ближайшему “доверенному взрослому”: в этом случае, это была Маки. — Маки, ты знаешь что-нибудь конкретное о физических лимитах Аоя Тодо? Итадори спрашивает, может ли тот на самом деле пробить железобетонную стену. Маки перестала чистить своё копьё и подняла глаза. Она на мгновение задумалась, а затем пожала плечами с непроницаемым выражением лица. — Не спрашивай у меня. Я не сражалась с этим монстром в прошлом году. Киото держали его по периметру, чтобы он охотился за целью. — Она мотнула подбородком в левую сторону двора. — Спроси у Оккоцу, это он с ним дрался. Мегуми не успел осмыслить её предложение, как из противоположного угла донёсся громкий стук. Это привлекло интерес Итадори: он ушёл прежде, чем Мегуми смог его остановить. Мегуми тихо вздохнул. Тем не менее он хотел получить ответ: мало ли, вдруг пригодится. Поэтому он последовал в направлении, указанном Маки, — в укромный уголок внутреннего двора. Он ожидал найти Оккоцу изучающим тактическую карту или, возможно, отдыхающим, потому что этим бы занимались нормальные люди. Вместо этого его встретило не очень приятное зрелище. Оккоцу сидел на ступеньках рядом с Инумаки. Нет, не совсем, “рядом” было неподходящим словом для этой ситуации: Оккоцу, по сути, находился в тех же географических координатах, что и Инумаки. Он склонился над плечом Инумаки, прижавшись грудью к спине другого юноши, пока правой рукой поддерживал его за локоть. Затем Оккоцу слегка наклонился, повернув голову к высокому воротнику Инумаки. — Тогэ, у тебя достаточно сиропа от кашля? Лесной воздух сегодня немного сухой. У меня с собой есть запасной пузырёк, если будет нужно. Инумаки поднял голову, и в уголках его фиолетовых глаз появились морщинки. — Лосось, — он ободряюще кивнул. Вместо того, чтобы принять “да” и оставить парня в покое, Оккоцу, по всей видимости, воспринял это как приглашение сократить оставшиеся три дюйма пространства. Он протянул руку и медленно, с ненужной нежностью смахнул с плеча Инумаки случайный листик. И его рука просто осталась там же, сжимая рукав другого парня так, словно Инумаки бы исчез, если бы его физически не удерживали на месте. В груди Мегуми снова появилось это странное чувство, будто ему это знакомо. Но в этот раз он точно знал, что это было. Это было то же самое, как когда у Цумики наконец-то появился парень, который чуть ли не каждый день приходил к ним домой, чтобы вместе “позаниматься”. Этот её бойфренд постоянно нависал над её стулом, когда они сидели за кухонным столом. Ему снова приходилось переживать то самое чувство, которое появлялось у маленького Мегуми, когда он наблюдал за своей сестрой и её парнем. — Оккоцу-сенпай, — позвал Мегуми безэмоциональным голосом, в котором слышалась усталость человека, который уже видел этот фильм раньше. Маг особого ранга моргнул. Он вскинул голову, наконец-то оторвавшись от их с Инумаки совместного пузыря. — Ох! Фушигуро. Прости, мы просто… проверяли лекарства для горла. На всякий случай. Мегуми не был уверен, что скажет что-нибудь не грубое, поэтому он промолчал и просто сдержанно кивнул. Сидящий рядом с Оккоцу Инумаки, чьи уши были цвета спелых помидоров, одарил его лёгкой извиняющейся улыбкой. Из сочувствия к Инумаки, выглядевшего так, словно он вот-вот взорвётся, Мегуми поменял тему и вернулся к изначальному вопросу. — Маки сказала, что ты сражался с Тодо в прошлом году. Можешь рассказать мне и Итадори побольше о нём? — Тодо? — Оккоцу снова моргнул. Он выглядел так, словно только в этот момент вспомнил, что они будут драться со студентами Киото. — А, да. Он… активный. Он невероятно быстрый для своих габаритов, но его настоящая сила в том, что он заставляет тебя двигаться в своём ритме. Нельзя позволять ему диктовать темп. Он остановился, на мгновение задумавшись, прежде чем подняться на ноги, хотя его рука немного задержалась на плече Инумаки. — Я могу показать тебе, как лучше всего с ним сражаться. Давай я возьму катану, а ты пока сходи за Итадори. Я скоро буду. — Хорошо, сейчас скажу ему, — кивнул Мегуми с облегчением. Наконец-то хоть что-то продуктивное. Он развернулся на каблуках и пошёл обратно к тому месту, где его оставил Итадори, уже обдумывая стратегию. Пройдя несколько шагов, он вдруг понял, что хотел задать бы Оккоцу ещё один вопрос. — Оккоцу-сенпай, ещё кое-что— Мегуми снова повернулся к лестнице, но вопрос так и остался невысказанным. Оккоцу был всё на том же месте, стоя на ступеньку ниже той, где сидел Инумаки. Мегуми не мог видеть, что именно происходило, но Оккоцу наклонился к Инумаки, прикрыв своими тёмными волосами тому лицо. Какое-то время никто из них не двигался. Мегуми наблюдал, как Оккоцу протянул руки и нежно обхватил ладонями лицо Инумаки. Что-то ему прошептав, Оккоцу чуть поднял голову и наклонился. Это могло быть что угодно, но в глубине души Мегуми знал, что это был поцелуй в лоб. На задворках сознания Мегуми вспыхнуло осознание. Он не знал, что с этим делать.

***

Нобара не совсем понимала Инумаки. Это была извечная проблема. Как бы Нобара не старалась, её мозг никак не мог понять язык онигири, на котором и говорил обладатель проклятой речи. Она знала, что “лосось” означает “да”, а “хлопья бонито” — “нет”, и этим обычно их разговор и ограничивался. Нобара видела, как другие старшеклассники спокойно и без проблем полноценно разговаривали с Инумаки. И под “другими старшеклассниками” она подразумевала Оккоцу Юту. Оккоцу понимал Инумаки так, как никто другой не мог. Казалось, что у него в мозгу было установлено переводческое устройство, позволявшее ему мгновенно понимать каждое слово Инумаки. Или, может быть, это было чтение мыслей, проклятая техника особого ранга, которой мог владеть только Оккоцу. Нобара надеялась, что не второй вариант: она не хотела, чтобы Оккоцу читал её мысли. Но не то, чтобы он вообще был заинтересован в том, что происходит у неё в голове. Всё равно казалось, будто бы его заботил только сам Инумаки. К остальному он был довольно равнодушен. В любом случае, это было потрясающе: как два человека могли так отлично понимать друг друга, когда у одного из них словарный запас не превышал и десяти слов? У Нобары, очевидно, не было ответа на этот вопрос. Впервые она осознала это в дождливый день. Снаружи тренировочная площадка превратилась в грязное болото из-за непрекращающегося ливня. Это означало отмену тренировки, чему Нобара была рада. Только вот это также значило, что она застряла внутри и ей было нечего делать и некуда пойти. Ни походов по магазинам, ни в кино, ни даже прогулки по городу, чтобы убить время. Только дождь. Бесконечный, тоскливый дождь. Сказать, что Нобара была расстроена, — ничего не сказать. Все остальные воспользовались этой возможностью, чтобы либо выспаться, либо запереться в своих комнатах и заняться Бог-знает-чем. Нобара пыталась уговорить Итадори и Фушигуро поиграть с ней в “Правду или действие”, но Фушигуро наотрез отказался, а Итадори ускользнул обратно к себе прежде, чем она успела заметить. Невероятно. И вот Нобара, сходя с ума от скуки, полировала свой молот и гвозди, чтобы чем-то занять руки. В гостиной было непривычно тихо. Единственными звуками было равномерное тук-тук молотка Нобары, пока она его полировала, и шелест страниц манги, которую читал Инумаки в другом конце комнаты. Нобара медленно сходила с ума от этого обыденного занятия. Она тяжело вздохнула и бросила свою полировальную ткань на кофейный столик. — Инумаки-сенпай, я схожу с ума. Годжо сказал, что оставил в холодильнике упаковку вкусных клубничних блинчиков, но я думаю, что Итадори их съел. Ты их не видел? Инумаки поднял глаза. Его фиолетовые глаза медленно моргнули из-за края высокого воротника. — Хлопья бонито, — твёрдо сказал он. — Так, это значит “нет”, верно? Понятно, — Нобара вздохнула, откидываясь назад. — Что насчёт запасных ключей от склада с инвентарём? Я хочу попрактиковать свою меткость под крышей веранды. Инумаки запрокинул голову, на момент задумавшись. Он указал в сторону коридора и сделал круговое движение рукой. — Тунец с майонезом. Тунец… Икра лосося? Нобара застыла. Её мозг напрягся в попытке перевести вереницу солёных наполнений, которую Инумаки только что обрушил на неё. Тунец с майонезом? Икра лосося? И… тунец? Перевод не удался. Нобара чувствовала себя побеждённой. Однако она не была их тех, кто так легко сдаётся. — Так, смотри, — сказала она слегка повышенным от разочарования тоном. — Я поняла твоё “нет” до этого. Это было одно слово. Но потом ты мне выдал целый список продуктов. Ты говоришь, что ключи на кухне, или Маки отнесла их куда-то ещё, или мне следует поесть икру лосоя вместо тренировки? Инумаки вздохнул, тоже немного расстроенный. Их разговор не клеился. Он попытался ещё раз, достав телефон и набрав текст. [Маки хранит ключи на верхней полке в кухне.] — Тунец, тунец, — он показал ей сообщение, одновременно кивая. — Всё, поняла, — медленно сказала Нобара, втайне радуясь, что ей не нужно было продолжать играть в шарады на протяжении всего разговора. — Нам действительно нужно достать тебе приложение для преообразования текста в речь или мне словарь или что-то такое. А то я умру прежде, чем проклятье особого ранга меня достанет. Инумаки слегка улыбнулся, прищурившись. — Лосось. Лист горчицы. Острая икра трески, — поддразнил он. — Эй, не испытывай судьбу, — пригрозила Нобара. Тем не менее она не смогла сдержать улыбку от их нелепого разговора. Она уже собиралась пойти к складу с инвентарём, как вдруг раздвижная дверь со скрипом открылась. Внутрь вошёл Оккоцу Юта, слегка промокший от дождя, неся в руках пачку отчётов о миссиях. — Ох, привет, Кугисаки. Привет, Тогэ, — сказал он со своей обычной мягкой улыбкой, стряхивая капли воды с волос. Инумаки мгновенно оживился и вскочил с дивана. — Тунец с майонезом! Икра лосося, такуан, хлопья бонито? Нобара скрестила руки на груди, наблюдая за происходящим с приподнятой бровью. Ну вот опять, подумала она. Оккоцу сейчас ему вежливо, смущённо улыбнётся и— — Правда? — На лице Оккоцу появилось выражение неподдельного удивления. Он сунул отчёты под мышку. — Я думал, что Годжо подготовил завесу для этого. Помощник директора опять опоздал? Инумаки энергично закивал, разводя руками бешеными зигзагами. — Лист горчицы! Тунец, тунец. Лосось! — Звучит утомительно, — в ответ рассмеялся Оккоцу, делая шаг ближе к Инумаки. — Я согласен, ты не должен выполнять всю тяжёлую работу, когда барьер ещё даже не установлен. Вы после этого хоть остановились на чай? — Хлопья бонито, — слегка удручённо ответил Инумаки. — Ах, может быть, в следующий раз мы можем пойти. Я слышал, что рядом со станцией открывается новое кафе, — проворковал Оккоцу. Его взгляд смягчился, и он приблизился к Инумаки так, что его плечо практически прижалось к плечу Инумаки. Челюсть Нобары чуть ли не упала на пол от всего этого взаимодействия. Её взгляд метнулся от Инумаки к Оккоцу и обратно. — Стоп, стоп, стоп! — закричала она, поднимая обе руки как рефери. — Подождите-ка. Оккоцу вздрогнул, будто забыл, что она всё ещё была здесь. — Всё в порядке, Кугисаки? — Нет! Всё не в порядке! — Она ткнула пальцем в Оккоцу. — Он просто сказал “лист горчицы” и “хлопья бонито”, а ты как-то извлёк из этого полноценную жалобу? Я тут двадцать минут сидела и еле как поняла, где находятся ключи! — Ох, — Оккоцу неловко почесал затылок, — полагаю, надо просто… чувствовать вайб? После какого-то времени ингредиенты звучат как полные предложения. — Это невозможно! — Нобара обернулась к Инумаки. — Инумаки! Скажи что-то ещё. Что-то сложное. Инумаки подпрыгнул от внезапного требования. Он посмотрел на неё, потом на Оккоцу, и прочистил горло. — Острая икра трески… тунец, тунец, хлопья бонито, лосось. Оккоцу задумчиво кивнул. Ему понадобилось меньше секунды, чтобы понять сказанное. — Он говорит, что думает, что твои новые серёжки классно выглядят, но тебе стоит быть осторожней, потому что одна из них как будто сейчас расстегнётся. Нобара неосознанно потянулась к левому уху и обнаружила, что серьга действительно едва держится. Закрепив её, она почувствовала, как краснеет. — Неважно, — фыркнула она, резким движением поправляя свой блейзер. — Я иду в склад с инвентарём. Мой мозг свихнётся, если я тут останусь. Оккоцу коротко попрощался с ней, когда она развернулась на каблуках, громко стуча ботинками по деревянному полу. Она дошла до раздвижной двери и схватилась за ручку, но стоило ей начать её открывать, как любопытство взяло вверх. Она остановилась, бросив последний взгляд через плечо. Они больше не смотрели на неё и медленно направлялись к своим комнатам. Изменилось что-то ещё, заметила Нобара. Пространство, которое итак едва существовало между ними, теперь исчезло совсем. Оккоцу придвинулся ещё ближе: его высокая фигура нависала над Инумаки так, что его грудь задевала плечо другого парня. Он снова указывал на что-то в отчёте, а другая его рука лежала на плече Инумаки, почти полностью укрывая юношу меньшего роста. — Тунец… икра лосося, — прошептал Инумаки. Нобара никогда не слышала, чтобы он говорил так тихо и мягко. Это прозвучало почти как тайна. В то же время Инумаки протянул руку и неосознанно потянул Оккоцу за рукав, заставляя его наклониться ещё ниже. Оккоцу подался навстречу прикосновению, склонив голову так, что их виски почти соприкоснулись. Он издал тихий, едва слышный смешок в ответ на слова Инумаки. Его пальцы выводили маленькие круги на плече Тогэ. Нобара внезапно почувствовала себя так, словно подслушивает личный разговор, хотя она не поняла ни слова. — Помните, Нобара говорила, что ей и Инумаки нужно найти более эффективный способ понимать друг друга? Так вот, их позвали на совместную миссию до того, как они успели это сделать. День также был дождливым. Серое небо над промышленным районом, казалось, давило на них, превращая бетонную аллею в череду скользких и опасных коридоров. — Так, смотри, — сказала Нобара, вытирая с носа каплю дождя, когда они остановились перед группой ржавых складов. — Здесь примерно шесть или семь низкоуровневных проклятий. Давай разберёмся с ними по отдельности, а то будем только мешать друг другу в этих узких коридорах. Инумаки взглянул на темнеющий дверной проём перед ними, нахмурившись. — Хлопья бонито. Лист горчицы, — осторожным тоном сказал он. Он указал на тени и обратно на неё, покачивая головой. — Опасно? Знаю, знаю, — Нобара закатила глаза, уже доставая пригоршню гвоздей из своей сумки. На её лице мелькнула уверенная улыбка. — Но это проклятия низкого ранга, максимум третьего. Мелкая сошка. Если разделимся, то закончим за минут десять и вернёмся до наступления темноты. Ты иди налево, я направо. Встретимся в середине. Инумаки попытался схватить её за рукав, но она отскочила в сторону. — Сушёный тунец. Тунец, тунец, — воскликнул он. — Я не понимаю, что ты говоришь! — огрызнулась Нобара, хотя в её голосе скорее звучало нетерпение, чем злоба. — Со мной всё будет в порядке. Я кандидатка на первый ранг, помнишь? Я могу справиться с несколькими тупыми проклятиями самостоятельно. Просто иди. Увидимся через десять минут. Она не стала ждать ответа Инумаки. Перепрыгнув через перила, Нобара исчезла в темноте. — Первые пять минут Нобара чувствовала, что была права. Она стремительно прорывалась через поржавевшие механизмы, словно ветер, а звон её молота разносился по пустому пространству. Бряк-бряк! Гвоздь приземлился на жукоподобное проклятие, ползавшее по стропилам; оно взорвалось клубом фиолетового дыма. Нобара ухмыльнулась, отступая глубже в темноту. Легкотня. Она спустилась по лестнице, по пути избавляясь от встречавшихся проклятий. Однако, стоило ей оказаться в подвале, как температура внезапно упала, давление поднялось, а воздух стал тяжёлым. Нобаре казалось, будто она шла по грязи. Все мелкие проклятия вдруг испарились, сменившись такой абсолютной тишиной, что у неё зазвенело в ушах. Затем пол заскрипел. Из-под бетона вырвалась огромная полупрозрачная конечность, покрытая каким-то липким веществом, похожим на моторное масло. Мощный поток проклятой энергии, хлынувший ей в лицо, сказал ей всё необходимое: особый ранг. Нобара резко отшагнула назад, но её каблук зацепился за скользкое пятно масла, из-за чего она тяжело упала. Проклятие воспользовалось этой возможностью, чтобы нависнуть над ней. Его массивное тело пригнулось, а затем высоко подпрыгнуло в воздух. Его руки превратились в лезвия, готовые проткнуть её в момент соприкосновения. — Чёрт! — Она потянулась за молотком, но тот выскользнул из её руки. Она была открыта. Лезвия замахнулись. В глазах у неё затуманилось. — Сгинь! Прежде чем лезвия смогли пронзить ей грудь, тело проклятия с силой отлетело назад и ударилось о бетонную стену позади. Звук был настолько громким, что Нобара почувствовала его всем своим существом. Инумаки слетел с лестничной клетки. Его лицо было смертельно бледным, а по губам стекала струйка крови. Судя по прерывистому дыханию, он явно бежал весь путь. Тем не менее он встал прямо между Нобарой и брыкающимся монстром. — Инумаки, назад! — Нобара бросилась к своему молоту. Инумаки не мог пошевелиться. Отдача от использования такой мощной команды на проклятии особого уровня была мгновенной. Изо рта у него брызнула ярко-красная кровь, и он упал на колени, запачкав свой высокий воротник и перед униформы. Проклятие, чувствуя его уязвимость, ударило своей второй конечностью. Это был тупой, тяжёлый физический удар. Нобара попыталась отвлечь проклятие на себя, но оно её проигнорировало. Инумаки, с истощённой проклятой энергией и ослабевшим после отдачи телом, не смог увернуться. Удар пришёлся ему прямо по рёбрам, обросив его спиной к бетонной колонне с тошнотворноым, влажным стуком. — Инумаки! Нобара наконец-то дотянулась до молота. Она вонзила множество гвоздей в голову и тело проклятия, вложив в это каждую унцию своей энергии. — Заколка! — крикнула она. Гвозди немедленно взорвались энергией проклятия. Проклятие взвизгнуло: его тело разлетелось на миллион кусков. Нобара бросилась к обмякшему телу Инумаки и потащила его к выходу, когда здание начало содрогаться от взрыва. Обратный путь был мучительным. Инумаки лежал на заднем сиденье, а его голова свисала с плеча Нобары. Он едва сохранял сознание. Каждый раз, когда он пытался вдохнуть, из его груди вырывался влажный хрип. — Прости, — запаниковала Нобара. Её голос сорвался. Она поднесла тряпку к его лицу, пытаясь вытереть кровь, продолжавшую сочиться у него изо рта. — Я такая глупая. Ты мне буквально сказал “нет”, а я… Я не послушала. Я не попыталась понять. Пальцы Инумаки дёрнулись, пытаясь вцепиться в её рукав. Он хотел что-то сказать, и его глаза затрепетали. — Ло… ло… — Нет, не говори ничего, — всхлипнула она. — Просто будь со мной. Машина с взвизгом затормозила на школьном дворе. Ещё до того, как двигатель заглох, дверь распахнулась. Это был Оккоцу Юта. Дождь промочил его белую униформу, отчего она облепила его нависшую фигуру. Он был бледен, а его проклятая энергия неудержимо вытекала наружу. — Где он? — Голос Оккоцу был низким, наполненным чистой, холодной энергией. Нобара, спотыкаясь, вышла из машины, пытаясь удерживать вес Инумаки на своём раненом плече. — Он… он спас меня. Я поступила безрассудно, а проклятие— Оккоцу не стал дожидаться объяснений: он даже как будто её и не слышал. Он шагнул вперёд; его движения были плавными и быстрыми. Когда колени Инумаки подогнулись, Оккоцу подхватил его с отчаянной поспешностью. Рука Инумаки слабо ухватилась за униформу Оккоцу. Из его горла вырвался тихий сдавленный звук. — Я знаю, Тогэ. Я держу тебя, — прошептал Оккоцу, используя обратную проклятую технику, чтобы облегчить боль Тогэ. На долю секунды его лоб коснулся лба Инумаки, словно он передавал безмолвное сообщение. — Я здесь. Всё хорошо. Оккоцу повернулся спиной к Нобаре и побежал к лазарету. Он не оглянулся на неё. Не спросил, всё ли с ней в порядке. Она его не винила. Он был полностью поглощён юношей в своих руках, окутывая его своей проклятой энергией, как защитным покрывалом. Внезапно Оккоцу остановился. Он слегка повернул голову в сторону Нобары, хотя и не смотрел на неё. — Тебе тоже надо осмотреть свои раны, Кугисаки. И он ушёл. Нобара медленно кивнула, хотя никто на неё не смотрел. Она стояла одна под дождём; её руки всё ещё были в крови Инумаки. Она посмотрела в сторону коридора, где они исчезли. Чувство вины кололо её изнутри. — Стерильный, едкий запах дезинфенцирующего средства прилип к коже Нобары, но он никак не мог заглушить тяжёлое чувство вины, которое всё ещё росло в её груди. После того, как Шоко закончила перевязывать её незначительные царапины и, махнув рукой, отпустила её, Нобара не направилась в общежитие. Вместо этого она осталась в коридоре, прислонившись к холодной стене. Каждый раз, как она закрывала глаза, она видела кровь, струившуюся изо рта Инумаки. Она видела зазубренную конечность проклятия. Она видела своё упрямство и совершённые из-за него ошибки. Она не решалась проведать Инумаки: Нобара не знала, хочет ли он вообще её увидеть. Но ей хотелось извиниться, сказать, что она сожалеет о том, что проигнорировала его опасения и не попыталась его понять. Она бы купила каждый том словаря “Онигири-Японский”, если бы такой существовал. Постепенно она наполнилась решительностью, и Нобара направилась к палате Инумаки. Подойдя ближя к двери, она заметила, что та была слегка приоткрыта; в коридор просачивалась полоска света. Инстинкт подсказал Нобаре остановиться на месте. Она наклонилась и заглянула в щель. В комнату сквозь окно проникал лунный свет, освещавший светлые волосы Инумаки. Сидя на кровати, с перевязками на коже и груди, он казался хрупким на фоне белых простыней. Но он был не один. Оккоцу сидел на краю матраса, полностью повёрнутый к Инумаки. Он держал в ладонях лицо младшего юноши с такой любовью, что по коже Нобары побежали мурашки. Потом Оккоцу наклонился. Поцелуй был медленным, отчаянным. Оккоцу прижался губами к губам Инумаки с мягким, томительным нажимом, будто бы одно неверное движение — и парень в его объятиях бы исчез. Это была безмолвная просьба оставаться целым и невредимым. Почти молитва. Глаза Инумаки закрылись. Одной рукой он схватился за локоть Оккоцу и впился пальцами в ткань, чтобы удержать их обоих. Другая его рука зарылась в тёмные волосы Оккоцу, бездумно перебирая пряди в успокаивающем жесте. Это был диалог без слов. Это было обещание защиты и признание в страхе. Это было уверение о том, что “я в порядке” и “я всё ещё здесь”. Всё это отражалось в том, как они дышали в унисон. Нобара знала, что ей не стоило быть здесь и видеть это. Но она никак не могла сдвинуться с места, потрясённая интимностью между ними двумя — такой глубокой и чувственной, которую она и представить не могла. Когда Оккоцу наконец разорвал поцелуй, он не ушёл далеко. Он обхватил Инумаки за талию, зарываясь лицом в изгиб его шеи. Его плечи слегка дрожали. Инумаки уткнулся подбородком в плечо Оккоцу, пальцами описывая круги на спине его белой униформы, пока его взгляд лениво скользил по двери. И тогда он увидел её. Фиолетовые глаза Инумаки уставились на Нобару, расширившись от шока. Он разинул рот, но не издал ни звука. Нобара не знала, что делать. Это произошло меньше, чем за минуту, но Нобаре показалось, будто прошла вечность. В итоге, взгляд Инумаки смягчился и он сильнее прижался к Оккоцу. Он слегка улыбнулся. Всё хорошо, не волнуйся. После Инумаки поднял палец к губам. Нобара поняла, что он имел в виду. Это было меньшее, что она могла для него сделать.