Синий свет

День пятый Утро. 8:47. Илья сидел за партой и смотрел на пустое место рядом с собой. Руслана не было. Сначала он не придал этому сильного значения. Мало ли — проспал, заболел, решил прогулять. Но когда прошёл первый урок, а Руслан так и не появился, Илья начал нервничать. Он написал ему в ВК: «Бро, ты где?» Прочитано. Ноль ответа. «Рус, блять, ответь» Прочитано. Ноль ответа. Он позвонил. Гудки. Долгие, бесконечные гудки. Потом сброс. Позвонил ещё раз. И ещё. Абонент недоступен. Илья почувствовал, как внутри разрастается холод. Не тот холод, который от мороза. Другой. Липкий, тяжёлый, который сжимает горло и не даёт дышать. Он не выдержал. Вскочил с места посреди второго урока — учительница что-то крикнула вслед, но он уже не слышал. Вылетел в коридор. Пробежал мимо раздевалки, мимо столовой, мимо лестницы, где обычно курили старшеклассники. И увидел Нила. Данила стоял у окна на втором этаже, лениво листая что-то в телефоне. Красная олимпийка, рыжие волосы, разбитые костяшки — всё как всегда. — Ты! — Илья подлетел к нему, схватил за воротник олимпийки и прижал к стене с такой силой, какой сам от себя не ожидал. Данила опешил. Всего на секунду. Потом его глаза сузились. — Ты чё, Мазелов, охренел? Руки убери. — Что ты сделал с Русланом?! — закричал Илья. Голос срывался, на глазах выступили слёзы. — Почему у него телефон отключён? Где он? Что с ним? — Да отвали ты, — Данила сбросил его руки с себя, оттолкнул. — Не трогай меня блять, кому он сдался? — Я тебя спрашиваю! Где Руслан? — Ну да, я его отпиздил, — лениво ответил Данила, поправляя воротник. — Он разнылся, да домой убежал. Живой же. Илья замер. А потом его лицо исказилось. Не от злости — от отчаяния. — Живой? — переспросил он. Голос дрожал. — Ты сказал «живой»? — Ну да. Чего ты бесишься? — Ушёл-то живой, — Илья сделал шаг вперёд, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. — А сейчас что? Ты с ним дружишь? Ты знаешь его проблемы? Ты хоть раз видел его руки? Данила нахмурился. — Какие руки? О чём ты? — О том, что он режет себя, придурок! — закричал Илья. По его щекам текли слёзы, он не пытался их скрыть. — Он вены себе режет каждый день, понял? Каждый божий день! Потому что дома всё плохо, потому что мать его игнорирует, потому что он ненавидит себя, а тут ещё ты со своей компанией его каждый день избиваешь! Ты хоть представляешь, что у него в голове? Так какого хуя ты говоришь о том, живой он или нет? Откуда ты знаешь? Данила молчал. Впервые за всё время он молчал. В его глазах что-то дрогнуло — может быть, неуверенность. Может быть, страх. Илья развернулся и побежал к выходу. На ходу достал телефон, открыл контакты, нашёл скорую. — Алло? Мне нужна скорая. Адрес: Ленина, 46, квартира 12. Человек без сознания, возможно, передозировка или потеря крови. Пожалуйста, быстрее. Он вылетел из школы. На улице мороз щипал щёки, смешивался со слезами, замерзал на ресницах. Илья бежал. Не чуя ног, не чувствуя холода. Только одна мысль: успеть, успеть, успеть. --- В школе. Коридор. После того как Илья убежал, Данила остался стоять у окна. Он не знал, что делать. Не умел чувствовать такое. Злость — да. Агрессию — да. Но этот ком в горле? Эту противную дрожь в руках? Он не понимал, что это. Вдруг из-за угла вышли Вова, Дрейк и Андрей. Все трое — довольные, расслабленные. — О, Нил, — позвал Андрей, подходя ближе. — Ты бы видел, как мы того синего вчера отделали! Данила медленно повернул голову. — Что ты сказал? — Ну, того, синеволосого, — встрял Вова. — Плаксу твоего. Мы его после тебя у гаражей поймали. Хорошо приложили, он аж орал! — Чёрт, это была большая энергия! — добавил Андрей. — Он сейчас наверное плачет, режет вены свои или вообще суициднулся к хуям. Это слово ударило Данилу как пощёчина. Суициднулся. Он резко выдохнул. Потом схватил Андрея за грудки и прижал к стене с такой силой, что голова того ударилась о бетон. — Ты чё, Нил? — испуганно пролепетал Андрей. — Да, я прикалываюсь над ним, — голос Данилы дрожал, он почти кричал. — Я пизжу его. Но кто давал вам право трогать Руслана? Вова и Дрейк переглянулись. — Ну мы думали… — А никто не просил вас думать! — заорал Данила. В его глазах блестели слёзы — он не понимал, откуда они взялись, но сдержать их не мог. — Разве я давал вам приказ? Так какого хуя? Он оттолкнул Андрея, тот сполз по стене, испуганно хлопая глазами. — Если с ним что-то случится… — Данила не договорил. Рванул с места, выбежал из школы, не надевая куртки, — в одной красной олимпийке, на мороз. Дом Руслана. Когда Данила подбежал к подъезду, Илья уже был там. Он колотил в дверь квартиры с такой силой, что, казалось, стены дрожали. — Руслан! Открой! Руслан, пожалуйста! — кричал Илья. Голос сорванный, мокрый от слёз. — Подвинься, — Данила оттолкнул его плечом. Подошёл к двери. Толкнул. Заперто. — Она защёлкнута изнутри, — всхлипнул Илья. — Я не могу открыть. Данила отступил на шаг. Размахнулся. Ударил ногой в район замка. Раз. Другой. Третий. Дверь поддалась — не сразу, с противным треском. Он выбил её с четвёртого удара, распахнул. В квартире было тихо. Темно. Только из комнаты струился слабый синий свет. Данила зашёл внутрь. Увидел куртку на полу, пропитанную кровью. Снег, который ещё не растаял. Бинты с красными пятнами. Он прошёл в комнату. Синий светодиод горел. И на полу, свернувшись калачиком, лежал Руслан. Бледный, как снег за окном. Подведённые глаза закрыты, чёлка разметалась, губы синие. Руки — иссечённые, в свежих порезах. На тумбочке — пустые блистеры от таблеток. Несколько упаковок. Телефон на полу. Экран разбит. Последнее сообщение от Ильи так и осталось непрочитанным. Данила стоял в дверях и смотрел. Он не мог дышать. Руслан выглядел мёртвым. Только грудная клетка едва заметно поднималась — раз, другой, еле-еле. Но этого было достаточно, чтобы понять: он ещё жив. Пока. Илья забежал следом, увидел тело друга — и рухнул на колени. — Рус, ты чего… — прошептал он, закрывая лицо руками. — Ты чего, дурак… Данила медленно подошёл к кровати. Опустился на корточки. Посмотрел на лицо Руслана — разбитое, опухшее, в синяках. На руки — изрезанные, чужие, ненавистные ему самому. На пустые блистеры. — Ты чё, — прошептал Данила. Голос сломался. — Ты чё сделал… По его щеке медленно стекла одна слеза. Потом вторая. Он опустил голову. — Ты не должен был, — сказал он тихо, так, что Илья не услышал. — Ты не должен был быть таким слабым. Или таким сильным. Я не понял. Я ничего не понял. Я не знал.. Вдалеке завыла сирена скорой. Она приближалась. Илья поднял голову, вытер слёзы. — Бригада скоро будет, — сказал он хрипло. — Я вызвал. Он выживет. — По крайней мере должен. Данила поднял руку — медленно, неуверенно — и коснулся холодных пальцев Руслана. — Должен, слышишь?... слёзы сияли в синем свете светодиода на лице гопника, который никогда не плакал.