В шаге от никогда

Утро понедельника началось с тихой паники. Гермиона битый час металась по спальне, переворачивая подушки и заглядывая под кровати в поисках своих вещей. — Вчера она точно была со мной, — взволнованно пробормотала она про себя, чувствуя, как внутри нарастает тревога. Она обернулась к соседкам по комнате, которые лениво заплетали косы перед зеркалом. — Девчонки, вы не видели мою сумку? Я брала её с собой, там пергаменты и… кое-что очень важное. — Нет, Гермиона, мы не видели, — отмахнулась Парвати, пытаясь совладать с непослушной прядью. — Мерлин я оставила её там, на холодном полу между стеллажами, — по голове, под волосами побежали мурашки— А ведь внутри вся моя аптечка для путешествия! Забыв обо всём на свете, даже о том, что на ней до сих пор надета ночная одежда, Гермиона пулей выскочила из спальни. Она бежала по пустым утренним коридорам Хогвартса прямо в пижаме, тяжело дыша и боясь не успеть забрать сумку до того, как в библиотеку придет кто-то из студентов. Влетев в библиотеку, она бросилась к дальнему заброшенному углу. Облегчение накатило волной — невзрачная сумка сиротливо лежала на прежнем месте, приткнувшись к нижнему краю стеллажа. Гермиона судорожно схватила её, проверила содержимое — все склянки были целы, — и уже собиралась со всех ног бежать обратно, чтобы успеть к первому уроку. Она резко развернулась — и едва не вскрикнула, наткнувшись взглядом на Теодора Нотта. Он сидел на подоконнике, лениво вытянув длинные ноги, наблюдал за её метаниями своими глазами цвета карамели. — Ты что, следишь за мной? — возмущенно выпалила Гермиона, прижимая сумку к груди. — Нет, — спокойно отозвался Нотт, на его губах, где ещё виднелся след от вчерашней пощечины, заиграла ленивая ухмылка. — Просто я ждал тебя тут всю ночь. — Я не понимаю, говорит он это в шутку или всерьез, — растерянно подумала Гермиона. В его голосе слышалась привычная сонная манера. — Ты подумала над моим предложением? — спросил он, плавно спускаясь с подоконника и делая шаг к ней. — Ты хочешь слышать, каков будет мой положительный ответ? —пошутила она, вздернув подбородок. Наверное Миона еще не стряхнула чары Морфея из головы,раз так осмелела. Теодор замер на секунду, а затем снова тихо и чисто рассмеялся. Гермиона не выдержала и тоже коротко, облегченно ухмыльнулась в ответ. Напряжение, державшее их со вчерашнего дня, наконец-то лопнуло. Но стоило смеху затихнуть, как до Гермионы внезапно дошёл весь абсурд ситуации. До этого момента она думала только своей сумке, но теперь её взгляд упал на собственные ноги. Лицо мгновенно обдало пунцовым жаром. Гермиона судорожно отступила на шаг назад и панически прижала к себе найденную сумку, пытаясь скрыться за ней как за щитом. — Симпатичный щит, Грейнджер, — протянул он, складывая руки на груди. — Но, боюсь, эта невзрачная сумка слишком мала. Хотя, должен признать, гриффиндорская пижама отлично подчеркивает твою... импульсивность .Нотт окинул её быстрым взглядом с ног до головы, и на его губах снова появилась та самая задорная усмешка. Одним плавным, изящным движением он расстегнул пуговицы своей мантии. — Надень, Грейнджер — негромко бросил он, убирая руки в карманы брюк. Гермиона секунду колебалась, но холод подземелий взял верх. Она забрала из его рук тяжелую ткань и накинула мантию на плечи, мгновенно укутавшись в уже знакомый, прохладный аромат озона. Однако идти в ней до самой башни Гриффиндора она не собиралась. — Я не пойду в этом по коридорам, Нотт, — тихо, но твердо сказала она, затягивая полы чужой мантии на груди. — Появиться перед всей школой в пижаме и в слизеринских вещах — это лучший способ привлечь к нам миллион лишних вопросов. Теодор лишь молча и понимающе кивнул, продолжая внимательно следить за ней. Гермиона сделала глубокий вдох, собираясь с духом. Тянуть время и отпираться дальше не имело никакого смысла — ночные метания под бордовым балдахином привели её к единственному логичному выводу. — И насчет твоего предложения, — Грейнджер посмотрела ему прямо в глаза, и её голос больше не дрожал. — Я всё обдумала. Я согласна. Мы отправимся в это путешествие вместе. Но у меня есть одно условие. Теодор вопросительно приподнял бровь, прерывая свою ленивую полуулыбку. — Ты должен будешь объяснить мне, зачем ты мешаешь собственному отцу, — отчеканила Гермиона, не давая ему вставить ни слова. — Я должна понимать, с кем имею дело и какова твоя настоящая цель в этой миссии. Без этого я никуда с тобой не двинусь. Нотт несколько секунд молча разглядывал её лицо, словно взвешивая, стоит ли открывать эту карту прямо сейчас. Наконец его губы едва заметно дернулись. — А много ты вообще знаешь о целях моего отца, Грейнджер? — негромко спросил он, сделав к ней шаг. — Ему ты эти вопросы задавала? — Нет, но Дамблдор… — начала было Гермиона, но Теодор перебил её жестким, уверенным взмахом руки. — Дамблдор вряд ли в курсе, что мой отец планировал сбежать, оставив тебя где-то там, неизвестно где, — отрезал он, и в его голосе проскользнули нотки тревоги.Правда, его планы немного нарушил сам маховик. Отец смог зачаровать его всего на два прыжка — туда и обратно. Так что поверь мне, Грейнджер, он оставил бы тебя в прошлом при первой же удобной возможности. Гермиона оцепенела, чувствуя, как слова Нотта тяжелыми камнями падают ей на грудь — Хм, — хмыкнула она, отчаянно пытаясь успокоить взбунтовавшийся табун мыслей в своей голове. — Директор зачаровал кровь. Твой отец просто не смог бы бросить меня. Магия крови не позволила бы ему уйти без меня. Теодор устало улыбнулся. Это была улыбка человека, который видел изнанку чистокровного мира и понимал, что никакие чары не остановят того, кто привык переступать через жизни. — Давай так, Грейнджер, — негромко произнес он, и его взгляд на секунду стал совсем отрешенным. — Я просто хочу насолить своему отцу. Моё детство сложно назвать веселым, а когда вернулся Лорд, меня и вовсе планировали отдать в Пожиратели смерти. Так что считай это моей небольшой, личной местью. — Тогда давай сделаем это прямо сейчас! — выпалила она, решительно делая к нему шаг. В этот момент Гермиона даже близко не понимала, какую глупость совершает. Она не знала, что Дамблдор попросту не успел сказать самое важное, лично ей. Из-за своей Гриффиндорской импульсивности она прыгнула в неизвестность, не думая о последствиях. Вместо этого он стремительно запустил руку в карман брюк и извлек усовершенствованный Маховик времени. Теодор осторожно накинул длинную золотую цепочку на шею Гермионе, а затем сам аккуратно нырнул под неё. На одну короткую, замершую секунду он оказался лицом к лицу с ней — непозволительно близко, прямо напротив глаз  Гермионы. Он резко выпрямился,а герминона недовольно отвернула лицо разрывая это мимолётное оцепенение — Полетели–крикнул Нотт подняв палочку над головой Гермиона судорожно зажмурилась ожидая, что её вот-вот разорвет на части встречными потоками времени. Прошла секунда, затем другая... Но ничего не произошло. Тишину библиотеки по-прежнему нарушало лишь далекое, глухое шарканье мадам Пинс. Миона удивленно раскрыла глаза и уставилась на Нотта. Её взгляд в этот момент, должно быть, мало чем отличался от вечно отрешенного, застывшего взгляда Полумны Лавгуд. Теодор громко, искренне рассмеялся, явно наслаждаясь её замешательством. — Да ладно тебе, Грейнджер, — сквозь смех произнес он, качая половиной цепочки. — Просто шутка. Не думала же ты, что эта штука работает от обычного честного слова? Прежде чем она успела разозлиться и высказать всё, что думает о его Слизеринском чувстве юмора, Нотт стремительно опустил палочку из черного ореха. — Милливертиго! — четко и властно произнес он, дотрагиваясь самым кончиком дерева до крошечных песочных часов Маховика. В ту же секунду мир вокруг них с оглушительным скрежетом сорвался с места. Пространство закрутилось в бешеном, размытом вихре красок: стеллажи, окна и стены библиотеки превратились в сплошные светящиеся полосы, стремительно сменяющие друг друга. Но сами они не двигались. Замкнутые внутри золотой цепочки, Гермиона и Теодор замерли на месте, словно вросшие в невидимый купол, совершенно не зная, чего ожидать от усовершенствованной магии в следующую секунду. Все вокруг замерло. Осторожно оглядываясь по сторонам, они увидели те же самые каменные стены и почувствовали тот же знакомый запах сырости подземелий. Вот только библиотеки здесь больше не было. Повсюду, сколько хватало глаз, стояли громоздкие старые котлы, никому не нужные облезлые метлы, продавленные диваны, столы, шкафы и прочая ветхая мебель. Весь просторный зал был забит заброшенными вещами, а чуть дальше — прямо на том месте, где в их времени обычно стоял стол мадам Пинс, — теперь виднелась внушительная гора ночных горшков. Теодор опустил палочку, и стащил золотую цепочку с маховиком с их шей, спрятав его в карман. Она опустила взгляд на свои руки, пошевелила пальцами и осторожно похлопала себя по бокам, проверяя, не расщепило ли её магией времени. — Мы сделали это, — констатировала Гермиона, облегченно выдыхая и продолжая осматривать себя. — И да, вполне себе живы. Все конечности на месте. Нотт тихо улыбнулся, глядя на её панические проверки. С притворной тревогой он засунул большой палец за край брюк, слегка отодвинул пальцем пряжку ремня и сделал самый невозмутимый вид, будто заглядывает внутрь собственных штанов. — Да, — протянул Теодор, возвращая пряжку на место и насмешливо вскидывая бровь. — Кажется, у меня тоже всё на месте. Лицо Мионы снова мгновенно обдало жаром от его беспардонной выходки. — Нотт! — возмущенно прикрикнула она, сердито разворачиваясь к нему спиной. — Ты невыносим! Они медленно двинулись вглубь помещения, изучая заброшенную комнату, в которую попали. Гермиона осторожно обходила хлипкие столы и заглядывала в приоткрытые шкафы. — Это Выручай-комната! — уверенно предположила она, резко остановившись и оборачиваясь к напарнику. — Гарри рассказывал, комната подстраивается под нужды учеников, и, скорее всего, сейчас она поняла, что нужна нам здесь и сейчас. Нотт лишь согласно поддакивал ей, молча водя глазами по сторонам и лениво пиная носком ботинка какой-то уродливый медный таз. В его манере двигаться не было и капли её Гриффиндорской суеты. Гермиона нахмурилась и скрестила руки на груди. — Почему ты молчишь, Нотт? — недовольно спросила она. — У тебя есть другие идеи? Если это не Выручай-комната, то где мы, по-твоему? Теодор на секунду задумался, его блуждающий взгляд замер на пыльном канделябре, а лицо стало серьезным—как думаешь кто сейчас директор? В голове Гермионы мгновенно выстроилась историческая цепочка дат, портретов из кабинета Дамблдора и архивных записей Хогвартса. Ответ лежал на поверхности. — Эверард Монтегю, — в один голос синхронно проговорили они. — Один — один, Грейнджер, — улыбнулся Теодор, и на его губах снова появилась привычная ленивая усмешка. — Не одна ты не пропускала уроки истории магии у Бинса. Он резко тряхнул головой вбок, чтобы убрать упавший на глаза непослушный локон своих светло-каштановых волос. Гермиона замерла, а затем поспешно, словно пытаясь скрыть секундное замешательство, сама убрала за ухо прядь своих вечно растрепанных кудрей. — Думаю, нам нужна одежда, — Теодор критически осмотрел её пижаму и брезгливо прикоснулся к дверце ближайшего шкафа. — Нужно найти что-то, чего не коснулись зубы моли и что не пахнет нафталином. Он слегка передернулся от одной только мысли о старых пыльных вещах. Гермиона грустно опустила голову вниз, переводя взгляд со своей сумки на собственные ноги. Ей было не до капризов со вкусом. — И обувь, — вздохнула она, несчастно шевеля пальцами в мягких домашних тапочках. — Мне определенно нужна обувь. По улице в этом я точно ходить не смогу. Следующие пару часов они провели в пыльных поисках, перерывая наваленные горами ящики и старые платяные шкафы.Гермионе и Теодору всё же улыбнулась удача. На глубоких деревянных полках платяных шкафов им удалось откопать несколько комплектов брошенной старой школьной формы, скорее всего устаревшего дизайна — грубой шерсти мантии и плотные рубашки, которые чудом уцелели. Обувь оказалась жестковатой и великоватой Гермионе, но это было лучше, чем домашние тапочки. Переодевшись и наспех приведя себя в порядок, они закинули вещи в сумку Гермионы. Обратного пути не было. — Нам пора, — тихо сказала Миона, вешая свою невзрачную сумку на плечо. Она сделала шаг к тяжелой дубовой двери. Нотт молча пошел следом, перехватив палочку поудобнее. Надавив на старую, заржавевшую металлическую ручку, они приготовились к тяжелому скрипу, но дверь открылась без единого звука. В коридоре подземелий не было никого. Окружающая тишина давила на уши, но стоило им сделать десяток шагов и завернуть за угол, как всё вокруг словно ожило. Пространство заполнили крики, смех и громкий шум от бегущих первогодок, которые стайкой куда-то неслись. Один из мальчишек на полной скорости не успел затормозить и со всего размаху столкнулся с Ноттом. Этот первокурсник был белокурым и обладал слишком надменным, высокомерным видом для своего нежного возраста. Вместо того чтобы извиниться, он бесцеремонно оглядел их с ног до головы и начал откровенно смеяться над их поношенной, старомодной одеждой, которую они только что вытащили из платяных шкафов кладовой. —Отойди с дороги—пискнул мальчишка—я опоздаю из-за тебя на завтрак! Нотт с Гермионой многозначительно переглянулись. — Даже не начинай, — тихо и предупреждающе сказал Нотт, глядя на мелкого блондина сверху вниз. Теодор прекрасно понял безмолвный намек Гермионы на Малфоев. Мальчишка обогнул Теодора и припустил догонять остальных ребят. — На завтрак, — тихо повторила Гермиона, провожая взглядом его удаляющуюся белокурую макушку. — Нам тоже нужно позавтракать. Непонятно, когда мы сможем поесть снова. Она поправила лямку своей сумки и сделала пару шагов вперед, но тут её мысли резко затормозили на одной очень простой и пугающей вещи. Лицо Гермионы сделалось растерянным. — Но у меня нет с собой ни одного галеона, — с ужасом осознала Гермиона. Внутри всё похолодело. Спонтанная встреча с Тео в библиотеке и этот безумный, импульсивный прыжок просто не дали ей нормально дособирать сумку. — И теперь мы в абсолютно безвыходном положении. Боже, Нотт, мы забыли о деньгах! Теодор лениво повернулся к ней и лишь тихо хмыкнул, ничуть не разделив её паники. Он спокойно и уверенно зашагал вперед по коридору. — Будем решать вопросы по мере их поступления, Грейнджер, — скомандовал Теодор, даже не оборачиваясь. — Сначала завтрак. Мионе ничего не оставалось, кроме как поспешить за ним, сердито придерживая полы поношенной мантии. Воздух был другим. Гермиона заметила это сразу — он пахнул свежестью, почти резко, без того глубокого запаха магии и времени, который пропитывал современный Хогвартс. Свет утра проникал через высокие окна галереи, обнажая стены из светлого, необработанного камня. Они еще не успели потемнеть от вековой копоти факелов, сырости и времени, сохранив свой первоначальный, тепловатый песчаный оттенок. Портреты висели редко, изображая людей, которых Гермиона не знала, из-за чего длинные переходы выглядели просторными, но какими-то необитаемыми. — Это удивительно, — подумала она, скользя пальцами по холодной каменной стене. — Настоящее прошлое. Замок совсем молодой. Они снова нырнули под своды замка, покидая галерею. Ощущение пустоты от родного места накатило с новой силой — здесь не было привычного шума, шёпота призраков и громких споров из рам. Гулкое эхо их собственных шагов казалось слишком громким в этой звенящей, необитаемой тишине, которую нарушал только лишь шум детей, доносившийся из приближающегося Большого зала, где проходил завтрак. — Перестань вертеть головой и рассматривать стены, Грейнджер, — не обернувшись, весело шепнул он. Его голос звучал игриво, явно желая поддеть её и вывести из равновесия. — Мы и так привлекаем внимание своим видом. Смотри прямо перед собой и делай вид, что просто опаздываешь. Тебе ведь не привыкать быть примерной ученицей? Гермиона лишь слегка ускорила темп, поравнялась с ним плечом к плечу и удостоила его уничтожающим взглядом. — Если бы ты сам хоть изредка бывал примерным учеником, Нотт, то знал бы, что в эту эпоху за опоздания могли высечь розгами прямо у дверей, — хладнокровно и тихо отчеканила она, заставив его улыбку на секунду замереть. — Так что если кто-то из нас сейчас и привлекает внимание своим расслабленным видом, то точно не я. Прибавь шагу. Войдя в Большой зал, они сразу отметили, что он был еще более чужим, чем остальной Хогвартс. Над их головами не было привычного заколдованного неба, отражающего погоду на улице, — вместо него под самым потолком тянулись лишь тяжелые, грубо обтесанные деревянные балки. Столы и длинные лавки выглядели еще более неудобными, массивными и простыми, чем в их времени. Но самым главным отличием было то, что прямо по центру, над учительскими столами для завтрака, висели четыре огромных портрета основателей Хогвартса. Каждый факультет сидел строго под своим портретом, как и в будущем разделяя учеников на группы. Гермиона слегка толкнула Теодора локтем, вынуждая его наклониться ближе. — Нотт, у нас проблемы с гардеробом, — едва слышно, одними губами прошептала она, косясь на изумрудно-зеленую нашивку на своей груди. — На мне отличительные знаки Слизерина, а на тебе — просто герб Хогвартса. Сидеть вместе мы не можем, это привлечет слишком много внимания. Так что тебе нужно сесть за стол к гриффиндорцам. — Ты издеваешься, Грейнджер? — Теодор тихо рассмеялся, но в этом звуке послышались опасные нотки. Он окинул взглядом шумный Гриффиндорский стол. — Посадить меня к этим святошам? Знаешь, а в этом есть свой шарм. Мой отец точно заработал бы инфаркт. Он шагнул к ней вплотную, вынуждая Гермиону сильнее прижать к груди свою сумку. Теодор наклонился к самому её уху, обдав знакомым запахом грозы, и его голос опустился до вкрадчивого, двусмысленного шёпота — Раз уж мы меняемся ролями, Грейнджер, постарайся за столом моего факультета вести себя как настоящая змейка. Только не вздумай отсыпать им Гриффиндорских нотаций. И прекрати так судорожно дергать этот воротник. Должен признать, видеть тебя в цветах Слизерина — это чертовски забавное зрелище. Гордая Гриффиндорская заучка нацепила форму змеи... Каково это, Грейнджер? Ощущаешь, как наш факультет теперь прикасается прямо к твоему телу? Смотри не возбудись от такой близости со Слизерином, пока будешь сидеть с моими бывшими сокурсниками. Оставь эту змеиную страсть для меня, когда мы решим повторить твою вчерашнюю пощечину. — Проваливай к своим новым друзьям, Нотт, — хладнокровно, но сквозь зубы отчеканила она. — Пока я не вспомнила, как сильно бьет моя Гриффиндорская импульсивность. — Он абсолютно не воспитан, — со злостью подумала Гермиона, провожая его взглядом, пока Теодор уверенной походкой направлялся прямо к столу ало-золотых. — Да и чего ещё можно было ожидать? Все эти чистокровные — противные, колкие как ёжики снобы. Вечно прячут свою спесь за дурацкими ухмылками. Главное, чтобы его наглый язык не устроил там скандал—подытожила Герми. Жуя довольно скудный завтрак, Гермиона краем глаза поглядывала на чистокровных снобов вокруг, как вдруг её мысли прервал нарастающий шум со стороны столов Гриффиндора. Повернув голову, она едва не подавилась. Один из местных гриффиндорцев с яростным лицом уже вовсю тряс Нотта за грудки. Теодор при этом даже не защищался — на его губах играла всё та же наглая усмешка. Секунда, яркая вспышка заклинания, следом вторая — и в зале начался полный переполох. Опять этот невыносимый Нотт участвовал в драке! Все факультеты изумленно уставились на обычно примерный Гриффиндор, который сейчас крушил собственные столы. Среди летящих тарелок Теодор хладнокровно выхватил палочку и хитро, с азартным блеском в глазах, выстрелил точным заклинанием в сторону других столов, чтобы и остальные факультеты немедленно подключились к этому веселью. И в ту же секунду вспыхнуло настоящее безумие — искра, буря, всё вокруг полетело вверх дном! Столы переворачивались, заклятия рикошетили от каменных стен, а преподаватели за главным столом повскакали со своих мест и начали громогласно кричать, пытаясь утихомирить разбушевавшихся студентов. Пока Большой зал содрогался от хаоса, Теодор, громко хохоча, на полной скорости подлетел к слизеринскому столу. Не давая Гермионе опомниться, он мёртвой хваткой вцепился в её руку и потащил за собой прочь из этого сумасшедшего дома. — Бежим, Грейнджер! — весело крикнул он, увлекая её за двери под оглушительный грохот бьющейся посуды. — Кажется, местное гостеприимство подошло к концу!