Соседские Тайны

Веро́ника стояла на просторной, сверкающей кухне. Огромная столешница из камня тянулась посреди помещения, отражая приглушённый свет встроенных люстр. Девушка облокотилась на неё, чувствуя под ладонями прохладную поверхность. Все сияло, дом наконец перестал быть стройплощадкой и обрел черты уюта. Рядом, чуть поодаль, у широкого окна, стоял мужчина. Он медленно потягивал вино из бокала и смотрел куда-то в темноту за окном. Время подходило к девяти. Гости должны были появиться с минуты на минуту. Веро́ника грела ладонями бокал с шампанским, пузырьки лениво поднимались к поверхности, лопаясь с тихим шипением, и не отрывала взгляда от документов, разложенных перед ней на столешнице. Несколько листов, скреплённых в уголке серебряной скрепкой, с фотографиями, датами рождения, краткими биографиями, адресами. — Это все, что удалось узнать? — спросила она, почти шепотом, и поставила бокал на стол. Стекло глухо звякнуло о каменную поверхность.  Она прогнулась, разложившись на столешнице — длинная, гибкая, расслабленная поза девушки, которая знает, что на нее смотрят. Белая блузка натянулась на спине, обрисовывая каждую линию, темные брюки плотно облегали бедра.  Мужчина хмыкнул, коротко, без тени улыбки. Он поставил свой бокал рядом с ее, и и подошел сзади. Его руки легли на ее бедра. Пальцы сжались, впиваясь в ткань, и она почувствовала тяжесть его ладоней. Он нагнулся к ее уху.  — Скажи мне, — прошептал он,  голос звучал ровно, ласково. — Почему тебе так важно знать о них? Она усмехнулась, не поднимая головы. Ее взгляд в последний раз скользнул по бумагам. Но замер, когда уперся в фотографию Бри Ван Де Камп. Рыжие волосы, аккуратная укладка, спокойное, чуть отстраненное лицо. Глаза, которые смотрели с бумаги так же пристально, как сегодня. — Она вдова, — тихо прошептала Веро́ника, словно пробуя это слово на вкус. — У неё двое детей. Мужчина замер. Выпрямился, убрав лицо от ее шеи, и взял бумаги со стола. Он уставился на фотографию женщины. Рассматривал долго, внимательно, с каким-то новым интересом. — И рыжая вдобавок, — тихо прошептал он. Веро́ника повернулась к нему, на губах заиграла улыбка.  — Это ничего не значит, — тихо сказала она и потянула мужа к себе за талию, пальцы скользнули по его бокам, сцепляясь в замок на пояснице, чувствуя под тканью рубашки тепло его тела и твердые мышцы. Ее тело прижалось к его. — Ты еще не видел ее взгляда, — добавила она с легкой усмешкой, в которой пряталось что-то дразнящее. — Так что не смей меня упрекать. — Она потянулась к нему для поцелуя, но он отстранился. Его лицо изменилось. Взгляд стал серьезным, почти злым. В такие моменты девушка всегда чувствовала себя маленькой девочкой, которую наказывают унижением. Так и было.  — Хватит игр, Карденас, — произнес он, девичья фамилия ударила по ней.  Она изменилась в лице на секунду, но этого хватило, чтобы он увидел. Брови дрогнули, губы сжались в тонкую линию, в глазах мелькнуло что-то уязвимое. Но она тут же взяла себя в руки, пряча слабость за привычной маской холодного равнодушия. Слишком поздно. Он уже видел. — Без меня ты — ничто, — прошипел он. — И мы оба это знаем. — Он нагнулся к ее шее резко и так, что его губы впились в кожу по собственнически, оставляя мокрые, горячие следы, которые тут же превращаются в пятна Веро́ника зажмурилась. Брови сдвинулись к переносице, она начала отталкивать его — сначала робко, одной ладонью упираясь в его грудь, потом настойчивее, обеими руками, чувствуя, как спокойно бьется его сердце.  — Хорошо, дорогой, — начала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри все дрожало. — Но не сейчас. Гости скоро будут. — Он усмехнулся, не отрываясь от шеи.   — Стой смирно, — грубо прошипел он. — Пусть все видят, чья ты. *** За несколько минут до того, как первый звонок в дверь возвестил о начале вечера, Веро́ника заперлась в ванной комнате. Она стояла перед большим зеркалом с яркой подсветкой по краям. На смуглой коже шеи проступали багрово-синие пятна, свежие следы от губ, зубов, жадного давления. Она выдавила на кончики пальцев густой слой тонального крема и принялась втирать его в кожу, сперва мягко, круговыми движениями, затем жёстче, с настойчивостью, словно пыталась стереть память о том, как и когда они появились. Слой ложился на слой, но пятна не исчезали, а лишь бледнели, превращаясь в грязно-серые разводы. Бесполезно. Она поняла это после третьей попытки, когда тональный крем начал скатываться мелкими комочками по краям засосов. — Не мог подождать? — прошипела она своему отражению, голос дрожал от ярости, которую она едва сдерживала. — Хотя бы не в первый же день. Не перед гостями. И не так, чтобы все увидели. Она уронила лицо в ладони. Пальцы сами собой коснулись висков и начали массировать их медленными, давящими движениями, привычный жест успокоения. Она сделала глубокий, судорожный вдох,. Подняла голову и снова встретилась с собой в зеркале. Вгляделась в свое отражение долгим, пристальным взглядом. Склонила голову влево, потом вправо, изучая шею под разными углами. — Хотя, если присмотреться… вроде бы и незаметно, — промелькнуло у нее в голове. Она знала — заметно. Знала, что гости заметят. Знала, что соседки, эти четверо женщин с внимательными глазами, увидят все в первую очередь. И знала, что муж именно этого и хотел — чтобы все видели, чтобы никто не сомневался. И тут же, откуда-то из глубины, всплыл его вопрос, заданный на кухне: «Почему тебе так важно было узнать о них?» Веро́ника замерла. Почему? Она не знала. То есть — знала. Или не совсем. Не до конца. Не так ясно, чтобы объяснить словами даже самой себе. Но где-то глубоко, на самом дне еще не оформившейся мысли, жило убеждение: знание дает контроль. Даже над тем, что не поддаётся контролю. Она снова посмотрела на себя в зеркало, в глаза. Женщины, пришедшие к ней днём, были старше. Старше — значит опытнее. Значит, консервативнее. Или религиознее. Или и то и другое сразу. У каждой — своя история, свои шрамы. Если знать эти тайны, можно понять, чего от них ждать. Можно предугадать, кто ударит первой, а кто протянет руку в трудную минуту. Можно не оказаться застигнутой врасплох — там, где врасплох застигнутой быть нельзя. Она тяжело выдохнула. Затем плавно, одним движением выскользнула из ванной. В спальне она подошла к комоду. Выдвинула верхний ящик. Среди шелка, кружев и аккуратно сложенных платков ее пальцы нащупали то, что искала: яркую, цветастую бандану. Золото-зелёного оттенка. Веро́ника быстро, привычным движением обмотала ее вокруг шеи, спрятав под шелк все, что не должно было быть видимым. Концы завязала сзади изящным узлом, расправила складки. — Так гораздо лучше, — подумала она, в последний раз взглянув на себя в трюмо над комодом. И в этот самый момент внизу, в прихожей, разлилась по всему дому резкая трель входного звонка. Ее сердце на секунду остановилось, а потом забилось быстрее. Снизу донесся звук открываемой двери и почти сразу же громкий, раскатистый голос мужа. — Добро пожаловать! — произнес он, и в интонации его слышалась наигранная радость радушного хозяина. — Проходите на задний двор. *** Веро́ника спустилась вниз, пересекла гостиную и вышла на задний двор. Вечерний воздух оказался тёплым. Прислуга потрудилась на славу: длинные столы, накрытые белоснежными скатертями, ломились от закусок и напитков. Шампанское искрилось в серебряных вёдрах со льдом, красное вино темнело в широких графинах. Рядом стояли бокалы с напитками. Повсюду были развешаны гирлянды маленьких лампочек, а на столе в высоких стеклянных стаканах, мерцали свечи. Их огоньки трепетали на вечернем ветру, отбрасывая тени.  Веро́ника остановилась на пороге, осматривая толпу. Лица сливались, но она все равно их никогда не запоминала. Все они были здесь по воле мужа, и все они смотрели на нее. Она двинулась вперед, сквозь людской поток, лавируя между плечами и локтями, кивала направо и налево, здороваясь с одними, улыбаясь другим, касаясь рукой чьих-то предплечий в жесте наигранной близости. Улыбка была отточена до совершенства за годы, проведенными рядом с Престоном: достаточно искренняя, чтобы не обидеть, и достаточно сдержанная, чтобы никто не решился заговорить дольше положенного. Главное правило. Никто из посторонних не должен был увидеть, что творится у нее внутри. Она добралась до стола, схватила первый попавшийся бокал шампанского и залпом осушила его, запрокинув голову. Холодная жидкость хлынула внутрь. Она поставила бокал на стол, вытерла губы тыльной стороной ладони, чувствуя, как помада остаётся на коже, поднося запястье к носу, вдохнула собственный запах, с ноткой духов. И тяжело выдохнула. Внезапно чья-то рука коснулась ее плеча. Прикосновение было легким, кончики пальцев, едва надавившие на ткань блузки, но от неожиданности Веро́ника вздрогнула. Плечо дёрнулось, спина выпрямилась, и она уже открыла рот, чтобы обернуться, но горячий шепот коснулся ее уха. — Извини… Голос был тихим, но Веро́ника узнала его сразу. Лицо разгладилось, плечи опустились, и на губах сама собой расцвела не наигранная улыбка. Она обернулась.  — Бри… — тихо сказала девушка. — Я так рада, что ты пришла. — Она подняла глаза и сразу заметила разницу. Женщина сегодня выглядела выше. Взгляд скользнул вниз, к собственным ногам: зеленые босоножки на плоской подошве, почти без каблука. — Наверное, поэтому, — подумала Веро́ника. Бри же была обута в изящные лодочки на высоком тонком каблуке, матовые, почти сливающиеся с травой в сумерках. Она была в длинном черном вечернем платье, с небольшим треугольным вырезом, который открывал ключицы и верхнюю часть груди. Ткань струилась при каждом движении, облегая фигуру. Сверху, на плечах, лежала накидка из меха, явно дорогая. Рыжие волосы были зачесаны назад и завязаны в аккуратный, гладкий пучок на затылке, открывая высокий лоб, изящные уши и длинную, красивую линию шеи. Без привычных рассыпающихся по плечам прядей она казалась старше, строже, неприступнее и почему-то от этого еще более притягательной. Веро́нике пришлось задирать голову сильнее, чем при первой встрече, и это непривычное положение заставило ее закусить губу. Она улыбалась, глядя снизу вверх, и чувствовала, как в груди разливается что-то совсем не подходящее для светского приема.  Бри осмотрелась по сторонамодним движением глаз. Она оценивала толпу, проверяла, не смотрит ли кто на них. Убедившись, что в ближайших нескольких метрах никого нет, она перевела взгляд на Веро́нику. — Вы… — поправила женщина. — На Вы, — добавила она, словно напоминая о дистанции. Дюпре приподняла бровь и коротко осмотрелась по сторонам. Никто не смотрел. Муж был где-то в другом конце двора, окружённый своими партнёрами, и даже не думал о ней. Она снова обратила взгляд на Бри, и на губах заиграла чуть насмешливая, дразнящая улыбка. — Разумеется, — игриво произнесла Веро́ника. Бри неловко отвела взгляд. Она старалась не задерживать его на девушке дольше необходимого. Ее глаза то и дело возвращались к смуглой коже. — Уже узнали сколько мне лет? — спросила девушка. Женщина подняла глаза, на лице отразилось смущение. — Веро́ника, я вовсе не… — начала она, пытаясь подобрать нужные слова. — Ничего страшного, — сказала Дюпре и положила свою ладонь на предплечье Бри. — Я все понимаю. Вы старше, — она сделала паузу, задержав взгляд на голубых глазах. И добавила, чуть нагнувшись к плечу, с едва заметной усмешкой. — Мисс. Бри завороженно смотрела на нее. Какое-то испуганное очарование. Веро́ника улыбнулась уголками губ и перевела взгляд за спину Бри. У входа в сад, она увидела две знакомые фигуры. Габриэль — в ярком, облегающем платье синего цвета, — что-то оживлённо говорила Сьюзан, которая слушала ее с полуоткрытым ртом и нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, оглядываясь по сторонам в поисках знакомых лиц. Они только что вошли и теперь осваивались на чужой территории, оценивая гостей, обстановку. — Я пойду, — тихо сказала Веро́ника, убирая руку с предплечья. Она направилась к двум женщинам. Ван Де Камп проводила Веро́нику долгим взглядом. Когда фигура девушки окончательно растаяла среди теней, Бри позволила себе выдохнуть. Она взяла со стола рандомный бокал, поднесла к губам и сделала долгий глоток. Тем временем Веро́ника уже добралась до двух женщин. Она испытала нечто вроде незаметного облегчения. Девушка была отчасти интровертна, хотя редко показывала это чужим людям, привыкшим видеть в ней уверенную молоденькую жену богатого мужчины. Но здесь в окружении незнакомых лиц, в новом для себя доме, она была благодарна судьбе за то, что именно эти женщины пришли сами, избавив ее от необходимости знакомиться.   Женщины, заметив приближающуюся Веро́нику, тут же прекратили свой разговор и повернулись к ней. Габриэль сделала шаг вперед и протянула руку. Ее пальцы легли на плечо Дюпре, и на губах Солис заиграла хищная улыбка. — Привет, малышка, — произнесла она, голос был низким. Она подмигнула. Веро́ника усмехнулась, услышав это обращение. В нем было что-то одновременно фамильярное, то, что могло бы оскорбить другую домохозяйку, но ее почему-то только позабавило. — Извини, что не написала. Забегалась.  — Привет-привет, — тихо ответила Веро́ника, рассматривая Габриэль и стоящую чуть поодаль Сьюзан. Ее взгляд скользнул по их лицам. — И вы знаете, — она сделала паузу, выдержав ее, — уже. Габриэль приподняла одну бровь.  — И вы? — переспросила она, чуть склонив голову. Веро́ника улыбнулась и в этот момент Бри бесшумно появилась из темноты. — Привет, девочки, — сказала она. Веро́ника кивнула в сторону пришедшей женщины, не сводя глаз с Габриэль и Сьюзан. — И вы, — констатировала она, намекая. Сьюзан неловко улыбнулась. Она перевела взгляд на столы. — Пойду промочу горлышко, — сказала Майкр и, не дожидаясь ответа, быстро удалилась в сторону столов.  Габриэль сжала губы в улыбке. Она обвела взглядом оставшихся, почувствовав напряжение, висевшее между женщиной и девушкой.   — Похоже, вам обеим не помешало бы расслабиться, — сказала Габриэль. Она прошла между ними, нагнулась к уху Бри.  — Особенно тебе. Она моложе, а нервничаешь ты. И, не дав женщине времени ответить, Габриэль выпрямилась, поправила край своего яркого платья и уже направилась вслед за Сьюзан.  Веро́ника нахмурилась. Она не слышала, что именно прошептала Габриэль, но она видела, как напряглась Бри. Девушка шагнула вперед, сокращая расстояние, и, протянув руку, схватила Солис за предплечье. Та нахмурилась, но тут же улыбнулась. Она вопросительно посмотрела на Дюпре, приподняв бровь. — Линетт придет? — тихо спросила Веро́ника, отпуская предплечье женщины. Габриэль пожала плечами. И посмотрела за спину хозяйки дома. Недавно упомянутая внезапно появилась на пороге. Дюпре проследила за взглядом Солис, повернула голову, и, увидев Скаво, она неловко осмотрела всех и снова вернулась взглядом к новой гостье. Габриэль с Бри переглянулись и первая, наконец-то, отправились к Сьюзан.  Бри опередила хозяйку дома. Она шагнула вперед, перекрывая собой обзор, загораживая Веро́нику от взгляда Линетт, голос прозвучал ровно, спокойно. — Привет, Линетт, — произнесла Бри. — Чудесный вечер, не правда ли? Атмосфера просто великолепна. Не находишь? — Она говорила чуть громче, чем обычно, перетягивал внимание подругм на себя. Веро́ника усмехнулась и отвела взгляд. Она принялась ковырять свои ногти, рассматривая их с притворным интересом. Губа была прикушена, привычный рефлекторный жест, который выдавал эмоции. Она снова подняла глаза на Линетт.  — Рада тебя видеть, — поприветствовала Веро́ника, голос прозвучал ровно. Она посмотрела на женщин и добавила. — Хорошего вам вечера. — Она кивнула, и, не дожидаясь ответа, вновь направилась к столам с напитками. Она шла сквозь толпу, автоматически улыбаясь. Подойдя к столу, Веро́ника взяла еще один бокал — второй за вечер, если считать только те, что она пила на глазах у гостей, и начала отпивать шампанское, не торопясь и смотрела куда-то в темноту.  И тут, сзади, вплотную, подошла какая-то женщина. — Ну здравствуй… — промурлыкала незнакомка, голос был низким, грудным. Она осматривала девушку с головы до ног. — Верóника, верно? — спросила она, на губах заиграла хищная улыбка. Девушка усмехнулась и осмотрела гостью, не скрывая интереса. Высокая блондинка с пышными формами, которые подчёркивало облегающее платье белого цвета, дорогое, явно от кутюр, с тонкими бретелями и глубоким декольте, открывающим загорелую кожу и изящную линию ключиц. Смоки-макияж делал глаза глубокими, а губы ярко-алыми, влажными, чуть приоткрытыми. Волосы, пепельно-светлые, падали на плечи мягкими волнами, обрамляя лицо с четкими чертами. Веро́ника прищурилась. В ней проснулся охотничий азарт, то самое чувство, которое всегда включалось, когда рядом появлялась женщина, способная перетянуть одеяло на себя. — Да, — ответила девушка и протянула руку для знакомства. Женщина пожала руку. — Иди Бритт, — представилась она, в голосе прозвучала такая уверенность, будто это имя должно было что-то значить для Дюпре. — Приятно познакомиться, — добавила она, подмигнула, и, не дожидаясь ответа, развернулась и удалилась в толпу, покачивая бедрами.  Веро́ника смотрела ей вслед, пока Иди не растворилась среди гостей. Потом перевела взгляд на свой бокал и допила его одним долгим глотком.  И в этот самый момент, перекрывая шум вечеринки, раздался знакомый голос. Голос ее мужа. — Так как все уже в сборе, — произнес Престон. — Позвольте представиться, — голос перекрывал шум вечеринки, заставляя гостей замолкать и поворачивать головы в его сторону. Он стоял в центре. — И представить вам мою жену. — Он сделал паузу, а затем добавил, и голос его изменился, стал более низким, властным.  — Дорогая, подойди ко мне. Веро́ника протяжно выпустиоа  последний глоток воздуха, и медленно поставила пустой бокал на стол.Она развернулась и двинулась к мужу, изредка помахивала рукой в сторону гостей. Никто из чужих не должен был увидеть, что творится у нее внутри.  Наконец она подошла к нему. Престон приобнял ее за плечо и прижал к себе.  Он был одет солидно, в черный смокинг, что почеркивал его уровень. По сравнению с ним девушка выглядела.. простенько. Блузка, брюки. Его ладонь лежала на ее плече, каждый палец вдавливался в кожу, оставляя болезненные следы. — Верóника Люс Дюпре, — представил он ее, и свою фамилию произнес особенно отчетливо. — Ваша новая соседка. Он наклонился и поцеловал ее в макушку. Его губы задержались на волосах на секунду дольше, чем следовало бы. Его рука тем временем скользнула с плеча на спину, прошлась по позвоночнику, а затем двинулась выше, к шее. Он нащупал узел шелковой ткани банданы и сжал сзади. Не больно, но ощутимо, так, чтобы она почувствовала его власть. Его пальцы впились в нежную кожу под тканью, и Верóника на секунду замерла, боясь пошевелиться, но улыбалась. И он улыбался. Они стояли перед гостями. И никто не подал виду, что заметил что-то неладное. Бри переглянулась с Габриэль. Линнет, стоявшая чуть поодаль, у стола с закусками, нахмурилась, губы сжались в тонкую линию. Сьюзан замерла с бокалом в руке, забыв поднести его ко рту. Но четыре женщины, стоявшие в разных концах сада, одновременно почувствовали неладное.  — Я Престон Рейвенвуд Дюпре, — продолжил мужчина, в голосе зазвучала надменная нотка. Он кивнул, коротко, снисходительно и сделал паузу, не торопясь, обвел взглядом гостей. Улыбнулся брезгливой усмешкой. — Богач, предприниматель, — добавил он. — Если вам будет угодно. Он поклонился и сразу выпрямился, обняв жену сильнее, притирая к себе, как вещь. — С самой очаровательной женщиной, — продолжал Престон, голос его стал ниже, — с моей королевой… — Последние два слова он протянул медленно, а затем, не давая Веро́нике времени, он грубо  запрокинул ее голову, заставляя подчиняться и поцеловал. Поцелуй был долгим, показным. Веро́ника слегка зажмурилась, от желания спрятаться. Но через пару секунд, она взяла себя в руки. Но это ушло не от всех. Бри, стоявшая в тени, не отводила взгляда. В глаза застыла тревога. Ван Де Камп шагнула к Солис, пересекая разделявшее их расстояние бесшумными шагами. Она остановилась рядом, плечом к плечу. — Что-то здесь не так, — сказала женщина.  Габриэль не повернула головы, продолжала смотреть. — Ты тоже это почувствовала? — ответила она. Бри молча кивнула, не отрывая глаз от происходящего. Наконец Престон отстранился от жены и облизнулся, ухмыляясь.   — Спасибо всем, что пришли, — произнес он. — Благодарю вас за честь, которую вы оказали нашему дому. Он сделал паузу ровно настолько, чтобы гости поняли, что от них ждут реакции. И они зааплодировали, неуверенно. Он самодовольно рассмеялся, и не скрывая своего превосходства, шлепнул Верóнику по ягодице. Девушка закрыла глаза. На пару секунд. Она сжала кулаки. лицо снова стало спокойным. Она открыла веки и повернулась к мужу, смотря на него снизу вверх — с той притворной кротостью, которую он любил.  — Я в уборную, — сказала она. И, приподнявшись, чмокнула его в губы. Он рассеянно кивнул, уже переключившись на мужчин, которые ждали его в компании. Девушка выдохнула. И на глазах вдруг выступили слезы. Она развернулась и быстрым бегущим шагом направилась к дому. Она шла сквозь толпу, не глядя по сторонам, стараясь не задерживаться.  Губы Бри сжались в тонкую линию.  Габриэль сделала шаг вперед, но Ван Де Камп, не глядя, схватила ту за предплечье, останавливая.   — Давай лучше я, — сказала она. Солис посмотрела на нее и кивнула. Бри направилась следом за Верóникой. После пары минут шпионинга, она остановилась перед дверью в ванную комнату. Женщина замерла, она долго стояла так, секунды тянулись. Подняла руку и тихо постучала, три коротких удара. Наступила тишина. Прошла минута, другая. Бри уже поднесла руку, чтобы постучать снова, более настойчиво, но вдруг из-за двери раздался голос, тихий, надломленный. — Кто там? Бри выдохнула. Она сжала губы в тонкую линию, и оглянулась по сторонам. Никого. — Это Бри, — сказала она, голос прозвучал тихо. Снова наступила тишина. Теперь она длилась ещё дольше, но вдруг замок щелкнул. Звук был глухим. Дверь приоткрылась. Бри помешкала еще секунду и плавно скользнула внутрь, притворив за собой дверь, и машинально повернула замок, закрывая их. Веро́ника стояла у раковины, сгорбившись, стараясь занимать как можно меньше места. Ее плечи были опущены, голова наклонена. Девушка не смотрела на Бри. Лишь нервно, торопливо вытирала слезы. И при этом она изо всех сил старалась улыбаться. Ван Де Камп сделала шаг вперед. — Веро́ника… — тихо сказала она, подходя ближе, сокращая расстояние. — Посмотри на меня. — Голос был мягким. Девушка не повернулась. Она продолжала стоять, глядя куда-то в сторону. Бри выдохнула и выпрямилась. Внутри нее что-то переключилось. —  Соберись, — сказала она себе беззвучно, глядя на застывшую фигуру. — Посмотри на меня, — повторила она, голос повысился, стал властным, не оставляющим выбора.  Веро́ника замерла. Ее плечи перестали дрожать, дыхание остановилось. Она сжала руки в кулаки и повернулась к женщине. Но глаза были опущены. — Посмотри на меня, — сказала Бри, тон уже был был приказом.  Веро́ника медленно подняла взгляд. В глазах была только боль. Бри сжала челюсти, она почувствовала, как внутри поднимается что-то горячее, незнакомое. Она взяла с столешницы бумажные полотенца и подошла ближе. Начала вытирать следы с лица девушки. Веро́ника не сопротивлялась. Она стояла неподвижно, позволив Бри делать с собой всё, что та захочет.  — Зачем ты… — начала она, запнулась, сглотнула. — Зачем Вы это делаете? Голос был тихим, в нем слышалось искреннее непонимание.  Бри улыбнулась, мягко, одними уголками губ, и продолжала аккуратно стирать разводы туши.  — Можно на «ты», — сказала Бри. Она задумалась на пару секунд, брови чуть сдвинулись к переносице.  — Не знаю. Слова прозвучали честно.  — Я однажды чувствовала что-то похожее. — Она замолчала, подбирая слова, которые не хотели складываться в предложения. — И все, чего я хотела тогда… — Она замялась. — Я хотела, чтобы кто-то был рядом, — прошептала она, глядя прямо в влажные глаза.  Ее руки потянулись к лицу девушки,большие пальцы осторожно коснулись уголков глаз, вытирая остатки слез. Бри делала это бережно. Ее взгляд скользнул ниже, жадно осматривая все ниже челюсти и пальцы, не повтнуясь, сами потянулись к узлу. Они уже коснулись шелка, уже начали развязывать его. Но Веро́ника, заметив это, вздрогнула. И резко, почти испуганно, схватила Бри за запястье.  Та слегка отстранилась, но не отступила. — Покажи мне, — тихо сказала она. — Сейчас. Веро́ника сглотнула. Комок в горле, который она пыталась проглотить, стал ещё больше. Она чувствовала, как слезы снова подступают к глазам. Она посмотрела на Бри и выпустила запястье. Отступила на шаг, потом на два. Ее рука автоматически потянулась к бандане. Пальцы нащупали узел и начали развязывать его. Шелк скользнул по коже и Веро́ника сняла бандану, оголив то, что прятала весь вечер. Тёмные, багрово-синие пятна на смуглой коже — следы губ, следы зубов. Они проступали на шее неровными, болезненными кругами. Она тут же прикрыла их ладонью.  — Нет… — тихо сказала девушка. — Вы сейчас снова… с остальными соседками… — она говорила невнятно, торопясь, — будете обсуждать. Для этого ты пришла. Она посмотрела на Бри, глаза теперь стали совершенно сухими,   злыми. Женщина покачала головой.  — Нет, что ты… — начала она, делая шаг вперёд, протягивая руки.  Но Веро́ника отстранилась. — Мисс Ван Де Камп, — произнесла она. — Убирайтесь с глаз моих. Бри сжала губы. Тяжело выдохнула. Ее голубые глаза смотрели на девушку с искренней болью. — Веро́ника… — тихо, умоляюще, произнесла Бри, делая последнюю, отчаянную попытку.  — Уходите. Пожалуйста, — перебила ее Дюпре. Бри выдохнула и поспешно вышла из уборной. Девушка осталась одна. Она посмотрела на свое отражение.