Соседские Тайны

Верóника Лус Дюпре, по девичьей фамилии Карденас — молодая девушка, которой только двадцать два года. Ее жизненный путь сложился так, что она начала работать на своего будущего супруга, а спустя полгода уже стала его законной избранницей. Ее избранник — Престон Рейвенвуд Дюпре, пятидесятипятилетний предприниматель, владелец множества компаний и человек, привыкший управлять не только бизнесом, но и обстоятельствами.  Когда бывшая супруга Дюпре начала публично обвинять его в неверности, эти разоблачения стали угрожать не столько его репутации, сколько имени его новой спутницы. Желая укрыть Верóнику от грязи публичных скандалов и уберечь от ненужных взглядов, он принял решение временно вывезти ее из города. Для этого был приобретен просторный дом в тихой локации — на Вистерия Лейн, в пригороде Фэйрвью, штата Игл. Теперь Верóника обречена на долгие месяцы уединенного существования в этом пристанище, пока ее муж вынужден то и дело отлучаться на судебные разбирательства, оставляя ее одну. Честно говоря, девушка особо и не питала к супругу теплых чувств. Ее истинной привязанностью был комфорт, а подлинной страстью — деньги. В компанию Престона она пришла исключительно ради высокой зарплаты, но, заметив, с каким интересом мужчина смотрит на нее, не стала упускать выпавший шанс. Да, она отдавала себе отчет, что в некоторой степени предала другую женщину, однако Верóника не из тех, кто терзается запоздалыми угрызениями совести и оплакивает содеянное. Боялась ли она, что однажды муж поступит с ней так же, как поступил с бывшей супругой? О, нисколько. Ведь Верóника всегда была достаточно удобной, если все идет как надо ей, и при этом настолько неотразимо сексуальной, чтобы одновременно выводить его из себя и служить живым доказательством его успеха перед друзьями. Она не опасалась повторения чужой судьбы, потому что прекрасно знала себе цену и ту роль, которую сама же выбрала. 1 мая 2004 год.  Рабочие носились по комнатам, обставляя каждый угол. Престон находился внутри, руководил, указывал, поправлял, а Верóника предпочла остаться на улице.  Она лежала на шезлонге, что стоял на газоне. Теплый свет ласкал ее смуглую кожу, а большие темные очки скрывали ленивый взгляд. Короткие, словно каре, черные волосы лежали аккуратно, без единого непослушного завитка, словно она не допускала хаоса даже в мелочах. Зеленый купальник подчеркивал вытянутую, гибкую фигуру с приличными формами — ту, что привыкли называть «породистой». Оранжевый маникюр и педикюр, горели на солнце, выдавая в ней ту, для кого уход за собой давно стал второй натурой. Она медленно перелистывала модный журнал. Глянец послушно шуршал, мелькая лицами, платьями и сумками. Все вокруг дышало покоем. И ее накрывает тень, заставившая Верóнику приподнять голову. Она спустила очки на переносицу. Четыре женщины.  Первой в глаза бросилась блондинка: волосы до плеч, аккуратная стрижка, осанка женщины, привыкшей быть на виду, но не в центре. Рядом с ней — рыжая, самая высокая из всей четверки. Она улыбалась и держала поднос с печеньем. Ее голубые глаза на секунду встретились с глазами мллодой девушки. Третья стояла чуть поодаль, скрестив руки на груди. Они были, как две капли воды. Выражение лица, поворот головы, манера держать себя. Но шатенка. Волосы длиннее плеч, загар глубже и плотнее, формы уже.  И наконец четвертая. Волосы темнее, чем у предыдущей, но не такие темные, как у самой Дюпре. Она была чуть ниже рыжеволосой, но выше остальных, и улыбалась иначе, слишком искренно и мягко. Она махнула Верóнике рукой.  Та замерла, рассматривая женщин. Рыжеволосая тут же попыталась протянуть руку, но поднос с печеньем мешал движению. Женщина смутилась, пальцы дрогнули, и жесте проступило что-то неловкое. Веро́ника заметила это мгновенно. Привычка быстро оценивать обстановку, не подвела и сейчас. Она плавно поднялась с шезлонга, взяла поднос из рук женщины и аккуратно поставила его на край своего лежака. — Соседи? — спросила она, голос звучал ровно, с ноткой любопытства. Уголки губ приподнялись в улыбке. Она выдержала короткую паузу, давая женщинам возможность разглядеть ее. Затем, чуть склонив голову, произнесла.  — Рада познакомиться. Веро́ника Лус Дюпре. — И первой протянула руку рыжеволосой. Она стояла не так близко, просто в ее глазах девушка уловила... Не важно.  Рыжеволосая ответила. Пожатие оказалось крепче, чем можно было предположить по мягкой улыбке, уверенное, с легким нажимом. — Бри Ван Де Камп, — кивнула она, улыбка стала чуть шире. — Мой дом прям за Вашим. — Веро́ника кивнула, принимая информацию и перевела взгляд на остальных. Она осматривала их не спеша, но и не таясь: сначала лица, потом осанку, потом руки и позы. На Бри блузка светло-желтого оттенка. Ткань ложится мягко, не облегая, но и не скрывая линий плеч и груди. Длинная юбка орехового цвета, плотно обхватывает бедра. Каблуки-шпильки, такие же коричневые, как юбка, добавляют роста. Блондинка не стала ждать. Она шагнула вперед и протянула руку, не дожидаясь, пока новая соседка обратит на нее внимание. — Линнет Скаво, — отчеканила она, пожимая руку брюнетке. Пожатие было коротким, без лишних эмоций. — Мой дом неподалеку. Веро́ника мысленно отметила дистанцию, которую эта женщина выстраивала с первой секунды. На Линнет — рубашка в узкую полоску, сине-белую, с длинными рукавами, закатанными до локтя. Под рубашкой белый топ. Классические кеды, с легкими потартостями, обувь женщины, которая много ходит пешком и не считает нужным жертвовать удобством ради эстетики. Прежде чем она успела что-то ответить, вперед практически вскочила высокая шатенка. Движения были порывистыми, живыми. Она почти налетела на Линнет, но та ловко отступила на полшага. — А я Сьюзан Майер! — выпалила шатенка. — Живу поблизости с Линнет. Дюпре, еще не успевшая до конца переключиться с сухой деловитости Линнет, тем не менее автоматически протянула руку. Пожатие Сьюзан было теплым.  — Приятно, — искренне прошептала девушка. На Сьюзан — облегающая водолазка небесно-голубого цвета, которая тянется по всем изгибам фигуры. Джинсы тоже облегающие, темно-синие, с низкой посадкой. На ногах открытые туфли на небольшом каблуке. Дюпре почувствовала, как по спине пробежал легкий холодок от осознания, что четверка, скорее всего, уже что-то знает про нее. Бри тем временем оглянулась. Четвертая женщина — та, с темно-каштановыми волосами, стояла чуть поодаль, не прячась, но и не выдвигаясь вперед. Бри плавно взяла ее за плечи, и, слегка подтолкнув впереб, сквозь узкий проход между Линнет и Сьюзан, почти вручила ее Веро́нике. — А это… — начала Бри, но женщина мягко перебила.  — Я Габриэль Солис. — Она протянула руку с ленивой грацией. — Будем знакомы. На Габриэль — бордовый жилет, глубокого винного оттенка, сшитый по фигуре, открывающим ключицы и верхнюю часть груди, и в горошек, блестящими на свету. Под жилетом, вероятно, ничего. Юбка в такой же раскраске. Туфли — красные, яркие, на шпильке.  Веро́ника пожала ее руку и Габриэль тут же перевела взгляд за спину девушки. Ее глаза скользнули по фасаду, высоким окнам, дорогой отделке. — Богатый муж? — спросила она, в тоне было легкое любопытство. Веро́ника внутренне напряглась, но внешне не подала виду. Она пожала плечами  — Ворует, наверное, — бросила она и игриво подмигнула.  Тишина. Бри застыла с каменным лицом, с которого не сходила улыбка. Линнет отвела взгляд, а Сьюзан растерянно заморгала, ее рот приоткрылся.  Дюпре почувствовала, как к щекам прилила кровь.  Но Габриэль усмехнулась. Ее глаза на секунду блеснули пониманием.  Веро́ника выдохнула и тут же добавила.  — Шучу. Она заправила черную прядь за ухо. Нервный жест волнения. Кончики пальцев на секунду задержались на мочке уха. Она выпрямила спину.  — Спасибо большое за визит… — сказала она, в голосе зазвучала благодарность. — Сегодня вечером мой муж устраивает вечеринку. Буду рада, если вы придете. Она обвела их взглядом, каждую по очереди. — Во сколько? — спокойно поинтересовалась Бри. Но у девушки не было конкретики, муж еще не сказал. — Давайте… Вы дадите свой номер, миссис… — начала она. — Ох, — мягко перебила Бри, поправляя. — Я мисс. Но зовите меня лучше просто Бри. Мисс.  Габриэль наблюдала, не отрываясь, с легким прищуром. В ее руках все это время покоился телефон.  Она приподняла одну бровь, перевела взгляд с женщин на смартфон, с смартфона на женщин. — Давай я лучше запишу твой номер и напишу тебе через часик? — тихо предложила Габриэль, чуть наклонившись к Веро́нике. Дюпре нервно посмотрела на Бри и взгляд метнулся к Солис, потом к Линнет и Сьюзан. Две последние женщины переглянулись многозначительным взглядом. Веро́ника сглотнула. Горло вдруг стало сухим.  — Конечно… — тихо сказала она и протянула руку за телефоном.  Маленький серебристый аппарат, хранивший тепло ладони. Пальцы Веро́ники машинально застучали по клавишам. Тихие щелчки кнопок показались ей громкими в повисшей тишине. Габриэль терпеливо ждала, слегка склонив голову к плечу. Когда девушка вернула телефон, Солис подняла его к глазам, коротко глянула на экран, и губы тронула улыбка.  — Я напишу, крошка, — произнесла Габриэль растягивая последний слог. И тут же осмотрела Веро́нику снизу вверх. Та кивнула, стараясь не выдать, как ей неуютно. Где-то внутри шевельнулось неприятное чувство: ее уже изучали глубже, она успела понять: Габриэль из тех, кто видит больше, чем ей показывают, и говорит меньше, чем знает. Солис повернулась к Бри.  — Жду тебя, — бросила она, в двух словах прозвучало что-то хозяйское. И снова перевела взгляд на новую соседку, уже мягче. — К сожалению, не могу задержаться подольше. Поболтаем на вечеринке. — Она подмигнула и развернулась на каблуках. Тонкие шпильки застучали по дорожке уверенным ритмом. Габриэль направилась к своему дому, который, как успела приметить Веро́ника, стоял относительно недалеко от дома Ван Де Камп — по соседству, так же как и жилища Линнет и Сьюзан. Все они располагались сзади. Выходило, что ее дом — крайний на этой улице, самый большой и, должно быть, самый заметный. Веро́ника перевела дыхание и повернулась к оставшимся женщинам. К троим. Точнее, к двум — Линнет уже нетерпеливо переминалась с ноги на ногу. — Я так понимаю, вы все… — Веро́ника обернулась на свой дом, словно проверяя мысленный ориентир, — расположены сзади моего дома, если я не ошибаюсь… — Голос звучал ровно, но внутри шевельнулось неприятное чувство. — Можно сказать и так, — сухо ответила Линнет и поднесла к глазам свое запястье, дорогие часы с хромированным браслетом, блеснувшие на солнце металлическим блеском. Стрелки показывали без пятнадцати шесть.  — Мне нужно забирать близнецов. К сожалению, вынуждена уйти. — Она сделала паузу. Добавила уже чуть мягче, но все равно остраненно.  — Но на новоселье я приду. Веро́ника кивнула. Линнет кивнула в ответ и зашагала вслед за Габриэль. Ее походка была быстрой, руки сжимались в кулаки. Остались трое. Веро́ника, Бри и Сьюзан. Дюпре посмотрела на Бри. Та стояла неподвижно, в голубых глазах было внимательное, изучающее спокойствие. Бри не торопилась уходить. Она вообще, казалось, никогда никуда не торопилась или просто умело скрывала свою спешку под маской невозмутимости. Веро́ника зависла. На пару секунд, но это растянулось в неловкую паузу. Что-то было в этом лице, что она хозяйка и должна улыбаться.  — А… — начала она и тут же спохватилась. — Я бы с удовольствием вас пригласила на чай… — Голос дрогнул, стал тише. Она бросила нервный взгляд на поднос с печеньем. Потом на дом.  — Но в доме, к сожалению, ремонт. Будет готово только к вечеру, — выпалила она, торопясь, сбиваясь. — Как я уже сказала… — Она замялась, стараясь не смотреть на женщин. Просто ей стало стыдно за то, что она не может принять соседей как подобает. Она неловко перевела взгляд на Сьюзан, потом снова на Бри. Сьюзан тут же, словно прочитав ее мысли или почувствовав напряжение, вмешалась, чуть громче, чем следовало.  — Ничего страшного! Мне тоже пора… и Бри, — она запнулась, осеклась на полуслове, заметив на себе взгляд Ван Де Камп, что был полон упрека. Он мгновенно сбил весь энтузиазм. — вроде… — закончила Сьюзан, и, не дожидаясь ответа, резко развернулась. Веро́ника и Бри одновременно посмотрели ей вслед. Сьюзан почти бежала, быстрыми, мелкими шагами, в которых чувствовалось смущение, и желание поскорее исчезнуть. Тишина стала густой. Давящей. На улице не было ни души, только они двое. Только рабочие внутри дома продолжали греметь.  Веро́ника и Бри уставились друг на друга. Бри замерла. Ее губы приоткрылись, словно она хотела что-то сказать, но передумала в последнюю секунду, проглотила слова. Веро́ника улыбнулась. — Мне… — начала Бри и замолчала. Казалось, она забыла, что хотела сказать. Слова застряли в горле. — Меня… ждет Габриэль. Я пойду… — Слова выходили обрывкамм. Бри явно не привыкла запинаться и именно это делало ее замешательство еще более заметным. Женщина, привыкшая держать лицо при любых обстоятельствах, вдруг потеряла контроль над собственной речью. Что-то было во внешности Веро́ники притягивающее. Бри не могла объяснить это себе — только чувствовала, как взгляд сам, помимо воли, скользит по смуглой коже, по изгибу, по открытой линии декольте, по ключицам, которые мягко выделялись под тонкой кожей. Она отвела глаза слишком резко, испуганно. Жест получился подозрительным. Веро́ника нахмурилась, удивленно, даже озадаченно. — Увидимся, Бри… — тихо произнесла она и снова бросила взгляд на поднос. На подносе аппетитно располонались печенья, круглые, с хрустящими золотистыми краями и щедрой шоколадной крошкой, которая таяла на солнце и оставляла маслянистые следы. — И спасибо за угощение. Мне правда приятно. — Пожалуйста, — ответила Бри, в голосе наконец проступило что-то живое. Она улыбнулась и в последний раз осмотрела девушку. И развернулась, пошла по той же тропе, по которой до нее ушли все остальные. Ее шаги были ровными, неторопливыми, но в линии плеч читалось напряжение, которое не спрячешь за самой прямой спиной. Веро́ника медленно развернулась к шезлонгу. Она подняла поднос и взяла одно печенье. Надкусила. Хруст. Сладкая крошка на губах. Шоколад, тающий на языке. Веро́ника прищурилась от неожиданности, вкус оказался ярче, чем она предполагала, и, приоткрыв глаза, удивленно приподняла брови. — Чёрт, — тихо сказала она, с набитым ртом. — Очень вкусно. Она надкусила ещё раз, потом ещё. Пошла к дверям, доедая печенье на ходу. Веро́ника переступила порог.  Посреди прихожей стоял ее муж. Его темные волосы были небрежно зачесаны назад, но несколько непослушных прядей выбились вперед, падая на лоб. Светлая щетина густо покрывала нижнюю половину лица. Он был намного выше девушки, с широкими плечами и крепкой фигурой. Форма держалась, но живот уже давал о себе знать, небольшим, но заметным рельефом под тонкой тканью рубашки. Услышав шаги, он резко обернулся. Лицо его, секунду назад хмурое и сосредоточенное вдруг смягчилось. Брови приподнялись, когда взгляд его упал на поднос в руках жены. Он сделал шаг к ней. Движение было быстрым, привычным. Его ладонь легла на ее ягодицу. Пальцы слегка сжались, проверяя знакомую упругость, и на губах его заиграла ленивая, довольная улыбка.  — Откуда такое угощение, дорогая? — спросил он, голос звучал с легким любопытством. Он слегка приоткрыл рот. Веро́ника улыбнулась ему. Она выбрала печенье покрупнее — с щедрой шоколадной крошкой, и аккуратно положила ему в рот. Кончики пальцев задержались на его нижней губе.  — Соседка… Бри, — произнесла она, голос зазвучал игриво, с хрипотцой. Она закусила нижнюю губу. Он прожевал печенье, не торопясь. Проглотил. Усмехнулся краешком губ. — И как, хороша собой? — спросил он, Тон мужчины, который знал: жена может смотреть на кого угодно, но возвращаться будет к нему. Веро́ника кивнула. — Их было четверо, — ответила она. Воспользовавшись тем, что его хватка на мгновение ослабла, она плавно выскользнула из его объятий, нагнулась, поставив поднос на ступень и приподнялась. Повернулась к нему лицом, и выражение глаз изменилось: из игривого стало умоляющим. — Я сказала им про вечеринку, но… — Она сделала паузу. Надула губы, чуть наклонила голову. — Не назвала время, — закончила она и виновато опустила глаза. Тишина длилась секунду.  — К девяти вечера все успеют закончить, милый? — подходя к нему, обвила его шею руками. Он взял ее за талию, притягивая ближе. Его взгляд скользнул поверх ее плеча, в глубину дома. Он нахмурился. — Я заставлю рабочих поторопиться, — сказал он. И добавил уже мягче, наклоняясь к ее лицу. — Приглашай всех к девяти. Он поцеловал ее. Губы были теплыми, чуть шершавыми, пахли печеньем и кофе.  Веро́ника ответила на поцелуй,  сначала сдержанно, почти вежливо, потом глубже, с намеком, с долей страсти. Она улыбнулась прямо в его губы и чуть отстранилась.  — У нее были красивые глаза, — сказала она. Он усмехнулся. — Голубые, надо полагать? — спросил он, в тоне прозвучала насмешка. Взгляд его стал чуть острее. Веро́ника медленно прикусила губу. — Ты хорошо знаешь о моих слабостях, — сказала она с легким придыханием. Он улыбнулся, но улыбка вышла нервной. Отстранился совсем чуть-чуть, но не отпустил талию. — Просто я помню ту единственную, что была до меня, дорогая, — произнес он.  Она закатила глаза. — Ну и что с того? Это было просто развлечение, — бросила она. И, чтобы снять напряжение быстро чмокнула его в губы. Ее пальцы начали медленно поглаживать его волосы.  — Ты же знаешь: я люблю только тебя… — прошептала она, голос стал ниже, почти мурлыкающим. — И к тому же… — она сделала паузу, выбирая слова, — я была бы совсем не против, если бы и ты нашел себе… мужчину для развлечения. — Она подмигнула. В глубине глаз мелькнуло что-то изучающее: как он отреагирует, клюнет ли? Он ухмыльнулся и наклонился, чтобы поцеловать ее в лоб.  *** Два часа минуло с той минуты, как Габриэль пообещала написать. Веро́ника, не привыкшая ждать дольше положенного, наконец отбросила гадания и занялась собой: выбрала алый топ, открывающий загорелые плечи, белые брюки, струящиеся при каждом шаге, и туфли на шпильке такого же цвета. Освеженный макияж, правка укладки.  Она вышла на улицу и направилась к соседям. Пригород тянулся вдоль асфальтированной дорожки одноэтажными и двухэтажными домами, похожими друг на друга в своем благополучии. Веро́ника шла медленно, вглядываясь в фасады, ища где-то здесь дома Бри, Габриэль, Линнет и Сьюзан, но какая дверь ведет к кому — оставалось загадкой. Когда она остановилась перед большим синим домом, надежда разобраться в географии не стала яснее. Она нахмурилась, чувствуя себя чужачкой, забредшей в лабиринт. Выход был один: постучаться в первое же крыльцо. Она подошла к двери и нажала на звонок. Где-то в глубине дома рассыпалась короткая мелодичная трель. Прошла минута, другая; Веро́ника уже подумала, что здесь никого нет, как вдруг дверь бесшумно отворилась. На пороге стояла Бри. На мгновение Верóника замерла, а потом мягко улыбнулась. — Здравствуй… — голос прозвучал тише, чем обычно.  — Габриэль не написала мне, как обещала, — сказала она, стараясь, чтобы в голосе не проступила досада. — Я решила сама ее разыскать. — Она запнулась, бросив быстрый взгляд на лицо Бри, но та стояла, не шевелясь, в странной оцепенелости. — Впрочем, рада, что наткнулась на тебя. — Неловкая пауза повисла между ними, из-за которой девушка заметила, что Бри просто смотрит, в взгляде было что-то отчего собственные слова вдруг показались неуклюжими. — Я помешала? — спросила Веро́ника. — Извини, я могу зайти в другой раз… — Она уже сделала движение назад, но Бри словно очнулась ото сна. — О нет, — произнесла она быстро, чуть тревожно. — Заходи. — Она отступила вглубь прихожей, освобождая проход, и добавила тише, будто оправдываясь. — Просто задумалась. — Дюпре, однако, не спешила переступать порог. Она помотала головой, подняв ладони в легком отказе. — Не стоит, правда. Я только хотела предупредить… — Она улыбнулась, давая понять, что не настаивает на гостеприимстве. Но Бри не двинулась с места, брови чуть приподнялись. — Начет вечера, — продолжила Веро́ника. — В двадцать один час у меня… — Ван Де Камп кивнула, рассеянно, будто и не слушала, а потом, словно приняв решение. — Может, все же зайдешь на минуту? Я оставлю тебе свой номер. — Предложение прозвучало аккуратно, без тени навязчивости.  Девушка посмотрела на женщину и улыбнулась. Коротко кивнув, она ступила через порог. Первым движением стал медленный, внимательный взгляд, она обвела им прихожую, гостиную. — Вау… — вырвалось у нее прежде, чем она успела прикусить язык. Она тут же поправилась, чуть смутившись собственной несдержанности. — Ох, прости, просто… — Она обернулась к Бри, и в ту же секунду хозяйка бесшумно затворила дверь. Они оказались лицом к лицу. — Я впервые вижу дом, где так безупречно чисто, — произнесла Веро́ника с искренним восторгом, и растянулись в улыбке. Бри признательно склонила голову, принимая похвалу без лишних слов. — Благодарю. Сочту это за комплимент, — тихо ответила она, в голосе чувствовалась сдержанность человека, который не привык к открытым восхищениям и не знает, как на них отвечать. — Что ты, что ты, — запротестовала Веро́ника, качая головой. — Я совершенно серьезно. Я в восторге, Бри. — Женщина смущенно отвела взгляд и направилась к лестнице. — Можешь пройти в гостиную, подождать меня на диване, — сказала она, уже поднимаясь на первую ступеньку. — Я сейчас спущусь с номером, — добавила она через плечо, не оборачиваясь, и через мгновение скрылась на втором этаже. Веро́ника проводила ее теплой улыбкой и, когда рыжие волосы исчезли за поворотом лестницы, снова принялась осматриваться, позволяя себе больше любопытства. Она прошла в гостиную, ступая осторожно и опустилась на диван, на самый край, едва касаясь сиденья. Спина выпрямилась сама собой. Она сидела тихо, почти затаив дыхание, и рассматривала комнату.  Бри спустилась так бесшумно, что Веро́ника не услышала ни шага, ни скрипа. Хозяйка замерла на пороге гостиной, изучая гостью. Бри сжала губы, неловкость от того, что ее жизнь так пристально рассматривают, и сдержанная гордость за свои старания. В руках она держала маленький листок бумаги, на котором торопливым, но разборчивым почерком был начеркан номер. Она пересекла комнату и остановилась перед диваном, протягивая листок Веро́нике. — Может быть, чаю? — спросила она. Дюпре приняла листок. — Я боюсь здесь даже сидеть, не то что пить, — пошутила она, в шутке прозвучала доля искренней робости, что Бри невольно улыбнулась. — Но все же… — мягко настаивала женщина.   — Оу… — вырвалось у девушки, и она слегка привстала с дивана, и автоматически поправила складки на диване. — Нет, нет, это совершенно не обязательно. — Она замялась, опустив глаза, а потом снова подняла их. — Не хочу напрягать. — И после короткой паузы добавила, чуть тиш. — Да и я с пустыми руками… Она отвела взгляд в сторону, но тут же вновь подняла его и встретилась с голубыми глазами. Улыбнулась.  — К слову, печенье было великолепны. Еще раз спасибо, — сказала Веро́ника, в голосе прозвучала такая неподдельная признательность, что Бри на мгновение растерялась. — Ох, Веро́ника… — произнесла Бри, в проскочило смущение, слова застряли в горле. Она опустила глаза, на щеках проступил едва заметный румянец. — Не стоит. Это… традиция, — выговорила она, словно пытаясь перевести похвалу в разряд обыденных вещей, чтобы удержать себя в руках и не показать, как ей приятно. Веро́ника улыбнулась шире. — Жаль, что не традиция постоянная, — сказала она мечтательно, чуть наклонив голову к плечу. — Я была бы рада, будь у меня на столе всегда такое угощение.  — Бри улыбнулась в ответ, уже более открыто, по-девичьи. — Приходи завтра вечером, — сказала она. — К Сьюзан, — добавила тут же, словно уточняя, а потом запнулась, собираясь с духом. Ее пальцы слегка сжались, выдавая внутреннюю борьбу. — Или… я могу зайти за тобой. Провести… экскурсию, — неуверенно произнесла она, с робостью в голосе, и снова отвела взгляд.  Веро́ника улыбнулась. — Я буду очень рада, — сказала она и перевела взгляд на листок с номером. — Позвоню вам. А во сколько? — тут же опомнилась она, спохватившись. — Ближе к вечеру, — ответила Бри. — Примерно к семи, — добавила она, утвердительно кивнув собственным словам. Веро́ника улыбнулась и подмигнула. — Значит, жди к семи, — сказала она и направилась к выходу, чувствуя на себе взгляд.  Бри замерла на месте, словно завороженная. Девушка остановилась и обернулась.  — И… я хотела попросить, — сказала она, глядя прямо на Бри, в голосе прозвучала просительная нотка. — Не могла бы ты передать всем время вечеринки? Бри кивнула.  — Конечно, — ответила она. Дюпре улыбнулась.  — Спасибо, — произнесла она, развернулась, открыла дверь и шагнула на крыльцо.  Дверь за Веро́никой закрылась с тихим щелчком. Женщина осталась по ту сторону, и девушка, прижавшись спиной к деревянной поверхности, позволила себе выдохнуть. Воздух выходил из груди с тихим шумом, унося с собой напряжение.  Бри, не увидев движение на улице, осторожно прошла к окну. Ее пальцы, чуть дрожащие, ухватились за край шторы и отодвинули ее, ровно настолько, чтобы можно было разглядеть что происходит снаружи. Она замерла и увидела Дюпре, Ван Де Камп смотрела на неё не отрываясь, изучая каждое движение. Она снова застыла. Веро́ника, словно почувствовав на себе чужой взгляд, вдруг выпрямилась. Спина стала прямой, плечи расправились, и она резко повернулась в сторону окна. Глаза могли бы встретиться, но женщина в ту же секунду отдёрнула руку. Штора заскользила по карнизу и закрыла просвет. Бри отступила на шаг, потом на два, спрятавшись в глубине комнаты.  Веро́ника, стоя на крыльце, попыталась сдержать улыбку, но уголки губ все равно предательски поползли вверх. Она сделала губы трубочкой, сдерживаясь и поправила укладку. Она бросила последний, короткий взгляд на бумажку и направилась к своему дому.