Часть 8
13 июня 2026 г., 12:15
Суббота.
Возвращение к нормальной жизни. Или почти.
Ян проснулся от звука открывающейся входной двери.
Сначала он решил, что это сон.
Потом услышал знакомое грохотание чемодана в коридоре.
Потом чей-то радостный вопль:
— Я дома!
И сел на кровати.
Несколько секунд он смотрел в стену.
Потом до него дошло.
— ЯНА!
Он вылетел из комнаты так быстро, словно его приследовали все колготки мира.
Сестра стояла посреди прихожей, растрёпанная после дороги, счастливая и уставшая одновременно.
Рядом лежал чемодан.
Ян посмотрел на него так, словно это был священный артефакт.
— Ты вернулась...
— Вернулась.
— Настоящая?
— Насколько это возможно.
— Слава всем богам.
Он обнял сестру так крепко, что та пискнула.
— Эй! Осторожнее!
— Ты не понимаешь, — простонал Ян. — Я больше не могу видеть юбки.
— А колготки?
— Не произноси это слово при мне.
Яна расхохоталась.
— Всё было настолько плохо?
— Хуже.
— Настолько?
— Я научился различать виды колготок.
Улыбка медленно исчезла с лица сестры.
— Ого.
— Вот именно.
Они прошли на кухню.
Мама поставила чайник.
Отец выглянул из комнаты, убедился, что обе Яны больше не существуют одновременно, и заметно расслабился.
— Ну наконец-то, — сказал он. — А то я уже начал опасаться за своё психическое здоровье.
— Папа!
— Что? Я неделю жил с двумя одинаковыми детьми.
— Мы не одинаковые.
— Теперь вижу. Рад за вас.
И быстро скрылся обратно.
После завтрака Ян торжественно вынес из своей комнаты парик.
Потом юбку.
Потом туфли.
Потом платок.
Сложил всё на диван.
И посмотрел на вещи с выражением человека, пережившего войну.
— Забирай.
— Спасибо, что присмотрел за моей жизнью.
— Никогда больше.
— Даже если очень попрошу?
— Даже если мир будет спасён только таким способом.
Яна усмехнулась.
Потом внимательно посмотрела на брата.
Слишком внимательно.
— Что?
— Ничего.
— Нет, говори.
— Ты какой-то странный.
— Я всегда странный.
— Сейчас по-другому.
Ян отвернулся.
— Устал.
— Конечно.
Пауза.
— И как там Марат Борисович?
Ян замер.
Буквально на секунду.
Но сестра заметила.
— Ага.
— Что "ага"?
— Ничего.
— Яна.
— Совсем ничего.
— Я тебя знаю.
— И я тебя знаю.
Она улыбнулась.
Очень нехорошей улыбкой.
Сестринской.
Опасной.
— Только не начинай.
— Я ещё даже не начинала.
— Мне уже страшно.
— Хорошо.
Она сделала глоток чая.
— Тогда скажи честно. Ты рад, что больше его не увидишь?
Вопрос прозвучал легко.
Почти случайно.
Но Ян почему-то не ответил сразу.
И это было ответом.
Самым честным.
Самым неприятным.
Потому что всю неделю он мечтал о сегодняшнем дне.
Мечтал снять юбку.
Мечтал забыть про каблуки.
Мечтал больше никогда не поправлять этот проклятый платок.
И всё это наконец закончилось.
Но почему-то вместо облегчения внутри осталась странная пустота.
Будто что-то важное он оставил там.
В клинике.
За стойкой ресепшена.
Рядом с человеком, который ненавидел поп-музыку, заваривал отраву, называя это чаем и смотрел на него слишком внимательно.
— Ян? — тихо позвала сестра.
Он поднял голову.
— Не знаю.
И впервые за всё время понял, что говорит правду.
Яна несколько секунд молчала.
Потом неожиданно улыбнулась.
Мягко.
Без привычных подколок.
— Вот это уже проблема.
— Знаю.
— Большая проблема.
— Знаю.
— Очень большая.
— Яна...
— Молчу.
Но по её лицу было видно: молчать она будет недолго.
Очень недолго.
А где-то в другом конце города Марат Борисович сидел за рабочим столом.
Суббота была выходным.
Клиника пустовала.
Телефон молчал.
Никто не спорил с Бахом.
Никто не разговаривал с фикусом.
Никто не пытался лечить простуду двумя литрами водки.
Он посмотрел на пустой ресепшен через стеклянную перегородку.
И неожиданно поймал себя на мысли, что ему не хватает шума.
Того самого шума, который всю неделю нарушал привычный порядок его жизни.
— Странно, — пробормотал он.
И впервые за долгое время поймал себя на том, что ждёт понедельника.
