Лучшая роль.

Трое и одна тайна. Если посмотреть на ситуацию глазами всех участников этой истории, то выходило забавно. Каждый из них был уверен, что проблема существует только у него. Ян лежал на диване, смотрел в потолок и пытался убедить себя, что всё закончилось именно так, как он мечтал. Юбка больше не угрожала его психике. Колготки перестали сниться по ночам. Платок в горошек мирно лежал в шкафу. Марат Борисович остался в прошлом. Всё было хорошо. Тогда почему на душе было так паршиво? Почему он постоянно вспоминал человека, которого ещё неделю назад называл роботом, тираном и фанатиком классической музыки? Почему ему не хватало коротких разговоров возле ресепшена? Почему не хватало даже этого чудовищного травяного чая? — Это пройдёт, — упрямо говорил себе Ян. Но почему-то сам себе не верил. Яна смотрела на брата и понимала: ситуация гораздо хуже, чем кажется. За неделю подмены произошло то, чего не должно было произойти ни при каких обстоятельствах. Её брат влюбился. Причём не просто влюбился. Он умудрился влюбиться в её начальника. В человека, которого до знакомства считал занудным сухарём. В человека, которого должен был ненавидеть. И всё бы ничего. Но существовала одна маленькая проблема. Марат Борисович, судя по всему, тоже начал испытывать интерес. Вот только интерес этот был направлен не на Яна. А на Яну. То есть на человека, которым Ян притворялся. — Какой кошмар, — пробормотала девушка. Подумала. Улыбнулась. — Как интересно. Снова подумала. — Нет. Всё-таки кошмар. А Марат Борисович Синицын впервые за много лет столкнулся с задачей, которая не поддавалась логике. Он был человеком наблюдательным. Очень наблюдательным. И потому прекрасно видел то, чего не замечали другие. За одну неделю Яна изменилась. Резко. Словно кто-то заменил человека. Она шутила. Спорила. Смеялась. Несла откровенную чушь. Разговаривала с фикусом. Предлагала лечить простуду двумя литрами водки. Слушала странную музыку. И смотрела на мир так, словно каждый день был приключением. А потом наступил понедельник. И всё исчезло. Яна снова стала прежней. Спокойной. Тихой. Сдержанной. Словно яркую лампочку выключили одним движением руки. И это не давало ему покоя. Сначала он пытался убедить себя, что всё это глупости. Но странностей становилось слишком много. Настоящая Яна снова открыто слушала BTS и совершенно не стеснялась этого. Она спорила с ним о музыке. Но совсем иначе. Не так, как неделю назад. Она не помнила некоторых разговоров. Не понимала шуток, которые якобы рассказывала сама. Удивилась, узнав, что для фикуса приглашали специалиста по растениям. И совершенно искренне не понимала, зачем он подарил ей розовый термос. Каждый новый факт по отдельности выглядел безобидно. Но вместе они складывались в картину, которая не нравилась Марату Борисовичу всё больше. Потому что картина была нелогичной. А нелогичные вещи он не любил. Разгадка появилась совершенно случайно. Как это обычно и бывает. Во время обеденного перерыва сотрудники обсуждали отпуск, путешествия и летние фотографии. Лидочка показывала снимки с моря. Стоматолог-терапевт демонстрировал рыбалку. А потом слово взяла Яна. — А это мы в Варшаве, — улыбнулась она, протягивая телефон. На фотографии была сцена. Толпа зрителей. Огни прожекторов. И счастливая Яна с поднятыми руками. — Красиво, — кивнул кто-то. — Это когда было? — В прошлый четверг. Марат Борисович замер. — Простите. Яна подняла голову. — Что? — В какой четверг? — В прошлый. — Точно? — Конечно. Она даже рассмеялась. — Я ещё маме фотографии отправляла. Марат Борисович молча смотрел на экран телефона. На дату снимка. На улыбающуюся Яну. На сцену. На Польшу. А потом перевёл взгляд на девушку. Потому что в прошлый четверг Яна сидела на ресепшене. Пила его чай. Убивала фикус. И спорила с ним о музыке. Железная логика впервые за долгое время дала трещину. Потому что факты говорили невозможную вещь. Либо Яна научилась одновременно находиться в двух странах. Либо всю прошлую неделю в клинике работал кто-то другой. Именно в этот момент история перестала быть простой романтической комедией. Потому что для Марата Борисовича началось расследование. А самое смешное заключалось в том, что Ян Зорин был последним человеком на свете, которого он мог заподозрить. Ну правда. Кому вообще придёт в голову искать администратора стоматологической клиники среди мужчин-аниматоров, которые по чистой случайности являются братом-близнецом этой самой администраторши? Настолько безумный вариант обычно и оказывается правильным. Но до этой мысли Марату Борисовичу ещё предстояло добраться.