Синий свет

Ночь. Квартира Данилы. Данила лежал на кровати, закинув руки за голову. Рыжие волосы разметались по подушке, костяшки правой руки саднили — после вчерашней драки с Ноилсом они снова были разбиты. Он смотрел в потолок и думал о Руслане. О том, как тот стоял у окна с красными глазами. Как рассказал про маму, про отца, про старую школу. Как доверился ему, а потом узнал про подставу и отвернулся. — Блять, — прошептал Данила в пустоту. Он перевернулся на бок. Потом на живот. Потом снова на спину. Сон не шёл. За окном было темно. Где-то вдалеке лаяла собака, хлопнула дверь подъезда, и снова тишина. Данила сел. Потер лицо ладонями. Встал, натянул штаны, вышел из комнаты. В коридоре горел тусклый ночник. Из кухни струился тёплый жёлтый свет — мама ещё не спала. Она часто не спала по ночам. Сидела на кухне, пила чай с ромашкой, читала какие-то женские романы или смотрела сериалы по телефону. Данила зашёл на кухню. Мама сидела за столом, в домашнем халате, с кружкой в руках. Волосы собраны в небрежный пучок, на носу — очки для чтения. Она подняла голову и улыбнулась, увидев сына. — Дань, ты чего не спишь? Завтра же в школу. — Да не спится, — буркнул Данила, плюхаясь на стул напротив. Мама отодвинула кружку, внимательно посмотрела на него. Она умела читать его настроение по лицу — с детства. Хмурый, взъерошенный, глаза куда-то в сторону. — Что случилось? — спросила она мягко. — Рассказывай. Данила помолчал. Покрутил пальцами край скатерти. Потом выдохнул и решился. — Мам, — сказал он, не поднимая глаз. — Мне тут... ну, кое-кто понравился. А он совсем внимания на меня не обращает. Даже разговорить сложно. Мама отставила кружку. Сняла очки, положила на стол. — Так, — сказала она. — Ты ж говорил, что все девочки в вашей школе странные и тебе никто не нравится? Ты даже не общался ни с кем, только со своей компанией странноватой ходил. — Ну... — начал Данила, но мама его перебила. Она хитро прищурилась, уголки губ дрогнули в улыбке. — Или, небось, мальчишка какой приглянулся? Данила замер. Сердце пропустило удар. Потом забилось быстрее, застучало где-то в горле. Он опустил глаза, уставился в стол. Чувствовал, как щёки начинают краснеть — он, гопник с разбитыми костяшками, краснеет на кухне перед матерью, как школьник. Он не поднимал головы. Только сжал кулаки под столом. Мама поняла всё без слов. Она помолчала секунду, потом протянула руку и накрыла его кулак своей — тёплой, мягкой ладонью. — Ну че ты глазёнки-то прячешь? — сказала она тихо. — Ну мальчик и мальчик. Главное, чтоб ты счастлив был. На остальное мне всё равно. Данила поднял голову. В глазах блестело что-то — то ли слеза, то ли отражение лампы. — Мам, ты серьёзно? — А когда я шутила с тобой про серьёзные вещи? — она убрала руку, откинулась на спинку стула. — Ты мой сын. Я тебя любым люблю. И если ты решил, что тебе нравится мальчик — значит, так и есть. Не мне тебя перевоспитывать. Данила выдохнул. Долго, шумно, будто нёс тяжёлый груз и наконец поставил его на землю. — Спасибо, мам, — сказал он тихо. — Не благодари, — мама взяла кружку, сделала глоток. — Рассказывай лучше. Что у вас там с ним? Кто это? Данила откинулся на стуле, посмотрел в потолок. — Да мам, ну новенький просто. Руслан. Ну, тот, с синими волосами. Который перевёлся к нам в середине года. — А, помню, ты про него рассказывал, — мама кивнула. — Говорил, что он странный и что ты его не понимаешь. — Ну да, — Данила почесал затылок. — Я сначала там... ну, обзывал его. Внимание привлечь. Дело даже до драк доходило. Я его пиздил, в общем. — Дань! — мама нахмурилась. — Зачем? — Ну не знаю, — он отвёл взгляд. — Хотел, чтобы он на меня обратил внимание. Как-то так. Он такой... своеобразный. Не боится меня. Все боятся, а он нет. Смотрит на меня, будто я говно, и молчит. Меня это бесило и притягивало одновременно. Он замолчал. Потёр разбитые костяшки. — Ну я короче... до попытки самовыпила нечаянно довёл. Не я, точнее. Пацаны мои. Они его избили после того, как я его уже отпиздил. И он наглотался таблеток. Дома. Один. — О боже, — мама побледнела. — Даня… — Всё нормально, — перебил он. — Выжил. Я дверь выбил, скорую вызвал. Сам не знаю, как оказался там. Просто прибежал, когда Илья сказал, что он не отвечает. Мама молчала. Потом сказала: — Дурак ты, Даня. Дурак. — Да мама, дослушай ты, — он провёл рукой по волосам. — Короче, я подружиться с ним хотел. По-настоящему. А он вечно с другом своим таскался, с Ильёй. Ну, я решил его с Ильёй поссорить. Чтобы к себе его привязать. — И что? — И короче, виноват в итоге я оказался. Они помирились, я теперь третий лишний. — Дурак, — повторила мама, но мягче. — А нельзя было просто подойти и сказать: «Давай дружить»? Данила усмехнулся горько. — С ним так просто нельзя. Он не верит никому. У него мать его бросила, отец умер, в старой школе избивали. Он думает, что все хотят ему сделать больно. Мама отставила кружку, посмотрела на сына долгим взглядом. — Так извинись перед ним, — сказала она. — По-человечески. И с Ильёй подружись. — Извинись? — Данила скривился. — Я че, лох какой-то? А с Ильёй я вообще не могу даже заговорить, он меня ненавидит, да и я его тоже. — Дань, — мама повысила голос. — Если ты хочешь, чтобы человек был рядом, иногда приходится наступать на горло собственной гордости. Ты его обидел. Ты сделал больно. Извиниться — это не слабость. Это взрослый поступок. Данила замолчал. Смотрел в стол. Думал. — А если он не простит? — спросил он тихо. — Тогда будешь знать, что ты попытался, — пожала плечами мама. — Но если не попробуешь — будешь жалеть. Выбирай. Она встала, подошла к сыну, поцеловала в макушку. — Иди спать, чемпион. Завтра разговор. Не откладывай. Данила кивнул. Встал. Пошёл в свою комнату, но на пороге остановился. — Мам, — сказал он, не оборачиваясь. — М? — Спасибо. Правда. — Спи, Дань. Он лёг в кровать. Долго ворочался, но под утро провалился в тяжёлый сон без сновидений. --- Утро. Школа. Большая перемена. Руслан стоял в туалете на втором этаже — в том самом, где курили старшеклассники и куда он всегда уходил, когда хотел побыть один. Сегодня он не плакал. Не резал руки. Просто стоял у подоконника, смотрел в заляпанное окно и думал. О том, как вчера помирился с Ильёй. О том, как Илья сказал, что скучал. О том, как стало легче дышать. Дверь скрипнула. Руслан не обернулся — подумал, кто-то из курящих зашёл. А потом услышал шаги. Медленные, тяжёлые. И запах табака. — Синий, — голос Данилы звучал неуверенно, почти тихо. — Ты это... ну. Сорян, что я вас с Ильёй рассорил. Руслан медленно повернул голову. Данила стоял в дверях, засунув руки в карманы красных штанов. Олимпийка расстёгнута, под ней чёрная футболка. Рыжие волосы взъерошены, глаза смотрят куда-то в сторону, избегают взгляда Руслана. — Я не хотел, — продолжил Данила, делая шаг вперёд. — Нууу... точнее, хотел. Но не для того, чтобы тебе плохо сделать. Я подружиться с тобой хотел. Руслан усмехнулся. Криво, недоверчиво. — Подружиться? — переспросил он. — Ты совсем? Ты ж меня ненавидишь. Данила вскинул голову. В его глазах вспыхнуло что-то — обида? Злость? Но не та, прежняя, а какая-то новая. — Ненавижу? — вскрикнул он, но тут же сбавил тон, словно испугался своей громкости. — Ой... ну точнее, я тебя не ненавидел. И сейчас не ненавижу. Он сделал ещё шаг, теперь они стояли лицом к лицу. Расстояние — вытянутая рука. — Я же говорил уже, — сказал Данила медленно, подбирая слова. — Проверка на стойкость была. Чисто проверить, какой ты. У меня изначальная цель была общаться с тобой. Тем более компания наша с пацанами распалась. Он начал загибать пальцы: — С Дэном поссорился, Андрей всегда дебилом был, Вова ещё норм. У тебя только один друг — Илья. Че бы не закорешиться? Хотите, можем втроём тусить. Он толкнул Руслана локтем. Улыбнулся — неуверенно, почти детской улыбкой, которую Руслан никогда раньше не видел. Руслан смотрел на него. Долго. Так, что Данила начал ёрзать. — Ты странный, — сказал наконец Руслан. — Очень странный. — Знаю, — Данила пожал плечами. — Но если купишь мне энергос, — Руслан выдержал паузу, — то, может быть, дам тебе свой ВК. Данила моргнул. Потом улыбнулся — шире, увереннее. — Договорились, синий. Сегодня же куплю. Он достал телефон, открыл ВК. Руслан продиктовал ссылку на свой профиль — короткую, с цифрами и буквами. Данила отправил заявку. — Принял? — спросил он. — Принял, — ответил Руслан, пряча телефон в карман. — Тогда я пошёл, — Данила развернулся и направился к выходу. Но у двери остановился. Оглянулся. — Рус, — сказал он тихо. — Я никому не расскажу. Про твою маму. И про отца. И про старую школу. Никому. Понял? Руслан смотрел на него. Внутри что-то дрогнуло — осторожная, боящаяся надежда. — Зачем? — спросил он. — Затем, что это не моё дело рассказывать, — ответил Данила. — И затем, что... ну. Ты мне не враг. Он вышел. Дверь закрылась. Руслан остался стоять у окна. Сердце колотилось где-то в горле. «Ты мне не враг», — повторил он про себя. Странно. Непривычно. Но не противно. Он выдохнул и пошёл на урок. ------ После третьего урока. Коридор. Данила поймал Илью у выхода из кабинета математики. Илья шёл под руку с какой-то одноклассницей, что-то рассказывал, смеялся. — Илюха, стой! — крикнул Данила. Илья обернулся. Увидел Данилу — лицо сразу стало каменным. — Че надо, рыжий? — спросил он холодно. — Ну че, Илюха, — Данила подошёл, встал напротив. — Ты это там... ну короче, сорян. Илья поднял бровь. — За что? За то, что ты нас рассорил? Или за то, что ты его пиздил? Или за то, что твои кенты его чуть до смерти не забили? — За всё, — Данила не отводил взгляда. — За всё сразу. Илья молчал. Смотрел на Данилу так, будто видел его впервые. — У меня дело к тебе просто есть, — продолжил Данила. — Какое? — Ну... есть то, чё Руслан любит? Шоколадки там, жвачки, ещё что? Илья замер. Потом медленно переспросил: — Что? — Ну, подарок ему хочу сделать. Чтобы задобрить. А я не знаю, что он любит. Он от меня всё равно не примет, а ты можешь передать. Илья смотрел на него. Долго. Потом скрестил руки на груди. — Рыжий, солнце только вылезло, у тебя уже солнечный удар что ли? За Русланом решил приударить? Думаешь, я тебе помогу после того, что ты сделал? — Да блять, ну Илюх, по-братски чисто помоги, — Данила сжал кулаки, но не в агрессии — в отчаянии. — Ну, пожалуйста? Илья усмехнулся. В его глазах мелькнуло что-то — злость, ирония, но и... понимание? — Не брат ты мне, гнида черножопая, — сказал он, но голос звучал уже не так холодно. Он помолчал, вздохнул. — Ладно. Лак ему чёрный для ногтей купи, у него закончился. Ну и шоколадку с фундуком. Илья посмотрел на Данилу с вызовом. — Пидор рыжий. Данила улыбнулся. Не обиделся. Даже как-то тепло стало. — Спасибо, челкастый, — сказал он и потеребил Илью за волосы — легко, почти дружески. — Не ожидал. — Иди уже, — буркнул Илья, отмахиваясь, но уголок его губ дрогнул в подобии улыбки. Данила ушёл. Илья остался стоять в коридоре. Он смотрел вслед рыжей макушке и думал. Думал о том, что, может быть, этот гопарь действительно изменился. Не полностью, не до конца. Но что-то в нём сломалось — и на этом сломе проросло что-то новое. Если у Руслана появится ещё один друг — пусть даже такой странный, как Данила — ему будет легче. Легче жить, легче дышать, легче не браться за лезвие по ночам. «Пусть, — подумал Илья. — Хуже уже не будет». Он поправил рюкзак и пошёл на следующий урок. --- После уроков. Магазин у школы. Данила зашёл в маленький продуктовый ларёк. В нос ударил запах выпечки и дешёвых сигарет. Он прошёл к стеллажам с шоколадками. Долго стоял, выбирая. Фундук, сказал Илья. Где тут с фундуком? Он перебрал несколько батончиков, нашёл один — молочный шоколад, цельный фундук, в красивой золотистой обёртке. Положил в корзину. Потом пошёл в отдел с косметикой — маленький стенд с лаками для ногтей, тенями, какими-то блесками для губ. Данила чувствовал себя не в своей тарелке. Гопник, который покупает лак для ногтей. Смешно. — Чёрный, — пробормотал он, перебирая пузырьки. — Чёрный. Нашёл. Маленький флакон, надпись «Night Sky». Открыл колпачок — пахло химией, остро. Данила поморщился, закрутил обратно и положил в корзину. На кассе женщина в оранжевом жилете посмотрела на него подозрительно. — Че такой молодой, а лак покупаешь? — спросила она. — Для девушки, — буркнул Данила, расплачиваясь. Он вышел из магазина, сунул пакет в рюкзак. Достал телефон, открыл чат с Русланом. Написал: «Могу завтра передать тебе кое-что через Илью. Или сам отдам» Через минуту пришёл ответ: «Че?» «Подарок» «Зачем?» «За то, что гандоном был» Руслан долго не отвечал. Данила уже думал, что он не напишет, когда экран загорелся снова: «Ладно. Давай сам отдашь. На большой перемене у окна на втором этаже» «Договорились, синий» Данила убрал телефон в карман и улыбнулся. --- Большая перемена. Следующий день. Руслан стоял у окна на втором этаже. Сегодня он снова подвёл глаза — чёрным карандашом, ровно. На нём была та же чёрная толстовка, джинсы, кеды. Но что-то в нём изменилось. Или показалось. Данила подошёл со спины. Замялся на секунду, потом протянул руку — в ней шуршал маленький пакет. — На, — сказал он, не глядя в глаза. — Там... ну, шоколадка. И лак. Илья сказал, тебе чёрный нужен. Руслан взял пакет. Заглянул внутрь. Шоколад «Milka» с фундуком, лак «Night Sky» и... маленькая записка, свёрнутая в трубочку. Он развернул. Там было написано корявым почерком: «Я ничего не расскажу. И хочу, чтобы ты знал. Я тебя не ненавижу. Даже наоборот. Но говорить это вслух я не умею. Так что читай между строк. Нил» Руслан перечитал дважды. Потом поднял глаза на Данилу. Тот стоял, засунув руки в карманы, и смотрел куда-то в стену. — Ты серьёзно? — спросил Руслан тихо. — А похоже, что я шучу? — буркнул Данила. Руслан убрал записку в карман джинсов. Потом сунул пакет в рюкзак. — Ладно, — сказал он. — Принято. — Че принято? — не понял Данила. — Подарок. И извинения. Всё. Данила выдохнул. Облегчённо. Почти счастливо. — Ну и дурак ты, синий, — сказал он. — Сам дурак, рыжий, — ответил Руслан и впервые за долгое время улыбнулся — не горько, не криво, а почти искренне. Данила улыбнулся в ответ. Они постояли у окна ещё немного, глядя на серое небо, на редких прохожих, на грязный снег, который таял прямо на глазах. — Весна скоро, — сказал Данила. — Ага, — ответил Руслан. — Может, и у меня что-то оттает. — Ты про что? — Не знаю. Про всё. Данила посмотрел на него. Хотел положить руку на плечо — но не решился. Убрал руку в карман. — Ладно, — сказал он. — Пойду я. А то Ноилс опять пристанет. Он теперь на меня обижен. — Ну конечно, ты его отпиздил, — напомнил Руслан. — Ну и правильно сделал, — огрызнулся Данила. — Нефиг за тобой таскаться. Он ушёл. Руслан остался у окна, сжимая в кармане записку с корявыми буквами. «Я тебя не ненавижу. Даже наоборот». Что это значит? Данила не умеет говорить прямо, но написал. Не стер, не выбросил. Написал и отдал. В это время послышались шаги. Руслан думал что это Даня вернулся, забыл что-то.Но к сожалению он увидел не рыжую макушку, а кучерявую башку. — Ну че вы, голубки. –ноилс подошел к Руслану и вытянул руку чтоб провести по его волосам. Руслан резко отстранился от него и встал в боевую стойку, готовый уже въебать Андрею. — Хера ты Майк Тайсон, на.– с усмешкой произнес кудрявый. — Иди нахуй отсюда, всегда появляешься там где не надо, шнырь. — Кто? –возмутился ноилс — Ой, всё. –руслан направился к выходу с туалета. —Ну и пиздуй –обиденно буркнул Андрей. Руслан выдохнул. Достал телефон, открыл чат с Ильёй. «Илюх, тут такое... Даня подарок принёс. Шоколад и лак» Илья ответил почти сразу: «Я ему сказал, что купить. Он сам пришёл, спрашивал» «Ты серьёзно?» «Ага. Я тоже охуел. Но видно, что он реально хочет помириться. Может, не такой уж он и гандон» Руслан убрал телефон. Посмотрел в окно в коридоре. Там, за стеклом, таял снег, бежали ручьи, и небо было серым, но где-то за облаками уже чувствовалось приближение тепла. — Может быть, — прошептал он. --- Вечер. Комната Руслана. Он сидел на кровати, открыв коробку с шоколадом. Отломил кусочек, положил в рот. Сладко. Орехи хрустят на зубах. Вкуснее, чем он помнил. Или просто он давно не позволял себе сладкого. Потом он взял флакон с лаком. Открыл, понюхал — химический запах, резкий, но не противный. Аккуратно, стараясь не размазать, накрасил ногти на левой руке. Чёрный. Красиво. Он смотрел на свои пальцы, на блестящий чёрный цвет, и думал о Даниле. О том, как тот стоял у окна, не зная, куда девать глаза. Как сказал «я не умею говорить». Как написал записку. — Странный ты, Нил, — сказал Руслан вслух. — Очень странный. Он откинулся на подушку. Синий светодиод горел, как всегда. Но сегодня он не казался холодным. Скорее, спокойным. Руслан закрыл глаза. Завтра будет новый день. Завтра они снова увидятся в школе. И кто знает, что произойдёт дальше? Может быть, весна действительно растопит лёд.