Девять месяцев, чтобы полюбить врага

Три недели спустя после УЗИ.

Пентхаус Драко и Гермионы. Вечер четверга.

Гермиона сидела на диване, перебирая стопку юридических документов, которые Пэнси принесла из офиса. Работать удалённо оказалось не так уж плохо — она могла лежать на диване, пить мятный чай и при этом чувствовать себя полезной. Живот всё ещё был плоским, но постоянная усталость напоминала о том, что внутри неё растёт маленькая жизнь. Входная дверь хлопнула. Драко вернулся с работы — она узнала его шаги: уверенные, но почему-то всегда чуть медленнее, когда он подходил к гостиной, будто боялся нарушить её покой. — Я принёс ужин, — объявил он, появляясь с большим пакетом. — Блэйз приготовил. Сказал, что ты должна есть только его еду, потому что моя «опасна для жизни». — Твои макароны были зелёные, — напомнила Гермиона. — Они были полезными. Я добавил шпинат. — Шпинат не делает макароны ядовито-зелёными. — Ты придираешься. — Я беременна, я имею право. Он усмехнулся и, вместо того чтобы поцеловать её в макушку (как делал раньше, но они ведь не встречаются, так что он больше не позволял себе этого), просто кивнул и отправился на кухню разогревать ужин. Гермиона поймала себя на мысли, что в последнее время она стала замечать, как Драко избегает прикосновений. Раньше, в первые недели после переезда, он часто обнимал её за плечи, поправлял плед, случайно касался руки. Теперь он словно держал дистанцию. И это… это было странно. Он что, передумал? — подумала она. — Или я ему надоела? Но тут же отогнала эту мысль. Какая разница? Они просто живут вместе, потому что так удобно. Он заботится о ней, потому что она носит его ребёнка. Ничего больше. В дверь позвонили. Не в дверь пентхауса — в каминную сеть. Зелёное пламя вспыхнуло, и из него вывалилась Пэнси Паркинсон с бутылкой шампанского в одной руке и коробкой конфет в другой. — Я пришла спасать тебя от скуки, — заявила она, отряхиваясь. — Драко сказал, что ты уже третий день не выходишь из дома. — Меня тошнит от запаха кофе, — пожаловалась Гермиона. — И от шампанского тоже, так что убери. — Это для меня, — Пэнси плюхнулась на диван. — Ты будешь пить сок. Я принесла яблочный, свежевыжатый, без сахара. — Ты заботишься обо мне? — Я забочусь о том, чтобы мой тотализатор не рухнул. Если ты заболеешь, Блэйз выиграет спор. — Какой ещё спор? — Мы ставим на то, кто первым услышит сердцебиение ребёнка. Тео сказал, что он изобрёл прибор, который может уловить его через стенку. Я ставлю на Драко. — Вы невыносимы. — Мы заботливые. Из кухни вышел Драко с подносом. Увидев Пэнси, он нахмурился. — Пэнси, я не приглашал. — А я и не ждала приглашения. Я подруга Гермионы. Я прихожу, когда хочу. — У неё есть другие подруги. — Джинни в командировке во Франции, Гарри работает, а Фред и Джордж взорвали свою лабораторию и теперь восстанавливают волосы. Так что я — единственная, кто может составить ей компанию. — Я тоже могу, — возразил Драко. — Ты — её… — Пэнси запнулась, бросив быстрый взгляд на Гермиону. — Ты её сосед. Это другое. Ты должен работать, пока она отдыхает. Драко вздохнул, поставил поднос на журнальный столик и сел в кресло напротив, сохраняя расстояние. — Ладно. Но если начнёшь задавать слишком личные вопросы, я тебя выгоню. — Договорились. Пэнси открыла шампанское, налила себе и откинулась на спинку дивана. — Итак, Грейнджер. Рассказывай, как тебе живётся в пентхаусе с этим… — она кивнула в сторону Драко. — Нормально, — ответила Гермиона. — Он почти не взрывает кухню. — Почти, — подтвердил Драко. — Сегодня я поджёг тост. — Ты поджёг тостер, — поправила Гермиона. — Он почернел. — Он почернел, потому что я его чистил. — Ты его взорвал. — Я его зачаровал. Пэнси рассмеялась. — Вы оба идиоты. Идеальная… — она снова запнулась. — Идеальные соседи. Гермиона не заметила её оговорки, но Драко — заметил. Он перевёл взгляд на Пэнси с коротким предупреждающим блеском в глазах. Та едва заметно пожала плечами и отхлебнула шампанское.

***

Субботнее утро. Два дня спустя. Кухня пентхауса.

Гермиона проснулась рано, несмотря на выходной. Тошнота прошла, но аппетит ещё не вернулся. Она сидела за кухонным столом, разглядывая колдографию УЗИ, когда в дверь постучали. На пороге стоял Блэйз Забини — в идеальном белом костюме, с улыбкой от уха до уха и огромной корзиной продуктов в руках. — Доброе утро, будущая мама! — провозгласил он. — Я принёс завтрак. — Драко вроде готовит завтрак, — ответила Гермиона. — Драко готовит завтрак? Это опасно. Я принёс готовый. Он вывалил на стол содержимое корзины: свежие круассаны, джем, яйца пашот, бекон, фрукты и какой-то странный зелёный сок. — Это сок из капусты? — сморщилась Гермиона. — Это сок из шпината, киви и яблок. Полезно для беременных. — Я не буду это пить. — Будешь. Я вчера три часа искал рецепт. — Зачем? — Потому что если ты не будешь есть правильно, ребёнок родится слабым, а если ребёнок родится слабым — Драко уволит меня с должности крёстного. — Ты хочешь быть крёстным? — Конечно. Я самый красивый и богатый из ваших друзей. Кто ещё подойдёт? — Пэнси богаче. — Пэнси — женщина. Крёстная — это другое. — Тео умнее. — Тео не умеет общаться с людьми. Он будет учить ребёнка паять. — Это полезный навык. — Не для младенца. Гермиона рассмеялась и взяла круассан. — Ладно. Ты будешь крёстным, если ребёнок не будет возражать. — Ребёнок не будет возражать. Я очарователен. Из спальни вышел Драко, потягиваясь. Он был в домашних штанах и расстёгнутой рубашке — вид непринуждённый, почти интимный. Гермиона отвела взгляд слишком быстро. — Забини, ты здесь? — он зевнул, но, заметив, что Гермиона смотрит в другую сторону, нахмурился. — Который час? — Восемь утра, соня. Я уже успел пробежаться, купить продукты и приготовить завтрак. — Ты готовил в моей кухне? — Твоя кухня в безопасности. Я не тронул твои взрывоопасные кастрюли. И готовил я у себя. — У меня нет взрывоопасных кастрюль. — У тебя есть кастрюли, которые дымятся, когда ты на них смотришь. Драко покраснел, сел за стол напротив Гермионы. Она краем глаза заметила, что он специально выбрал место подальше. Раньше он садился рядом. Странно. — Я учусь готовить, — сказал он, обращаясь скорее к Блэйзу. — Учись быстрее. Твоя… — Блэйз запнулся, — твоя соседка беременна. Она не может питаться макаронами с петрушкой всю беременность. — Мои макароны были съедобны. — Они были зелёными. — Это был шпинат. — Это была магия. Гермиона слушала их перепалку и улыбалась. Блэйз, несмотря на свою любовь к сплетням и тотализаторам, оказался удивительно заботливым. Каждое утро он присылал сову с вопросом, что она хочет на завтрак, и если она отвечала «не знаю», он приносил всё подряд. На прошлой неделе он притащил три вида каш, пять сортов джема и живого цыплёнка. — Цыплёнок? — спросила тогда Гермиона. — Ты сказала, что хочешь что-то свежее. Вот он — свежий. — Я хотела яйца. — Он даст яйца. Подожди. Блэйз серьёзно относился к своим обязанностям. И Гермиона была благодарна. Но она не могла не заметить, что Драко смотрел на неё, когда думал, что она не видит. В его взгляде было что-то тёплое, почти нежное. Но стоило ей поднять глаза — он отводил их и начинал рассматривать кружку с остывшим кофе. Что с ним происходит? — думала Гермиона. — Может, он жалеет, что связался со мной? Или боится, что я начну требовать чего-то большего? Но она не требовала. Они жили как соседи, которые делят пентхаус. Спали в одной постели, потому что ей было холодно, и Драко был отличной грелкой. Но никаких «ты мне нравишься», никаких «я тебя люблю». Только забота о ребёнке. Это правильно, — убеждала она себя. — Не усложнять.

***

Тот же день. Вечер. Лаборатория Тео в подвале офиса.

Тео Нотт редко покидал свою лабораторию. Он спал там, ел там и, кажется, даже жил там. Гермиона спустилась в подвал, чтобы показать ему новый проект закона о магических изобретениях, над которым работала. — Тео, ты здесь? — позвала она, стуча в дверь. — Входи, — раздался голос изнутри. Лаборатория оказалась огромной — стеллажи с платами, колбами, проводами и странными светящимися шарами. В центре стоял Тео, склонившись над чем-то, что напоминало детскую коляску, но с пропеллерами и панелью управления. — Что это? — спросила Гермиона. — Магическая коляска с автопилотом, — ответил Тео, не поднимая головы. — Я делаю её для твоего ребёнка. — Ты делаешь коляску? — Я делаю коляску, которая сама качается, сама поёт колыбельные и сама уворачивается от падающих горшков. Твои соседи сверху, если ты когда-нибудь вернёшься в свою старую квартиру, любят ронять цветы. — Я не вернусь в ту квартиру. — Тогда коляска будет уворачиваться от Драко. Он часто роняет вещи. Гермиона рассмеялась. — Ты гений, Тео. — Я знаю. — Он наконец поднял голову и посмотрел на неё. В его глазах не было обычной отстранённости — только искренний интерес. — Ты пришла не просто так. Показывай. Она разложила на столе пергаменты с проектом закона. — Министерство хочет запретить магические устройства, которые работают от магловского электричества. Я считаю, что это дискриминация технологий. Ты единственный, кто разбирается в этом достаточно, чтобы помочь мне с техническими аргументами. Тео взял бумаги и начал читать. Молча. Долго. Гермиона уже начала нервничать, когда он наконец заговорил. — Статья 37 устарела на сто лет. Ты права. Но Министерство не примет новый закон, если не увидит выгоды. Нужно доказать, что магические устройства на электричестве безопаснее, чем чисто магические. — Как? — У меня есть данные. Я тестировал свои прототипы. Меньше взрывов, меньше магических сбоев, выше КПД. — Он достал из стола толстую папку. — Вот. Все расчёты. Гермиона пролистала папку и ахнула. — Ты сделал это за неделю? — За три дня. Я не спал. — Тео! — Я посплю, когда ты родишь. Не переживай. Она хотела возразить, но поняла, что бесполезно. Тео был таким же упрямым, как и она. — Спасибо, — сказала она искренне. — Ты не представляешь, как это поможет. — Представляю. Драко говорил, что ты плакала над законом вчера ночью. — Я не плакала, у меня гормоны. — Гормоны — это химия. Я уважаю химию. Он снова уткнулся в плату, но вдруг замер. — Грейнджер, — сказал он, не поднимая головы. — Драко любит тебя. Гермиона замерла. — Что? — Он любит тебя. С третьего курса. Ты не знала? — Знала, но… Тео, мы не… у нас нет ничего. Мы просто соседи. — Соседи не спят в одной постели. — Мне холодно. — Драко купил тебе три грелки и плед с подогревом. Ты всё равно спишь с ним. — Потому что он удобный. — Удобный. — Тео наконец поднял глаза. В них не было насмешки — только спокойная констатация. — Ты врёшь себе. — Я не вру. — Как хочешь. Но он ждёт. Терпеливо. А ты, Грейнджер, иногда бываешь слепой. Он отвернулся к плате, давая понять, что разговор окончен. Гермиона вышла из лаборатории с колотящимся сердцем. Она не знала, что с этим делать.

***

Воскресное утро. Пентхаус. Кухня.

Пэнси пришла с огромным списком. — Мы идём за покупками, — объявила она. — Я не хочу никуда идти, — возразила Гермиона, закутанная в плед. — Ты не выходила из дома пять дней. Тебе нужно солнце. — За окном дождь. — Тогда нам нужен зонт. И новая пижама. И тапочки. И коляска. — Коляска? Малышу всего одиннадцать недель! — Лучше подготовиться заранее. Я уже выбрала модель. С единорогами. — Нет единорогов! — С драконами? — Драконы плюются огнём. — Это зачарованные драконы. Они плюются радугой. — Откуда ты знаешь? — Я заказала каталог. Вот, смотри. Пэнси вытащила из сумки толстый журнал. Гермиона вздохнула и открыла его. Через час они уже были в магическом универмаге. Пэнси тащила её от отдела к отделу, заставляя примерять пижамы, выбирать пелёнки и спорить с продавцами о скидках. — Ты ведёшь себя как моя мать, — простонала Гермиона, когда Пэнси начала торговаться за погремушку в виде золотого снитча. — Я веду себя как твоя подруга, — отрезала Пэнси. — Твоя мать в Австралии и не знает о беременности. Кто-то должен заботиться о тебе. — Драко заботится. — Драко — мужчина. Он не знает, что такое комфорт. Он купил тебе пижаму с драконами, потому что она «милая». А тебе нужна пижама с подогревом и карманами для печенья. — Драко сказал, что карманы будут для телефона, но у меня нет телефона. — Тогда для печенья. Гермиона рассмеялась. Пэнси была невыносима, но именно эта невыносимость делала её лучшей подругой. В кафе на втором этаже они сели отдохнуть. Пэнси заказала чай, Гермиона — сок. — Расскажи о себе, — попросила Гермиона. — Я знаю тебя только как «бывшую подругу Драко» и «сплетницу». Пэнси замялась. — А что рассказывать? Я выросла в семье, где деньги были, а любви — нет. Мать умерла, когда мне было шестнадцать. Отец женился снова и забыл о моём существовании. Драко был единственным, кто меня понимал. — Поэтому ты была влюблена в него? — Была. Но это прошло. Сейчас он мне как брат. — Она отпила чай. — А ты? Как ты к нему относишься? — К Драко? — Гермиона пожала плечами. — Мы соседи. Родители одного ребёнка. Ничего больше. — Врёшь. — Нет. — Врёшь, — повторила Пэнси. — Ты смотришь на него, когда он не видит. Ты специально оставляешь дверь в спальню открытой, чтобы он мог войти, если захочет. Ты пьёшь чай с мёдом, который он заваривает, хотя можешь сделать сама. — Это мелочи. — Мелочи, из которых складывается любовь. — Я не люблю его. — Конечно, не любишь. — Пэнси вздохнула. — Ты просто боишься признаться. После Рона ты боишься доверять. Но Драко — не Рон. Он ждал тебя десять лет. Он не бросит. Гермиона молчала. Внутри всё переворачивалось. — Ты тоже заметила? — тихо спросила она. — Все заметили. Даже Тео, который обычно не видит ничего, кроме своих плат. Он сказал мне: «Драко любит её, а она любит его, но они оба идиоты». — Тео так сказал? — Тео сказал «они оба идиоты». Остальное домыслила я. Гермиона рассмеялась, но смех вышел нервным. — Я не знаю, что чувствую, — призналась она. — Я запуталась. — Не запутывайся. Просто будь с ним. Всё остальное придёт. — Легко сказать. — Никто не говорил, что будет легко. — Пэнси взяла её за руку. — Но ты справишься. Ты же Грейнджер. Ты выиграла войну. Справишься и с любовью. Гермиона сжала её ладонь. — Спасибо. — Не за что. Они допили чай и сок, и Пэнси вдруг стала серьёзной. — Гермиона, я хочу тебе кое-что сказать. — Что? — Я завидовала тебе в школе. — Ты? Завидовала мне? — Ты была смелой. Ты шла против всех. А я была трусихой. Я притворялась, что ненавижу грязнокровок, потому что боялась, что меня отвергнут. Я была слабой. — Ты не слабая, — тихо сказала Гермиона. — Была. Но сейчас я другая. И я хочу, чтобы ты знала: я буду рядом. С тобой и с ребёнком. Что бы ни случилось. Гермиона почувствовала, как к горлу подступил ком. — Пэнси... — Не надо слёз, — перебила Пэнси, но её собственные глаза блестели. — Я ненавижу плакать в общественных местах. Они рассмеялись и обнялись.

***

Поздний вечер.

Пентхаус. Гермиона сидит на диване, перебирая покупки.

Драко вернулся из офиса и застал её разглядывающей крошечные пинетки. — Ты купила детскую обувь? — удивился он. — Ребёнок ещё даже не родился. — Пэнси заставила. Сказала, что это «необходимый минимум». — Пэнси — плохое влияние. — Пэнси — лучшая. Он хотел сесть рядом, но передумал и опустился в кресло напротив. Гермиона заметила это и вдруг почувствовала пустоту. Ей почему-то захотелось, чтобы он сидел рядом. Как раньше. — Драко, — позвала она. — Мм? — Ты сегодня весь день был в офисе? — Да. Нужно было закончить отчёт для Министерства. Тео помог. — А почему ты не обедал? — Обедал. Блэйз приносил еду. — Ты не звал меня. — Ты была с Пэнси. Не хотел мешать. Он улыбнулся, но улыбка была грустной. Гермиона вдруг поняла, что он специально держится на расстоянии. И это её… расстраивало. — Драко. — Да? — Ты не замерзаешь без одеяла? — Я всегда горячий, ты знаешь. — Знаю. Она помолчала. — Можешь посидеть рядом? Здесь холодно. Он посмотрел на неё долгим взглядом. В его глазах было сомнение, надежда и ещё что-то, что она не могла прочитать. — Уверена? — Уверена. Он пересел на диван, но оставил между ними небольшую дистанцию. Гермиона подвинулась к нему сама и накрыла их одним пледом. — Спасибо, — сказала она. — Не за что. Они сидели молча. За окном сиял Лондон. А внутри Гермионы что-то теплело — не только от его тела. Может, Пэнси права, — подумала она. — Может, я действительно что-то чувствую. Но она не была готова признаться. Не сейчас. А Драко терпеливо ждал. Как ждал всё это время.