Синий свет

Была пятница. Снег наконец-то перестал идти, но всё равно не таял и валялся на улице, темнело всё так же рано, и вечернее небо над Ачинском очистилось от туч, обнажив бледные звёзды. В окне комнаты Руслана горел синий светодиод — тот самый, с первой части, который стал свидетелем всего: и слёз, и порезов, и ночных кошмаров. На ноутбуке на краю кровати застыл стоп-кадр какого-то старого фильма — они так и не досмотрели его в прошлый раз. Руслан сидел на кровати, поджав под себя ноги, в своей чёрной толстовке с длинными рукавами — по привычке, даже дома. Чёрный карандаш на глазах уже почти стёрся, сделав взгляд усталым и немного загадочным. Он смотрел на экран, но не видел ни одного кадра. Мысли были где-то далеко — о вчерашнем дне, о том, как Ноилс смотрел на него в столовой, как он убегал от его компании, чутб не потеряв сознание, как отбивался на последнем вздохе. Данила сидел рядом, на том же покрывале, опираясь спиной о стену. Он сегодня пришёл в тёмно-синей кофте — Илья сказал, что Руслану понравится. Руслан заметил, но ничего не сказал. Просто уголок губ дрогнул, и Данила посчитал это победой. Рыжие волосы, от него пахло дешёвым гелем и табаком, но почему-то этот запах казался Руслану родным. Они молча смотрели фильм уже часа полтора, но ни один из них давно не следил за сюжетом. Руслан думал о том, как странно устроилась его жизнь: ещё чуть меньше чем полгода назад его избивал сидящий рядом рыжий парень, а теперь этот рыжий сидит на его кровати, стараясь не дышать слишком громко, чтобы не нарушить странную, хрупкую тишину. Данила думал о том, что надо что-то сказать. Что дальше так продолжаться не может. Что он больше не выдержит, когда Руслан улыбается ему с этой своей лёгкой, полузакрытой улыбкой, и он, Данила, не может поцеловать эти губы, потому что между ними висит полгода драк, обид, слёз и недоверия. Он смотрел на профиль Руслана: острый нос, пушистые ресницы, синяя прядка, выбившаяся из-под чёлки, — и понимал, что если не сейчас, то никогда. — Слушай, синий, — сказал Данила, нажимая паузу на ноутбуке. Фильм замер. На экране застыл герой с открытым ртом. В комнате стало тихо — только синий светодиод гудел едва слышно, да где-то за окном лаяла собака. Руслан повернул голову. — Че? Данила замялся. Он никогда не умел говорить красиво. Слова застревали в горле, как рыбьи кости. Он сжал кулак, потом разжал. Посмотрел в сторону, потом на Руслана. В глаза. Тёмные, подведённые, в синем свете они казались бездонными, как омут, в который хочется упасть. — Я это... — начал он и замолчал. — Можешь не говорить, — тихо сказал Руслан. — Я и так знаю. — Откуда? — удивился Данила. — По глазам вижу. Ты что-то хочешь сказать уже две недели, но всё мнёшься. Это не похоже на тебя. Данила усмехнулся. Криво, нервно. Потёр затылок. — А что на меня похоже?— То, когда я ревел у твоей кровати? — Ты ревел? –Спросил руслан — Неважно, дай договорю. Когда ты лежал на кровати, бледный, я думал — всё. Не успел. А сейчас, блять, я боюсь, что скажу, а ты... ты просто встанешь и уйдёшь. Или скажешь, что не хочешь меня больше видеть. И я не знаю, что буду делать. Он говорил тихо, почти шёпотом, и в его голосе не было привычной грубости. Только уязвимость, которую он никогда не показывал никому. Руслан молчал. Сердце колотилось, отдавалось в висках, в кончиках пальцев. Он смотрел на Данилу — на рыжие волосы, на острые скулы, на шрам на брови, на то, как он кусает губу, чтобы не сказать что-то лишнее. И впервые Руслан увидел в нём не гопника, не обидчика, не Нила — а просто Даню, который боится получить отказ. — Говори уже, — сказал Руслан почти шёпотом. Данила выдохнул. Долго, шумно, будто нёс тяжесть и наконец поставил её на землю. — Руслан, — сказал он, впервые называя его по имени, а не «синий». — Ты мне нравишься. Как никто другой. Я не знаю, что это, но я хочу быть с тобой. Всё время. Я хочу засыпать и просыпаться, зная, что ты рядом. Даже если ты будешь ныть, краситься своим карандашом и рисовать свои грустные картинки. Я хочу всё это. Он замолчал. Отвернулся к стене. Потом снова повернулся. — Я не умею просить, и не умею говорить красиво. Ничего страшного, если ты откажешь. Я знаю, что мы знакомы всего полгода, у нас слишком быстро развивались события. Но всё же... давай попробуем? Он замолчал. Даже дышать перестал. Сидел, сжавшись, будто ожидал удара. Руслан смотрел на него долго. Так долго, что Данила начал внутренне паниковать. Потом Руслан сказал: — Попробуем. Данила поднял голову. — Че? — переспросил он, не веря своим ушам. — Попробуем, — повторил Руслан. — Встречаться. Если ты перестанешь быть таким придурком. — Я не перестану, — выдохнул Данила. — Я придурок по жизни. Но я... я буду стараться. Ради тебя. Они смотрели друг на друга. Синий свет падал на их лица, делая их почти нереальными, будто сцена из фильма, который они только что выключили. Где-то за окном пролетела машина, и шум колёс по мокрому асфальту на секунду нарушил тишину. — Можно тебя? — спросил Данила, кивая на губы. — Чего? — не понял Руслан. — Поцеловать, блять. Не каждый день у меня парни заводятся. Руслан усмехнулся. Ему было страшно. Трепетно. Непривычно. Но внутри разливалось тепло, которого он не чувствовал, наверное, никогда. Он кивнул. Данила наклонился. Медленно, почти осторожно, будто боялся спугнуть дикого зверька. Коснулся губами губ Руслана — мягко, неумело, но так, как будто учился этому всю жизнь. Руслан закрыл глаза. Поцелуй был коротким — всего несколько секунд. Но когда они отстранились, оба дышали так, будто пробежали марафон. Щёки Руслана горели, и он знал, что это видно даже в синем свете. — Ничего так, — сказал Данила, пряча улыбку. — Дебил, — ответил Руслан. Они помолчали. Потом Руслан сам наклонился и поцеловал Данилу. Уже увереннее, чувствуя, как чужие губы отвечают ему. Данила обнял его — неловко, одной рукой за плечо, потом второй, притянул к себе. — Ну вот, — сказал Данила, уткнувшись носом в синие волосы. — И что теперь? — Не знаю, — Руслан спрятал лицо у него на груди. — Спать хочу. — Можно я останусь? Руслан подумал. Всего секунду. — Оставайся. Они легли. Руслан свернулся калачиком, привычно поджав колени к груди. Данила обнял его со спины, положив подбородок на макушку. Синий светодиод горел, часы на тумбочке показывали начало двенадцатого. — Спокойной ночи, — прошептал Данила. — Спокойной ночи, рыжий, — ответил Руслан. Он заснул первым. Данила слушал его дыхание, ровное и спокойное, и думал о том, что, может быть, впервые в жизни он сделал что-то правильно. Утро Они проснулись — Данила всё так же обнимал Руслана, только рука затекла, и он осторожно вытащил её из-под головы Руслана. Руслан пошевелился, открыл глаза. В комнату пробивался серый утренний свет. — Ты ещё здесь? — спросил он сонно. — А куда я денусь? — усмехнулся Данила. — Я думал, ты убежишь под утро. Чтобы не неловко было. — Неловко уже было. Вчера, когда я признавался, у меня голос ломался как у подростка. — У тебя голос всегда ломается, когда ты врёшь. — А я не врал. Руслан повернулся. Посмотрел на него. Вблизи, в утреннем свете, Данила выглядел иначе. Мягче. Почти уязвимо. Без обычной своей агрессивной маски — просто уставший, почти спокойный. — Знаю, — сказал Руслан. — Поэтому и согласился. — Согласился? — Данила поднял бровь. — Ты вчера сказал «попробуем». Это не согласие. — Это было согласие. Просто я боялся. — Чего? — Что ты проснёшься и передумаешь. Данила усмехнулся. Потянулся, хрустнул шеей. — Не передумал, — сказал он. — Так что, погуляем сегодня? — Ага, — Руслан сел на кровати, потянулся. — Я только переоденусь. Он встал, прошёл к шкафу, достал чистую толстовку — чёрную, почти новую. Данила отвернулся к стене, чтобы не смущать. — Можешь смотреть, — сказал Руслан, натягивая толстовку. — Всё равно под ней шрамы. — Я знаю про шрамы, — сказал Данила тихо. — Мне не обязательно на них смотреть. Руслан замер на секунду. Потом надел толстовку. — Готов, — сказал он. Они вышли на улицу. Снег подтаял, с крыш капало, воздух пах весной и сыростью. Солнце пробивалось сквозь тучи, и город казался почти красивым. Они прошли до парка, купили по кофе в ларьке, сели на лавочку. Руслан пил кофе маленькими глотками, грея руки о стаканчик. Данила смотрел на его профиль — красивый нос, красивые и гладкие волосы. — Че уставился? — спросил Руслан, не поворачиваясь. — Ты красивый, — сказал Данила. — Дурак. — Я серьёзно. Руслан повернулся. Посмотрел на него долгим взглядом. В его глазах мелькнуло что-то — может быть, удивление, может быть, смущение. — Ты тоже, — сказал он. Данила не знал, куда девать комплименты. Отвёл взгляд, сделал глоток кофе. Внутри всё теплело от этого короткого слова. Они посидели ещё немного, болтая ни о чём. Данила рассказывал, как в детстве боялся собак, а потом завёл себе дворовую и назвал её Диной. Руслан смеялся — впервые за долгое время, настоящим смехом, а не через силу. Потом Руслан посмотрел на часы на телефоне. — Мне пора, — сказал он. — Мама завтра приезжает, нужно убраться. — Проводить? — Не надо, — Руслан покачал головой. — Сам дойду. — Уверен? — Абсолютно. Данила пожал плечами, но в душе заскребло беспокойство. Он не хотел отпускать Руслана одного — после всего, что было, после позавчерашних взглядов Ноилса в столовой. — Ладно, — сказал он, пряча тревогу. — Тогда созвонимся. Они встали. Данила сделал шаг вперёд и поцеловал Руслана в лоб — осторожно, аккуратно. — Будь осторожен, — сказал он. — Всегда, — ответил Руслан. Он развернулся и пошёл в сторону дома. Данила смотрел ему вслед, пока фигура не скрылась за поворотом. Потом достал сигарету, закурил и побрёл к себе. В груди всё ещё теплело от вчерашнего вечера, но где-то на задворках сознания засела тревога, которую он не мог объяснить. 0 Руслан шёл по улице, опустив голову, и думал о том, как быстро меняется жизнь. Ещё вчера утром он был один, а сегодня у него есть парень. Странно. Пугающе. Хорошо. Он улыбался своим мыслям, пальцы набирали какой-то ритм на бедре. Он свернул за угол, к гаражам. Короткая дорога — он знал, что рискованно, но уже почти стемнело, и он хотел быстрее попасть домой. Завтра приезжает мама, нужно убрать в комнате, выбросить пустые блистеры, спрятать лезвия. Он прошёл мимо первого гаража. Второго. Третьего. И вдруг из темноты вынырнули фигуры. Четыре. Нет, пять. — О, смотрите, синий, — раздался знакомый голос. Руслан замер. Сердце ухнуло куда-то вниз. Андрей Ноилс стоял впереди, засунув руки в карманы своей синей кофты. За ним — трое старшеклассников, тех самых, что бежали за Русланом в прошлый раз, и ещё один незнакомый парень — худой, с бритым затылком. — Че, домой собрался? — Ноилс усмехнулся. — Давай прогуляемся — Не надо, — сказал Руслан, пятясь. — Слышь, он сам, — один из старшеклассников хохотнул. — Самостоятельный какой. — Я сказал, отстаньте, — Руслан пытался говорить ровно, но голос дрожал. Колени тряслись, в горле пересохло. Ноилс шагнул вперёд. Схватил его за рукав. Дёрнул. — Пойдём, поговорим. Он затащил Руслана в открытый гараж. Темно, пахло бензином, ржавчиной, сыростью.Руслан ударился плечом о стену, вскрикнул. — Зачем ты это делаешь? — спросил Руслан, пытаясь отползти. — Затем, — Ноилс засунул руки в карманы. — Что ты не захотел быть со мной. Предпочёл этого рыжего гандона. Теперь я из тебя сделаю то, что захочу. — Ты псих, — прошептал Руслан. — Может быть, — Ноилс кивнул старшекласснику с бритым затылком. — Держите его. Двое парней схватили Руслана за руки. Третий зажал рот. Руслан дёргался, пытался ударить ногой, но его держали крепко, как в тисках. Ноилс подошёл ближе. Достал из кармана маленький складной нож — лезвие блеснуло в темноте. — Не дергайся, — сказал он. — Больно не будет. Ну, почти. Он провёл лезвием по толстовке. Ткань треснула с противным звуком, обнажив плечо. Руслан зажмурился. По щекам текли слёзы, холодные и противные. Он пытался кричать, но рука зажимала рот, заглушая любые звуки. — А сейчас, — Ноилс улыбнулся, и в его улыбке было что-то безумное, — мы займёмся делом. Я так долго ждал, так долго мечтал... Он снял с него куртку, начал резать толстовку дальше. Ткань трещала под ножом. Руслан чувствовал, как холодный металл касается кожи, и внутренности сжимались от ужаса. Он не мог дышать. Не мог думать. Только слёзы текли и текли, заливая лицо. Дверь гаража с грохотом вылетела. Кто-то ворвался внутрь, заслонив свет уличных фонарей. Руслан открыл глаза. Илья и Дрейк стояли в проёме. У Ильи было перекошено лицо — злое, решительное. Дрейк молчал, но кулаки его были сжаты, и он смотрел на старшеклассников, как удав на кроликов. — А ну, отпустили его! — крикнул Илья. Старшеклассники замешкались. Ноилс обернулся, на лице его мелькнуло удивление. — Валите отсюда, пока целы, — сказал он. — Это мы сейчас вам что-нибудь поотбиваем, кучерявый, — Дрейк шагнул вперёд. И всё завертелось. Дрейк бил коротко, без лишних движений. Первый старшеклассник получил в челюсть — раз, второй, и отлетел к стене, сполз по бетону, оставив кровавый след. Второй попытался ударить Дрейка, но Дрейк уклонился и въехал коленом ему в пах. Тот заорал, сложился пополам. Третий побежал сразу, не дожидаясь удара. Илья подскочил к Руслану, оттолкнул парня, державшего его за руку. Схватил Руслана за плечо, оттащил в сторону. — Ты как? Ты цел? — спросил он, заглядывая в глаза. Руслан не мог говорить. Только трясся, обхватив себя руками. Толстовка висела клочьями, футболка разорвана, на плече — тонкая красная полоска от лезвия. — Я... я... — заикался он. — Всё, молчи, — Илья обнял его. — Молчи, я здесь. Ты в безопасности. Дрейк тем временем подошёл к Ноилсу. — Ты, гнида, — сказал Дрейк, и в голосе его было столько ненависти, что даже Руслан вздрогнул. Он ударил Ноилса в лицо. Раз. Кровь брызнула из носа. Другой. Хруст — кажется, сломал скулу. Третий — в солнечное сплетение, Ноилс согнулся, закашлялся. Дрейк схватил его за волосы — за те самые кудри, которыми он так гордился, — и с силой ударил головой об стену. — Ты мразь, — прорычал Дрейк. — Ты посмел тронуть его. Ты посмел! Он ударил ещё раз. И ещё. И ещё. Ноилс сползал по стене, оставляя кровавые разводы, но Дрейк не останавливался. Он ударил его ногой в живот, потом в грудь, потом снова в лицо. — Хватит! — крикнул Илья. — Дрейк, хватит! Дрейк замер. Тяжело дыша. Руки в крови, костяшки разбиты. Ноилс лежал на полу, не двигаясь, лицо превратилось в кровавое месиво. — Он сдох? — спросил Дрейк. — Живой, — Илья присел, проверил пульс. — В отключке. Хорошо, а то с ментами проблемы. Дрейк плюнул на пол. — Пусть лежит, — сказал он. Илья вернулся к Руслану. Тот всё ещё трясся, обхватив себя руками. Илья снял свою куртку, накинул на него. — Слава богу, мы мимо не прошли, — сказал Илья, обнимая его. — Когда звуки из гаража услышали, я сразу понял. Руслан поднял на него заплаканные глаза. — А Дэн тут как оказался? Илья усмехнулся. — Долгая история, русечка. Пойдём домой. Он взял Руслана под руку, вывел из гаража. Дрейк ждал снаружи, курил, глядя на звёзды. — Вы как? — спросил он, не глядя. — Нормально, — ответил Илья. — Спасибо тебе. Не ожидал. — Бывает, — Дрейк выдохнул дым. — Рус, ты держись. Мы этих гандонов уроем. Руслан кивнул. Не мог говорить. Они пошли к его дому. Дрейк попрощался у подъезда, сказал, что «если надо, звони». Илья проводил Руслана до двери. — Зайдёшь? — спросил Руслан, голос его звучал глухо. — Нет, — Илья покачал головой. — Ты отдохни. Я завтра позвоню. — Спасибо, Илюх. — Забудь. Илья ушёл. Руслан закрыл дверь, прислонился к ней спиной. Синий светодиод горел в комнате — он редко его выключал, вечно горел. Он прошёл на кухню, выпил воды. Потом встал под душ — долго, почти час, пока кожа не стала красной. Смывал с себя страх, прикосновения, запах гаража. Потом лёг на кровать, свернулся калачиком, поджал колени к груди — в ту самую позу эмбриона, в которой проводил каждую ночь после того, как переехал в Ачинск. И заплакал. Сначала тихо, скупо, закусив губу. Потом громче, навзрыд. Он плакал от страха, от унижения, от того, что его спасли. От того, что спас Дрейк — тот, кто когда-то помогал Ноилсу. От того, что мир оказался сложнее, чем чёрно-белые картинки в его голове. Он плакал до трёх ночи. Истёр лицо рукавом, вытер сопли, снова заплакал. В голове крутились картинки: нож, разрезающая ткань, холодная рука на губах, смех старшеклассников. В 3:33 телефон завибрировал. Неизвестный номер. Руслан взял трубку дрожащей рукой, не глядя. — Алло? — прошептал он, и в голосе его не было ничего, кроме усталости и пустоты. С того конца послышалось тяжёлое, хриплое дыхание. Потом голос — искажённый, будто человек говорил через мокрую тряпку, но Руслан узнал его. Этот голос преследовал его в кошмарах. — Ты будешь мой, — сказал Ноилс. — Я обещаю. Я дал себе слово. — Андрей... — выдохнул Руслан, чувствуя, как сердце снова начинает биться где-то в горле. — А если нет — стяну с тебя шкуру и буду спать в твоём мясе. Буду как собака барахтаться в твоих кишках. ЗАЛИТЫЙ ТВОЕЙ КРОВЬЮ! Голос сорвался на крик — дикий, нечеловеческий, полный такой ненависти, что Руслан отшатнулся, выронил телефон. Тот упал на пол, и оттуда всё ещё доносились хрипы и помехи. — Ты слышишь меня, синий? — голос стал тише, но от этого не менее страшным. — Ты мой. Ты всегда был моим. Просто не знал этого. Руслан дрожащей рукой поднял трубку, нажал отбой. Сбросил телефон на пол. Дышать нечем. Сердце колотится, как бешеное. В голове пустота. Только этот голос повторяется снова и снова. Он обхватил себя руками, раскачиваясь вперёд-назад. Слёзы снова потекли по щекам. — За что? — прошептал он в пустоту. — За что я ему сдался? Ответа не было. Только синий светодиод горел ровно, как всегда. И тишина, которая не давала покоя. --- Тишина. Илья сидел на кухне у Данилы. На столе стояли две банки пива — одна пустая, вторая наполовину полная. За окном уже светало. Илья смотрел в окно на серое небо и не знал, как рассказать то, что случилось. — Ты молчишь уже полчаса, — сказал Данила, крутя в руках свою банку. — Рассказывай. Я вижу, что ты что-то не договариваешь. — А с чего начать? — усмехнулся Илья горько. — С начала. Что случилось с Русланом? Илья вздохнул. Поставил банку, потёр лицо ладонями. — Ноилс со своей шайной напали на него. Когда он шёл домой. Затащили в гараж. Данила поставил банку. Замер. Побледнел так, что даже веснушки стали ярче. — Что? — переспросил он. — Ты слышал. Они его там... раздевать начали. Ноилс ножом толстовку резал. Хотел... ну, ты понял. Данила побелел. Потом покраснел. Кулаки сжались, костяшки побелели. Встал, прошёлся по кухне, сел обратно. — Дальше, — сказал он. — Мы с Дрейком мимо шли. Услышали звуки. Зашли. Дрейк их всех разогнал. Ноилсу особенно досталось. — Дрейк? — Данила усмехнулся. — Тот самый Дрейк, который ему переписку подделывал? — Тот самый. Люди меняются, Нил. — Люди не меняются, — тихо сказал Данила. — Они просто показывают своё настоящее лицо. Дрейк — мразь. Всегда был мразью. Просто сегодня его мразота совпала с выгодой. — Может быть, — Илья пожал плечами. — Но он спас Руслана. Это факт. В этот момент у Ильи зазвонил телефон. Он посмотрел на экран. — Руслан звонит, — сказал он. — Поставь на громкую, — велел Данила. Илья нажал на кнопку. — Рус, слушаю, — сказал он. — Илюх, — голос Руслана дрожал, он говорил шёпотом, будто боялся, что кто-то подслушивает. — Мне позвонил Ноилс. Сказал... он сказал, что я буду его, иначе... он убьёт меня. Или сделает что-то страшное. Он сказал «стяну с тебя шкуру и буду спать в твоём мясе». Илья посмотрел на Данилу. Данила вскочил, лицо перекошено от злости. Вены на шее вздулись, кулаки тряслись. — Дай мне, — прошептал он. Илья кивнул. — Рус, — сказал он. — Даня здесь. Он слышит. — Привет, Рус, — Данила попытался говорить спокойно, но голос срывался. — Не переживай. Я разберусь. Слышишь? Я глотку за тебя перегрызу. — Дань, — Руслан всхлипнул. — Я боюсь. Он в своём уме? Он реально может... — Не может. Потому что я не дам. Ты понял? Я тебя не отдам. Повисла тишина. Слышно было только дыхание Руслана — прерывистое, тяжёлое. — Спасибо, — прошептал он. — Спасибо вам обоим. Я вас люблю. — Мы тебя тоже, — сказал Илья. — Легко, Рус, — добавил Данила. — Не выключай телефон. Мы будем на связи. — Хорошо, — Руслан сбросил звонок. Илья опустил телефон на стол. — Ну и дела, — сказал он. Данила не ответил. Сидел, сжав кулаки, смотрел в одну точку на стене. В этот момент телефон Ильи снова зазвонил. Другой номер. Незнакомый. — Наверное, он, — сказал Данила. — Бери, ставь на громкую. Илья нажал ответ. — Слушай, — раздался тот же хриплый, страшный голос. — Ну че, Илюх, где там друг твой? Ноет? Че-то я ему написываю, он не отвечает. Я же говорю: либо Русик будет со мной, либо под землёй. — Ты псих, — сказал Илья. — Я псих? — Ноилс засмеялся — сухим, каркающим смехом. — Ты не знаешь, что такое быть психом. Я тебе сейчас расскажу. Он заговорил быстро, сбивчиво, будто прорвало плотину. — Я всё время набивался этому ёбаному ДК в друзья. Чтобы меня не считали чмом. Я считал его другом!! Он всегда относился ко мне предвзято! Всегда на совместных прогулках оставлял меня в стороне, делал лишним. А потом он меня променял на этого пидораса! Я отомщу. Я заставлю ДК рыдать. Если я не заполучил Руслана, я его убью. Илья посмотрел на Данилу. Тот сидел, сжав кулаки, и молчал. В его глазах горела такая злоба, что Илья испугался — не за себя, за Ноилса. — Зачем ты это делаешь? — спросил Илья. — Зачем тебе Руслан? — Затем, — Ноилс замолчал. — Затем, что он выбрал не меня, затем, что я всегда унижася, затем, чтоя всегда у всех был на втором месте, я буду отбирать у вас самое ценное. Я хочу, чтобы Руслан был моим. Потому что я заслужил. Я всегда был рядом, я подлизывался, я помогал, я бил тех, кого он просил, а Даня меня вышвырнул как собаку. А теперь я хочу, чтобы он почувствовал, что такое быть мной. Одиноким. Никому не нужным. Готовым убить ради одного взгляда. — Ты больной, — сказал Илья. — Может быть, — Ноилс усмехнулся. — Передай своему дружку пидору, что я жду его у гаражей в 3:33 ночи. Около гаражей. Иначе я найду его семью. Я знаю, где он живёт. И поверь, если ты сейчас что-то кому-то расскажешь, тебе тоже не поздоровится. И твой адрес я тоже знаю. Поверь, у меня такие связи, от тебя живого места не останется. Он сбросил звонок. Илья опустил телефон. Тишина. — Бля, — выдохнул Илья. — Нил, и че делать? Данила молчал. Он встал, прошёл к окну, прислонился лбом к холодному стеклу. За окном светало, розовело небо, но ему казалось, что утро никогда не наступит. — Руслан туда не пойдёт, — сказал он. — Какой блять? — Илья вскочил. — Ты слышал, что он говорил? Он в край ебанулся. Если Руслан туда не придёт, он убьёт нас!! — А если придёт, — Данила повернулся, — то он убьёт Руслана. Илья замер. Слова застряли в горле. — И то верно, — сказал он тихо. Данила подошёл к столу. Взял телефон. Посмотрел на экран, потом на Илью. В его глазах горело что-то страшное — решимость, за которой не было страха. — Не говори ничего Руслану, — сказал он. — Я разберусь. Он не нас, ни Русю не тронет. — А ты? — спросил Илья. — Ты что сделаешь? Данила посмотрел на свои руки. Кулаки сжаты. Костяшки побелели. — Убью, — сказал Данила. — Я убью его. Илья хотел что-то сказать, но не решился. В глазах Данилы было что-то такое, что не предвещало ничего хорошего. За окном поднималась луна. Холодная, круглая. Начинался новый день, который мог стать последним для кого-то из них.