Синий свет

Март. Вторая неделя. Ещё вчера Руслан вышел из дома без шапки — солнце грело, снег таял, ручьи бежали по асфальту, и даже серое небо казалось выше. Сегодня он проснулся от холода — окно запотело, за стеклом кружились крупные влажные хлопья. Мокрый снег падал с утра, не переставая, и дворник во дворе матерился, счищая его с дорожек. «Снегопад продержится до середины апреля», — сказала дикторша по телевизору, пока Руслан чистил зубы. — «Жителей региона просят быть осторожными на дорогах». Руслан выключил телевизор. Настроение упало ещё до того, как он вышел из дома. Он натянул толстовку, сверху — тонкую куртку, и вышел на улицу. Снег бил в лицо, мокрый, холодный. Ветер выл между домами, и казалось, что зима вернулась насовсем, чтобы никогда не заканчиваться. Он дошёл до школы, сдал куртку в гардероб, поднялся в класс. Илья уже сидел за партой — передвинулся на средний ряд, поближе к Руслану. Рядом с ним, на соседнем стуле, положив ноги на парту, сидел Данила. Он первым заметил Руслана. — О, синий проснулся, — сказал он, убирая ноги. — А вид у тебя, будто ты снеговика обнимал. — Настроение — говно, — буркнул Руслан, садясь рядом. — Снег, что ли, достал? — спросил Илья. — Ага. Только обрадовался весне, а тут… — Бывает, — Данила пожал плечами. — Мне пофиг. Я и в снег, и в дождь — как обычно. — Потому что у тебя вместо крови водка, — заметил Илья. — А у тебя вместо мозгов — вата, — парировал Данила. Руслан почти улыбнулся. Почти. Второй урок. Русский язык. Руслан сидел, рисовал в тетради. Учительница диктовала что-то про причастные обороты, но он не слушал. Рисовал дерево — голые ветки, снег на них, маленькую птичку, которая замёрзла. Он заскучал. — Выйду, — шепнул он Илье. — Куда? — В туалет. Илья кивнул. Руслан поднялся, вышел из класса. Коридор был пуст — все сидели на уроках. Руслан зашёл в туалет. Пахло хлоркой и сыростью. Он подошёл к раковине, посмотрел на себя в зеркало. Синие волосы растрёпаны, глаза подведены, чёрный лак на ногтях облез — надо обновить. Он открыл кран, подставил ладони под холодную воду. Плеснул в лицо, вытерся рукавом. Дверь скрипнула. Он не обернулся. — Че, синий, — раздался голос сзади. — Один? А где твои телохранители? Руслан медленно повернулся. Андрей Ноилс стоял у входа, заслоняя дверь. На нём была синяя кофта, джинсы, белые кроссовки. Кудрявые волосы торчали в разные стороны, на губах — кривая ухмылка. — Че тебе, кучерявый? — спросил Руслан, выключая кран. — Поговорить, — Ноилс сделал шаг вперёд. — Ты всё с рыжим носишься, да? С Илькой своим. А я, значит, не нужен? — А ты мне зачем? — Руслан скрестил руки на груди. — Ты меня избивал. Ты меня ногой в живот бил. — Было дело, — Ноилс пожал плечами. — Но я же извинился тогда, у подъезда. — Ты не извинялся. Ты сказал «старые обиды». — Это и есть извинение, — Ноилс шагнул ближе. — Ты просто не понял. Он подошёл вплотную. Руслан чувствовал запах его дешёвого шампуня и табака. Ноилс поднял руку, коснулся его щеки — холодными, шершавыми пальцами. — Зачем ты с ним, а? — спросил Ноилс, глядя в глаза. — Я лучше. Я никогда тебя не бил... ну, почти никогда. И бить не буду. А Данька — он гандон. Он тебя предаст. — Отойди, — сказал Руслан, отворачивая лицо. Ноилс не отодвинулся. Наклонился ближе. Губы почти коснулись щеки Руслана. — Ну же, — прошептал он. — Просто попробуй. Поймёшь, что я лучше. Он обнял Руслана — резко, крепко, прижал к себе. Руслан дёрнулся, попытался вырваться, но Ноилс держал крепко. — Пусти, — сказал Руслан, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Пусти, сказал. — А если нет? — Ноилс усмехнулся. Руслан собрал все силы. Рванулся, выскользнул из рук, отскочил к стене. Дыхание сбилось, сердце колотилось где-то в горле. — Долбаёб, — сказал он, стараясь говорить ровно. — Отстань от меня. Ноилс убрал руки в карманы. Ухмылка сползла с его лица. — Ладно, — сказал он. — Беги к своему рыжему. Но запомни: когда он тебя кинет — я буду рядом. Он развернулся и вышел. Руслан остался стоять, прижимаясь спиной к холодной стене. Потом подошёл к раковине, снова плеснул водой в лицо. Руки дрожали. Он посмотрел на себя в зеркало. В глаза. Карие, с красными прожилками — не от слёз, от напряжения. — Всё нормально, — сказал он себе. — Ты в порядке. Он не был в порядке. Но должен был досидеть до конца уроков. Третий урок. Перемена. Руслан вернулся в класс. Илья насторожился: — Ты долго. — Вода была холодная, — соврал Руслан, садясь. Данила посмотрел на него. Спросил: — Че бледный такой? — Солнца мало, — ответил Руслан, отворачиваясь. Данила не поверил, но переспрашивать не стал. Руслан сидел на уроке, смотрел в одну точку. Мысли путались. Ноилс, его руки, его шёпот. «Я лучше». Что за бред? На перемене он отозвал Илью в сторону. — Слушай, — сказал он тихо, чтобы никто не услышал. — Только Дане не говори. — Что случилось? — Илья напрягся. — Ноилс в туалете подкатывал. — В каком смысле? — Илья поднял бровь. — В прямом. Обнимал. Целовать пытался. Сказал, что он лучше Дани. Илья выдохнул. — Ебанутый, — сказал он. — Совсем ебанутый. — Я ему врезать хотел, но… не стал. Думал, он отстанет. — А он не отстал? — Нет. Сказал, что когда Даня меня кинет, он будет рядом. Илья помолчал. — Дане надо сказать, — сказал он. — Он его быстро приструнит. — Нет, — Руслан схватил Илью за рукав. — Ну не надо. Даня его опять побьёт, Ноилс разноется, а мне лишние проблемы не нужны. — А если Ноилс снова к тебе пристанет? — Тогда скажу. Но пока не надо. Пожалуйста.Не говори, Иль. Илья вздохнул. — Ладно. Но если ещё раз — Даня узнает. Хочешь ты или нет. — Договорились. Они вернулись в класс. Данила сидел на своём месте, накручивал ручку на пальце. Посмотрел на них, нахмурился, но ничего не сказал.Промолчал. Четвёртый урок. История. Сидят втроём, разрешили — Руслан посередине, Илья слева, Данила справа. Руслан рисует в тетради. Илья что-то пишет, потом толкает Руслана локтем. — Смотри, — шепчет Илья, кивая в сторону окна. Руслан поднимает голову. За окном — снег. Всё тот же. Но в снегу, на школьном дворе, стоят четверо. Руслан различает фигуры: Андрей Ноилс в своей синей кофте, а рядом трое — высокие, старшеклассники. Десятые классы, наверное. Ноилс что-то говорит им, показывает рукой в сторону окна — туда, где сидит Руслан. Один из старшеклассников задирает голову, смотрит прямо на Руслана, ухмыляется. Руслан отворачивается. — Что там? — спрашивает Данила, тоже пытаясь заглянуть в окно. — Ничего, — Руслан закрывает лицо тетрадью. — Снег идёт. Данила не верит, но не лезет. Илья сжимает кулак под партой. Он всё видел. Обед. Столовая. Руслан, Илья и Данила сидят за одним столиком. Данила принёс поднос с тремя тарелками супа, двумя компотами и одним чаем. — Чай мне? — спрашивает Руслан. — Тебе, — Данила ставит чай перед ним. — Ты же не пьёшь компот. — Спасибо, — Руслан берёт ложку. Они едят молча. Илья хлебает суп, Данила крутит ложку в руке, не спеша. — Ты какой-то странный сегодня, — говорит Данила Руслану. — Снег, — отвечает Руслан, не поднимая глаз. — Я про другое. Руслан откладывает ложку. — Устал просто. — Не ври, — Данила кладёт руку на стол, рядом с рукой Руслана. Не касается, но близко. — Ты сегодня вышел в туалет и вернулся бледный. Что случилось? Илья вмешивается: — Дань, отстань. Человек устал. — Я не у тебя спрашиваю, — Данила не смотрит на Илью. Он смотрит на Руслана. — Ну? Руслан поднимает глаза. Смотрит на Данилу. В его взгляде — усталость, боль, что-то ещё, что он не хочет показывать. — Ничего, — говорит он твёрдо. — Просто снег. И холод. Данила молчит. Потом убирает руку. — Ладно, — говорит он. — Верю. Они доедают суп. Илья рассказывает какую-то историю про учительницу по биологии, которая назвала его «одуванчиком». Данила ржёт. Руслан улыбается — через силу, но улыбается. Но краем глаза он видит: в другом конце столовой сидят Ноилс и трое старшеклассников. Они не едят. Они смотрят на него. Ноилс что-то шепчет, и все четверо ухмыляются. Руслан отворачивается. Допивает чай. После уроков. Руслан вышел из школы последним — задержался, пока Илья собирал вещи. Илья спросил: — Проводить? — Не надо, — ответил Руслан. — Я короткой дорогой, через гаражи. — Осторожнее там. — Всегда. Он надел куртку, вышел на улицу. Снег валил хлопьями, мокрый, тяжёлый. Под ногами — каша из снега и грязи. Он пошёл через гаражи. Тишина. Только снег шуршит, и редкие машины сигналят где-то вдалеке. Он не услышал шагов. Только когда за спиной раздался голос: — Стоять, пидор. Руслан замер. Обернулся. Позади стояли четверо. Ноилс — впереди, с кривой ухмылкой. За ним — трое старшеклассников, высокие, в тяжёлых куртках, с пустыми холодными глазами. — Что, синий, — Ноилс сделал шаг вперёд. — Домой собрался? А мы тебя проводим. — Не надо, — Руслан попятился. — Сам дойду. — Слышь, он сам дойдёт, — один из старшеклассников, с короткой стрижкой, усмехнулся. — А чё такой гордый? Гопник из тебя так и прет? — Я не гопник, — ответил Руслан, продолжая пятиться. — Отстаньте. — А кто ты? — Ноилс подошёл ближе. — Эмо? Пидор? Парень гопаря? Руслан сжал кулаки. — Ты про Данилу? — спросил он. — Он теперь с нами, если чё. Тебя это бесит? Ноилс побледнел. — Че ты сказал? — прошипел он. — То и сказал, — Руслан решил, что терять нечего. — Даня меня пиздил, а теперь мы друзья. А ты ему нахуй не сдался. Ты никому не сдался. — Ах ты сука, — Ноилс размахнулся и ударил — по скуле. Руслан отлетел к стене гаража. В ушах зазвенело. На язык попала кровь — разбил губу. — Ты, — Ноилс навис над ним, — не имеешь права так говорить. Ты никто. Ты кусок говна. — Сам ты говно, — Руслан выплюнул кровь в снег. Ноилс замахнулся снова, но Руслан не стал ждать. Рванулся вперёд, ударил головой в грудь Ноилса — тот охнул, отшатнулся. Руслан размахнулся и врезал кулаком в переносицу. Хруст. Кровь брызнула на синюю кофту. — Ах ты! — заорал Ноилс, схватившись за лицо. — Держите его! Ловите его, пацаны!! Старшеклассники рванули вперёд. Руслан не стал ждать. Развернулся и побежал. Мимо гаражей, в снег, не разбирая дороги. — Держите! — кричал Ноилс позади. — Держите его, бля! Старшеклассники бежали следом. Руслан слышал их топот — тяжёлый, быстрый, совсем рядом. Он свернул в переулок, перепрыгнул через гору снега, чуть не поскользнулся, он удержался за стену. — Попался, пидор! Его схватили за капюшон — один из старшеклассников, тот, с короткой стрижкой. Руслан дёрнулся, но тот держал крепко. — Пусти, — сказал Руслан. — Пусти, гандон. — Слышь, он меня гандоном назвал, — старшеклассник усмехнулся, поворачивая Руслана к себе. — Да я тебя сейчас… Он не договорил. Руслан резко поднял ногу и ударил его по яйцам. С размаху, что было сил. — ОЙ, БЛЯЯЯТЬ! — заорал старшеклассник, отпуская капюшон и хватаясь за пах. — Ах ты гандон! Руслан рванул дальше. Снег слепил глаза, ноги скользили, но он бежал. Слышал позади крики — «Держи!», «Догони его!», «Он туда побежал!». Он свернул за угол, потом ещё раз. Сердце колотилось где-то в горле. Лёгкие горели. Он бежал, пока топот не начал отдаляться. Он бежал, пока не выскочил на улицу. Пока не увидел свой подъезд. Он влетел в дверь, захлопнул её за собой. Прислонился спиной к стене. Съехал на пол. Дышать было нечем. В глазах темнело. Губа разбита, скула болит, нога ноет. — Ебанутые, — прошептал он, закрывая глаза. Он посидел так минуту. Потом поднялся. Поднялся на третий этаж, открыл дверь ключами. Дома никого. Вечер. Руслан снял куртку. Посмотрел на себя в зеркало. Скула опухает, на неё уже проступает синяк. Губа разбита, кровь запеклась. Он устал. Очень. Он прошёл в комнату, сел на кровать. Синий светодиод зажёгся — он не выключал его с зимы. Смотрел на потолок. Тишина. Потом достал лезвие. Он посмотрел на него. На тонкую сталь, на острый край, на капельки крови, которые остались с прошлого раза. — Илья не должен увидеть, — сказал он себе. — Илья не должен знать. Он закатал штанину. На бёдрах ещё оставались места — не все иссечены. Старые шрамы белели, как паутина. Он провёл лезвием. Раз. Два. Три. Кровь потекла — тёплая, яркая. Он смотрел на неё и чувствовал облегчение. Не радость. Не боль. Просто... тишину. Внутри. Он замотал бедро бинтом. Опустил штанину. Лёг на кровать. Смотрел в синий свет и думал. О Ноилсе, который хотел его поцеловать, а потом ударил. О старшеклассниках, которые бежали за ним, как за зверем. О Дане, который не знает ничего. Об Илье, который просил быть осторожнее. — Никому не расскажу, — прошептал он. Он закрыл глаза. Снег бил в окно. Ветер выл. Завтра будет новый день. И, может быть, завтра он скажет Даниле. Или нет. Он не знал. Он просто лежал и ждал сна. Тишина. Синий свет. Кровь на бинтах. Он уснул с мыслью, что весна когда-нибудь наступит. Обязательно. Даже если снег идёт до апреля.