Новая плоть

Саша долго не мог заснуть. Некоторое время лежал неподвижно, глядя в потолок. Дом спал. За окном шумел ветер. Где-то на первом этаже возился Тихон. Изредка поскрипывали старые доски. Парень перевернулся на бок и потянулся к терминалу. Экран вспыхнул бледным светом. Новых сообщений не было. Он ещё несколько секунд смотрел на почту. Потом заблокировал устройство и положил обратно на тумбочку. Сон не приходил. За окном медленно светлело. Когда на кухне загремела посуда, Саша уже сидел на кровати. Из комнаты напротив донеслось недовольное ворчание Димы. Следом хлопнула дверь. Потом ещё раз. Спустя минуту снизу раздался собачий лай. — Я тебе говорю, это был не я! — Кроме тебя тут некому ронять кастрюли. — Докажи. — Ты сейчас серьёзно? Парень невольно усмехнулся. Он поднялся, оделся и спустился вниз. На кухне царил привычный утренний беспорядок. Дима стоял возле плиты и без особого успеха пытался приготовить завтрак. Тихон сидел рядом и внимательно следил за процессом. Ваня устроился за столом с кружкой чая. — Доброе утро, — сказал он. — Угу, — растрёпанный, с запавшими глазами, Саша смотрел в никуда. — Это не ответ. — Тогда доброе. — Уже лучше. Саша налил себе кофе и сел рядом. Из приоткрытого окна тянуло свежим воздухом. Неподалёку заработал двигатель. Со стороны теплиц доносился шум насосов. В мастерской звенел металл. Берег просыпался. Дима поставил на стол пустые тарелки. — Если выживем после моего завтрака, предлагаю сегодня ничего полезного не делать. — Хороший план, — сказал Саша. — Я не согласен, — отозвался Ваня. — Почему? — Не факт, что мы выживем. Дима несколько секунд смотрел на него. — Это было грубо. — Зато честно. Тихон гавкнул и посмотрел на Ваню выразительным взглядом. — Даже собака против меня. — Собака мудрая, — заметил Саша. — Предатели. Дима демонстративно проигнорировал их обоих и вернулся к плите. За окном кто-то громко окликнул соседа. В ответ донеслось невнятное ругательство. Где-то неподалёку засмеялись дети. Через пару минут на столе появились тарелки. Саша посмотрел на завтрак с некоторым подозрением. — Что? — Ничего. — Нет, я вижу это лицо. — Просто пытаюсь понять, где подвох. — Подвоха нет. Ваня взял вилку и попробовал первым. Несколько секунд задумчиво жевал. Потом кивнул. — Вкусно. Дима замер. — Подожди. — Что? — Повтори. — Вкусно. — Ещё раз. — Нет. — Ну пожалуйста. Саша улыбнулся и тоже попробовал. — Чёрт. — Вот именно! — победно заявил Дима. — Что ты с ней сделал? — Ничего. — Тогда это ещё страшнее. — Неблагодарные люди. Тихон подошёл ближе и положил голову Диме на колено. — Хоть кто-то меня ценит. Собака не сводила взгляда с тарелки. — Не обольщайся, — Саша ткнул вилкой в сторону друга. — Дай мне пожить в иллюзиях. Некоторое время ели молча. Тихон всё-таки добился своего и получил кусок хлеба, после чего немедленно потерял интерес к компании и лёг рядом с холодной батареей. — Какие планы? — спросил Дима, откидываясь на спинку стула. — Работать, — ответил Саша. — Фу. — Очень содержательная мысль. — Ну, как есть. Ваня задумчиво смотрел в окно. Потом перевёл взгляд на друзей. — Можно на речку сходить. — Купаться? — уточнил Дима. — Или рыбачить. — Или купаться и рыбачить. — Или так. Саша посмотрел на них поверх кружки. — Вы же всё равно в воду полезете. — Конечно. — Вода холодная. — Для тебя. Дима ухмыльнулся. — Ты можешь сидеть на берегу и изображать ответственного взрослого. — А вы? — Мы будем наслаждаться жизнью. Ваня согласно кивнул. — Звучит неплохо. Саша задумчиво смотрел в тарелку, на которой почти ничего не осталось. Затем тяжело выдохнул: — Ладно. Дима сразу оживился. — Это согласие? — Это было согласие. — Отлично. Он поднялся из-за стола. — Тогда собираемся. — Ты же только что доел. — Именно! Я полностью готов к подвигам! — Рыбалка — это не подвиг. — Смотря какая рыбалка. — Это обычная речка. — Не разрушай легенду. Через несколько минут они уже собирали снасти. Тихон внимательно наблюдал за происходящим. Когда из кладовки достали удочки, пёс несколько раз гавкнул, понимая куда собираются хозяева. На сборы ушло минут десять. Дима взял удочки, Ваня принёс старое ведро, а Саша захватил складной стул и пакет с наживкой. Тихон крутился под ногами с таким видом, будто именно он организовал всю экспедицию. — Если наступишь на меня ещё раз, я обижусь, — предупредил Дима. Пёс виновато отвёл взгляд. Они вышли на улицу. На крыше соседнего дома поблёскивали влажные после ночной росы панели. Между огородами тянулись тонкие дорожки, протоптанные за много лет. Возле одного из домов пожилой мужчина красил забор, периодически отходя на несколько шагов назад и оценивая результат. Тихон немедленно заинтересовался процессом. Подошёл. Понюхал банку. Получил лёгкий шлепок газетой по носу, оскорбился и вернулся обратно. Со стороны центральной площади доносился шум голосов. Несколько детей носились вокруг старого сервисного дрона размером с футбольный мяч. Машина явно пережила лучшие времена. На корпусе не хватало пары панелей, одна из камер была заклеена прозрачным пластиком, но аппарат всё ещё кое-как летал. Периодически его заносило в сторону. — Когда-нибудь они его всё-таки разобьют, — сказал Дима. — Уже третий год пытаются. — Уважаю настойчивость. Они свернули к мастерской. Возле открытых ворот стоял грузовой электрокар. Несколько человек выгружали металлические трубы. Николай руководил процессом с привычным энтузиазмом. — Не туда. — Туда. — Нет, опять не туда. — Николай Олегович, там разница полметра. — Полметра сегодня, а завтра что? Убьётся об них кто-нибудь, будешь потом виноват! — Логично. Глава деревни заметил троицу. — О, рыбаки! — Именно. — Тогда ловите большую. — Маленькую нельзя? — Маленькая сама поймается. Николай махнул рукой и вернулся к трубам. Они пошли дальше. Возле магазина собралось несколько человек. У входа стояли велосипеды, тележки и пара самокатов, собранных из деталей разных эпох. Под навесом спорили две женщины. — Я тебе говорю, свет был в лесу. — Мало ли что тебе показалось. — Не показалось. — Тогда почему только ты видела? — Потому что остальные спали. Саша прошёл мимо, не сбавляя шага. Женщины его даже не заметили. Разговор продолжался уже за спиной. Чуть дальше двое мужчин возились возле системы полива. — Если насос опять сдохнет, я его утоплю. — В чём именно? — В другом насосе. — Это не так работает. — Это мы ещё посмотрим! Деревня постепенно оставалась позади. Дома становились реже. Огороды сменялись открытыми участками земли. Ветер свободно гулял между холмами, шевеля траву длинными волнами. Тропинка вывела их к большому полю. Летом его использовали под кормовые культуры, но сейчас большая часть участка отдыхала. Земля успела зарасти высокой травой и дикими цветами. Над ними бесконечно трудились насекомые. Где-то неподалёку стрекотал кузнечик. Высоко в небе медленно кружил хищник. На горизонте виднелись старые ветрогенераторы. Из четырёх работал только один. Остальные давно замерли. Их никто не разбирал. Они так и стояли посреди поля, похожие на памятники. Тихон сорвался вперёд и исчез в траве почти целиком. Через несколько секунд оттуда вылетела перепуганная птица. Следом показалась крайне довольная собачья морда. — А вот и первый улов, — заметил Дима. — Она улетела. — Детали. Они продолжили путь. Тропинка постепенно пошла под уклон. Воздух стал прохладнее. Появился запах воды. Сначала между деревьями мелькнули серебристые блики. Потом донёсся плеск волн о берег. Ещё через несколько минут впереди показалась река. Широкая. Спокойная. Солнечный свет дробился на её поверхности тысячами искр. Возле берега покачивались заросли камыша. Где-то вдалеке над водой пролетела пара белых птиц. Старый деревянный пирс выдавался далеко вперёд. Доски потемнели от времени, но всё ещё держались крепко. Тихон первым выбежал на него и замер на самом краю. Будто проверяя, всё ли здесь осталось на месте. Саша невольно посмотрел на противоположный берег. Лес стоял неподвижной зелёной стеной. С такого расстояния невозможно было разглядеть ни тропинок, ни просек. Только деревья. Бесконечные зелёные ряды. — Ну что? — спросил Дима. — Что? — Рыба сама себя не поймает. Парень отвёл взгляд от леса и направился к пирсу. На пирсе сразу стало шумно благодаря Диме. Он успел поставить ведро, присесть на корточки возле воды и объявить: — Всё. Мне скучно. — Прошло меньше минуты, — заметил Саша. — С прошлого лета не купался! Парень поднялся и начал стягивать футболку. — Ты хоть удочку разложи. — Рыба никуда не денется. — Откуда такая уверенность? — Если денется — значит плохая рыба. Ваня поставил сумку рядом с одной из свай и посмотрел на воду. Река лениво несла течение вдоль берега. Солнечные блики дрожали на поверхности. Где-то возле камышей всплеснула мелкая рыбёшка. — Вода хорошая. — Ты её попробовал? — спросил Дима. — Нет. — Тогда откуда знаешь? — Просто хорошая. Саша только покачал головой и начал раскладывать удочку. Тихон уже обследовал пирс и теперь ходил вдоль самого края, заглядывая в воду. Ему казалось, что там происходит что-то очень важное. Потом происходящее переставало быть важным и он переключался на следующую задачу. Он понюхал ведро, погавкал на стрекозу. Дима, тем временем, разбежался и прыгнул в реку. Вода взорвалась фонтаном брызг. Часть долетела до пирса. — Придурок! Голова появилась над поверхностью метрах в пяти от берега. — Вода отличная! — Верю на слово. — Зря. Через несколько секунд в воду вошёл и Ваня. Без прыжков. Без всплесков. Просто аккуратно спрыгнул с края пирса и медленно поплыл вперёд. Потом парень нырнул. Дима проводил его взглядом. Прошла секунда. Потом ещё одна. Потом ещё. — Вань? Тишина. По реке расходились только небольшие круги. — Эй. Ничего. — Если ты сейчас решил утонуть, предупреждать надо заранее. Саша внимательно смотрел за происходящим. Дима уже начал оглядываться по сторонам. В следующую секунду что-то схватило его за ногу. — БЛЯТЬ! Вода взлетела фонтаном. Парень дёрнулся так резко, что едва не ушёл под воду с головой. Рядом спокойно вынырнул Ваня. — Что? Несколько секунд Дима просто смотрел на него. Потом провёл ладонью по голове. — Однажды я тебя утоплю. — За что? — За всё. С пирса донёсся смех. — Не помогай ему, — крикнул Дима. — Даже не собирался, — ответил Саша. Поплавок лениво покачивался на волнах. Парень устроился поудобнее на складном стуле и забросил удочку чуть дальше от пирса. В противоположную от друзей сторону. Тихон бродил вдоль берега, периодически исчезая в камышах. Оттуда то и дело доносился треск сухих стеблей. Один раз пёс выскочил обратно с добычей в зубах. Ей послужила старая палка, которую он с видом победителя принес к пирсу и положил возле ведра. Река медленно текла мимо. Солнце постепенно поднималось выше. Доски пирса нагревались под ногами. Время тянулось неторопливо. Вновь раздался громкий всплеск – это Дима решил, что плавать слишком скучно. Теперь он пытался утопить Ваню. Получалось плохо. Через минуту роли поменялись. Получалось ещё хуже. — Отпусти! — Нет. — Я серьёзно. — И я. — Ты мне руку сейчас оторвёшь. — Новая вырастет! — Не переводи продукт! Саша покачал головой. Поплавок резко дёрнулся. Удилище согнулось. — О. Через несколько секунд на пирсе уже билась небольшая серебристая рыбина. Тихон подскочил первым. Рыба подскочила тоже. После чего оба испугались друг друга. Пёс отпрыгнул назад. Рыба прыгнула вперёд. Ведро едва не перевернулось. — Ну всё, — Дима махнул рукой, — Теперь он никогда сюда не вернётся. Тихон отошёл на несколько шагов и посмотрел на улов с глубоким недоверием, словно только что узнал о существовании рыбы и ещё не решил, нравится ему это открытие или нет. Прошёл почти час. Потом ещё один. Солнце поднялось выше. Улов постепенно рос. Ничего впечатляющего, впрочем, Саша не поймал. Так, несколько рыбёшек средних размеров. Самая большая сорвалась почти у самого берега, но никого это особенно не волновало. В какой-то момент Дима выбрался из воды и растянулся прямо на пирсе. Мокрые плавки оставляли тёмные пятна на досках. Ваня устроился рядом. Тихон лежал в тени возле ведра. Саша продолжал смотреть на поплавок. Над рекой пролетела стрекоза. Потом ещё одна. В камышах что-то зашуршало. С противоположного берега донёсся птичий крик. Дима прикрыл глаза и удовлетворенно вздохнул. — Хорошо… Никто не ответил. Саша перевёл взгляд на друзей. Потом на реку и в небо. Парень щурился от солнца, на его лице расплылась широкая улыбка. Прошло ещё несколько часов. Солнце сползло к лесу, и тени от свай вытянулись через весь пирс. Улов давно стоял в ведре — сколько там было никто и не считал. Удочку забросили скорее для вида. Дима лежал на спине, закинув руки за голову. Ваня сидел рядом, свесив ноги к воде. Саша так и не выпустил удилище, хотя смотрел уже не на поплавок, а в никуда. — …нет, ну ты вот скажи, — тянул Дима, — если бы у тебя был выбор. Летать или под водой дышать? — Летать, — сразу сказал Ваня. — Почему? — Под водой и так нормально. — парень качнул ногой. — Я бы не утонул. — Это нечестно. — Это удобно. Саша усмехнулся, но в разговор не полез. Где-то за рекой крикнула птица. Тихон дремал у ведра, дёргая лапой. Так и лежали, пока солнце не опустилось за верхушки деревьев. Тихон поднял голову. Не резко, без лая. Просто поднял — и уставился на тот берег. Уши прижаты, хвост на досках. — Тих. Пёс не откликнулся. Саша глянул туда же, куда собака. Лес. Тень. Деревья. Больше ничего. — Так, по коням, — сказал он. — Время. — Рано, — отозвался Дима. — Рыба кончилась, чемпион. Чего тут сидеть? Дима скосил свой взгляд на полупустое ведро. — Это была стратегическая пауза. — Это было полдня назад. — Только разлёгся. — Вставай давай. Дима тяжело выдохнул и сел. Ваня уже поднялся сам. Тихон встал следом, но с места не двинулся — стоял и смотрел за реку. Потом нехотя пошёл. Обратно шли той же тропой. Дима нёс ведро, Ваня — сумку со снастями, Саша закинул удочки на плечо. Тихон шёл не как обычно. Не впереди — сбоку, касаясь боком Сашиной ноги. Останавливался, нюхал воздух, догонял. — Слышь, а чего пёс такой смурной? — Дима кивнул на Тихона. — Не знаю, — сказал Саша. — С реки ещё. — Учуял кого, может. — Может. Тропа пошла вверх, поле открылось широко. Утром тут стояла обычная летняя возня — кузнечики, птицы, ветер в траве. Сейчас – только трава шуршала под ногами. Ваня остановился. Прозрачная масса под капюшоном замерла. — Тихо как, — сказал он. — Жара. — Дима пожал плечами. — Всё попряталось по кустам. — Не в жаре дело. — А в чём? Ваня не ответил. Он не шёл дальше и смотрел в траву, чуть в стороне от тропы. Тихон встал рядом с ним. Шерсть на загривке поднялась. Из горла вышел долгий низкий звук — не лай, не рык. В нескольких метрах что-то темнело. Медведь лежал на боку. Большой, тёмно-бурый, с клочьями линяющей шерсти. Тихон не подошёл. Дима поставил ведро. — Стойте, — Саша поднял руку. — Тихо. Медленно. Они подошли. Саша присел. Бок зверя был вспорот. Длинная рваная рана под передней лапой, ещё одна на шее. Кровь запеклась тёмным. Но поверх неё, прямо из разрывов, вытекала непонятная субстанция золотистого цвета. Тёплое на вид, тягучее, как смола, только живое: переливалось само, без солнца. Оно выходило из раны медленно, не растекаясь, и поднималось наружу тонкими нитями. Часть уже дотянулась до земли и ушла в неё. Часть торчала вверх и подрагивала, хотя ветра почти не было. — Это что ещё за хрень, — выдохнул Дима. — Не знаю, — Саша достал нож, плашмя тронул одну нить. Та прогнулась и вернулась. — Руками не лезьте. Оба. — Да я и не рвусь, — Дима отступил на полшага, внимательно изучая местность. Ваня стоял дальше всех и ближе подходить не стал. — Это мутант? — спросил парень. — Да. — Саша осмотрел морду. Зубы крупнее нормы, коготь на левой лапе раздвоен, почерневший. — Но это давнее. Так он жил. А вот это, — он кивнул на золото, — свежее. — Его ранили? — Похоже. Только… — Что? Саша помолчал, глядя, как золото медленно лезет вверх из разреза. — Из ран, обычно, вытекает. А отсюда — растёт. Второе тело нашли метрах в пятидесяти. Тихон встал первым, потянул носом и дальше не пошёл. Дима едва не наступил. Волк, у самой кромки поля, где трава густела перед кустами. Крупный. Задняя лапа вывернута — не сломана, а провёрнута, изнутри. У хвоста шкура отдавала голубым. Глаза открыты, мутные. Горло разорвано. И из горла — то же самое: кровь, а поверх неё золотая плёнка – по краям уже подсохшая, местами подернутая трещинами, словно краска на старом доме. Несколько нитей успели подняться и застыть. — Двое, — сказал Дима. Голос у него стал ровный. Без интонаций. — Угу. — Саш. Их кто-то рвёт. Раны рваные, не пулевые. Зубы, когти. — Вижу. — Значит, тут что-то ходит. — Дима выпрямился, обвёл взглядом кусты. Никто не ответил. Тихон коротко заскулил. Зайца почти прошли. Ваня увидел первым. — Там, — сказал он. — У пня. Бурый комок у корней трухлявого пня. Если бы не блеск в траве – не заметили бы. Молодой. Задние лапы длиннее обычного, шерсть – как иголки у ежа. Распорот вдоль брюха. Маленький, аккуратный разрез — и из него, как из тех двоих, тонким ручейком наружу выбиралось золото. Нити здесь были короче и часть их уходила обратно внутрь шкуры. Росли в обе стороны. Дима присел рядом, упёр локти в колени. — Медведь. Волк. Заяц. — Он загибал пальцы. — Три разных зверя. Три разные старые мутации. А рвань и золото — одинаковые на всех. — Ничего не понимаю. — Это не зверь их драл, Саш. Зверь так не работает. Саша поднялся, вытер нож о траву. — Нет. Не зверь. Ваня всё это время не приближался. Он стоял неподалёку от медведя и смотрел назад — на реку, на тот берег, на лес. Прозрачная масса под капюшоном так и не двигалась. — Саша. — Что? — Почему звери ушли из леса? Ветер прошёл по траве длинной волной. Кузнечики так и не застрекотали. Саша не успел ответить, как вмешался Дима. — К Николаю. Сейчас. — Да. — Я серьёзно. Хорош тут торчать. Но никто не двинулся. Поле лежало тихое, вечерело, всё было как час назад. Потом Тихон сам рванул к деревне, не дожидаясь команды. Они двинулись следом. Быстро. Почти бегом. Дом главы стоял ближе к центру, за мастерской. На кухне горел свет. Парни взбежали на крыльцо почти разом, Тихон обогнал их и сунулся в приоткрытую дверь первым. Николай сидел за столом спиной к окну, с кружкой чая. Мария Сергеевна стояла у плиты, помешивала что-то в кастрюле. Пахло мясом, густо. — О, рыбаки, — Николай не обернулся. — Чего смурные? Не клевало? Или, пока купались, всю рыбу распугали? Никто не засмеялся. Он поставил кружку, повернулся. Прошёлся взглядом по троим — по грязной обуви, по тому, как стоят. — Так. Сели. Мария Сергеевна убавила огонь. От плиты не отошла. Саша сел напротив. Дима облокотился о дверной косяк. Ваня опустился на табурет с краю, ближе к двери. — Мы на обратном пути нашли зверей, — сказал Саша. — Дальнее поле, у реки. Трёх. Медведь, волк, заяц. — И? — Мёртвых. Николай потянулся к кружке. — Звери дохнут. Что в этом… — Их кто-то разорвал. — Саша не дал договорить. — Раны рваные. Но из ран не только кровь. Там золото. Лезет наружу. Растёт нитями, уходит в землю. Кружка остановилась на полпути ко рту. — Что значит «растёт»? — То и значит. Живое. Тёплое. Николай поставил кружку, не отпив. Кастрюля побулькивала. Тихон шумно улёгся под столом. — Медведь в поле, — медленно сказал Николай. — Медведи в поле не ходят. — Не ходят, — подтвердил Дима. — И волки от леса не отходят. А эти втроём, в открытую, за рекой. Николай молчал долго. — Завтра с утра покажете. Близко не лезли? — Нет. Руками не трогали. — И правильно. Он отпил наконец. У плиты ложка остановилась — Мария Сергеевна так и стояла спиной, но мешать перестала. Саша посмотрел в стол. На Диму. Опять в стол. — Это не всё. Дима повернул к нему голову. — Пару дней назад, ночью, у реки я видел дроны. Большие. Четыре, может пять. Шли над лесом, в сторону города. Не наши. Корпоративные. — И ты молчал? — Дай досказать. — Нет, погоди. — Дима оторвался от косяка. По плечам прошла волна жара, воздух над углями дрогнул. — Сколько дней назад? Саша не ответил на это. — И ещё. Мне написала старая подруга. Из НИМБа. Сказала, что они заинтересовались северным направлением. И, кажется, идут сюда. Слово «подруга» он сказал ровно, ничем не выделив. Ваня поднял голову. Дима шагнул к столу. — Когда написала? — Первый раз — в день, когда мы в город ездили. — В город. — Дима произнёс это тихо. — Мы три года под одной крышей. Три года. А ты с таким сидишь один и молчишь. — Я не знал. Думал... — Думал он. — Дим. — Что «Дим»?! — жар над ним сгустился, в трещинах на предплечьях мелькнуло оранжевое свечение. — Я с тобой бок о бок! Ваня с тобой бок о бок! А ты сидишь, как сыч! Ждёшь-то чего? Пока к нам эти уёбки в дверь постучат?! Саша молчал. Ваня заговорил тихо. — Ты поэтому всю ночь за терминалом провёл? Саша посмотрел на него. — Я думал, ты в игры залип. А ты сидел один и боялся. — Прозрачная масса под капюшоном качнулась. — Зачем один-то? Саша открыл рот, но не мог найти нужных слов. — Потому что у меня было два письма и пара огней в небе, — сказал он погодя. — Я не хотел тащить в дом то, в чём сам не уверен. Поднять вас на уши из-за того, что могло оказаться ничем. — Не оказалось. — сказал Дима. Жар над парнем подержался ещё немного и стал опадать. От плиты донёсся голос Марии Сергеевны. Ровный. — Дроны шли к городу. Не к нам. — Шли к городу, — подтвердил Саша. — Но это пока. — «Пока». — Она вытерла руки о полотенце. — Значит, время есть. А вы тут уже друг друга хороните — кто чего не сказал. Дима хмыкнул, уже без злости. Повернул голову к Николаю. — Стоп. А Андрей? На кухне стало тихо. — Что Андрей? — Николай поставил кружку. — Он же из НИМБа. Сам пришёл. — Дима говорил медленно, будто складывал на ходу. — А теперь и его дружки идут. Это что, совпало так? — Он за месяц шёл, — тихо сказал Саша. — С юга. Раньше дронов вышел. Раньше письма. — И что? Значит, не знал? — Значит, мог не знать. — А мог и знать. Саша постукивал пальцами по столу. — Я его час допрашивал, — сказал он. — Архив, логистика, имена, мелкие детали. Не сыпался нигде. Если он подсадка — то лучшая, что я видел. — Это тебя успокаивает или наоборот? — спросил Николай. — Наоборот. Николай потёр переносицу. — За ним и так Лидия Петровна приглядывает. — Он помолчал. — Теперь и я буду приглядывать внимательнее. Но в лицо ему пока — ничего. Если чист, спугнём зря. Если нет — пусть думает, что мы ничего не связали. — А если он наводчик? — спросил Дима. — Тогда он уже навёл, и поздно дёргаться. — Николай пожал плечами. — От того, что мы на него накинемся сегодня, дроны обратно не улетят. Дима хмыкнул, сел на табуретку. Мария Сергеевна подошла к мужу, оперлась о спинку стула. — Коль. Что делать думаешь? Николай провёл ладонью по лицу. — Думаю, что дохлые звери с золотом — это одно. А дроны, НИМБ и наш гость — другое. Складывать рано. — А если всё вместе? — спросил Дима. — Тогда тем более рано орать об этом на всю деревню. — Николай посмотрел на каждого по очереди. — Вот что. Пока молчим. Все. Вообще никому. Андрею — особенно. — Почему? — спросил Ваня. — Потому что у нас три дохлых зверя, Сашина подруга и беженец с юга. Всё. — Он говорил спокойно, негромко. — Скажу слово «НИМБ» вслух — завтра полдеревни вещи соберёт, вторая половина за ружья схватится. И то, и другое нам ни к чему. Сначала сам гляну на зверей. Потом решим, кому что. Мария Сергеевна отошла к плите, сняла кастрюлю с огня. — Правильно, — сказала она, не оборачиваясь. Николай коротко глянул ей в спину. — Дойдёт до серьёзного — скажем всем, — добавил он мягче. — Но по-людски, не в панике. Договорились? Саша кивнул. Ваня следом. Дима помолчал. — Договорились. Но узнаешь ещё что — рассказывай сразу. — Глава посмотрел на Сашу. — Хватит геройствовать в одиночку. — Я не геройствовал. — Ты молчал. Саша не стал возражать. Николай встал, подошёл к окну. За стеклом деревня уходила в синеву, кое-где горели окна. — Идите отдыхать. Утром пойдём на поле. Парни попрощались и вышли. Во дворе было прохладно, тянуло вечерней сыростью. Дима закурил, щёлкнув пальцами. Шли молча. — Он прав, — сказал вдруг Ваня. — Кто? — Николай. Что вместе надо. — Парень глянул на Сашу. — Она звонила тебе. Не только писала. Мужчина промолчал. — Ты же не один тут живёшь.