Одно лицо

Первое, что осознал Питер Паркер, когда очнулся — это холод. Он лежал на чём-то твёрдом и шершавом. Пахло плесенью, железом и чем-то химическим, от чего защипало в носу. Глаза не видели ничего — абсолютная, непроглядная тьма. — Фрайди? — позвал он хрипло. Горло саднило, как будто он кричал во сне. Тишина. Только его собственное дыхание и далёкая, едва уловимая вибрация — может быть, вентиляция, может быть, насосы. — Тони? — снова позвал он, уже громче, и тут же пожалел. Голос ударился в стены и вернулся эхом — коротким, плоским. Маленькое помещение. Метра три на три. Не больше. Питер сел, и голова закружилась. Он машинально упёрся ладонями в пол — и почувствовал, что пальцы не слушаются. Они не липли к поверхности. Не реагировали на текстуру с той сверхчувствительностью, к которой он привык. Он попытался приклеиться к стене — и не смог. Рука скользнула по бетону, как обычная человеческая рука. — Нет-нет-нет, — прошептал он, вставая на колени. — Нет, только не это. Паучье чутьё молчало. Совсем. Внутри была пустота — та самая, которая появлялась, когда он болел или когда его накачивали транквилизаторами перед операцией. Но сейчас он был в сознании. Ясном. И никакой сверхсилы. — Эй! — закричал Питер, колотя кулаками в ближайшую стену. Кулаки заныли от боли — обычной, не ускоренно-заживающей. — Есть тут кто?! Выпустите меня! Ни звука в ответ. Только его собственное отчаянное дыхание. Он ощупал стены. Голый бетон. Ни щелей, ни выступов. Пол — такой же. Потолок — на расстоянии вытянутой руки, если прыгнуть. Он попробовал прыгнуть. Ноги подкосились, и он упал, ударившись плечом. — Да что ж такое… — прошептал он, потирая ушибленное место. В углу, куда он добрался на четвереньках, оказалось нечто вроде лежака — тонкий матрас, пропитанный сыростью, и сложенное одеяло, от которого пахло чужой стиркой. Рядом — пластиковая бутылка с водой и кусок чёрствого хлеба на бумажной тарелке. Питер взял бутылку. Крышка была открыта — видимо, чтобы он не задохнулся и не умер от жажды раньше времени. Он не пил. Он сел спиной к стене, обхватил колени руками и попытался вспомнить, что случилось. Патруль. Крыша. Щелчок. Укол в шею. Чьи-то тени. «Забираем». — Похитили, — сказал он вслух. Голос прозвучал глупо — так, как будто он озвучивал очевидное для самого себя. Но кем? Почему он здесь? И как долго он был без сознания? Питер поднёс руку к шее — там, где игла вошла в кожу, осталась маленькая сухая корочка. Он потрогал её, и палец не зажил мгновенно. Регенерация не работала. Или работала так медленно, что разницы не было. — Это плохо, — прошептал он. — Это очень плохо. Тишина давила. Он зажмурился, потом открыл глаза — разницы не было. Темнота оставалась темнотой. Питер попытался успокоиться. Тони знает, где он. Костюм отслеживается. Фрайди передаёт сигнал GPS. Через час — ну, через два — сюда ворвутся мстители, и всё закончится. Его просто нужно немного подождать. Он взял бутылку, сделал глоток. Вода была тёплой и отдавала пластиком, но горло перестало саднить. — Ты справишься, Паркер, — сказал он себе голосом Тони. — Ты паук. Ты всегда выпутываешься. ─── Прошёл час. Или два. Или три. Питер потерял счёт, когда понял, что у него нет телефона, нет часов, нет даже окна, чтобы следить за светом. Он спал. Или не спал — проваливался в какое-то серое забытьё, из которого его вырывал каждый шорох. Шаги послышались внезапно. Тяжёлые, ритмичные. Двое, может, трое. Питер вскочил, вжался спиной в стену. Лязгнул засов. В потолке зажглась тусклая лампа — такая слабая, что она не столько освещала, сколько превращала тьму в серый сумрак. Но глаза Питера, лишённые паучьего зрения, всё равно заслезились. Вошли двое. В белых халатах, в медицинских масках. У одного в руках был планшет, у второго — металлический кейс. — Проснулся? — сказал тот, что с планшетом, безразлично. — Хорошо. Нам нужен первый забор крови. Питер шагнул вперёд, выставив руки, хотя понимал, что без сил это бесполезно. — Кто вы? Где я? Зачем я здесь? — Не дёргайся, — второй мужчина открыл кейс. Внутри блестели шприцы, пробирки, какие-то датчики. — Будет больно, но недолго. — Я никуда не пойду, — Питер попятился, упёрся в стену. — Меня ищут. Мстители. Вы не знаете, во что ввязались. — Мстители, — повторил первый, и в его тоне прозвучало что-то похожее на усмешку. — Твой драгоценный Тони Старк сейчас разогревает ужин для такого же, как ты. Только тот не брыкается. Питер замер. — Что? — переспросил он. — Что значит «такой же»? — Успокойся, Паркер, — второй мужчина шагнул к нему, и Питер попытался отбиться, но его руку перехватили с лёгкостью, от которой стало тошно. — Никто не придёт. Дома ты уже есть. Игла вошла в вену на локтевом сгибе. Больно. Обычно Питер не чувствовал уколов, потому что кожа была плотнее. Сейчас она была как у любого подростка — тонкая, уязвимая. Он зашипел, но не вырвался. Второй мужчина держал крепко. — Три пробирки, — сказал тот, кто с планшетом, наблюдая за наполнением. — Затем биопсия кожи и образец спинномозговой жидкости. Генерал не хочет ждать. Генерал. Питер запомнил это слово. Когда иглу вынули, он почувствовал, как кровь течёт по руке. Ему не дали ватку, не заклеили пластырем. Просто отпустили. — Еда — раз в сутки, — сказал первый, вытирая руки салфеткой. — Вода — сколько хочешь, но не больше бутылки в день. Кричать бесполезно: стены звукоизолированы. Твои способности подавлены полем. Не пытайся сбежать — следующая доза парализатора будет сильнее. Дверь лязгнула. Свет погас. Темнота вернулась, и она стала тяжелее, чем прежде. Питер сполз по стене на пол. В ушах звенело. «Дома ты уже есть». Что это значит? Кто — такой же? Он вдруг вспомнил старые фильмы про клонов и двойников. Нет. Не может быть. Это не наука, это фантастика. Но он сам — Человек-паук. Он сам — фантастика. Питер заставил себя допить воду. Хлеб он не тронул — хлеб был чёрствый, и его тошнило от запаха. Он лёг на матрас, свернулся клубком и закрыл глаза. В темноте разницы не было. — Тони, — прошептал он в пустоту. — Пожалуйста. Пожалуйста, заметь. Пожалуйста. ─── В то же время — Башня Мстителей, этажом выше. Питер Паркер сидел на диване в общей гостиной и листал ленту новостей на телефоне. Тони вошёл с чашкой кофе, бросил взгляд на экран. — Опять эти сплетни о Клинте? — спросил он, садясь в кресло напротив. — Ага, — Питер улыбнулся, не поднимая головы. — Пишут, что он тайно женился на принцессе Ваканды. Смешно. Тони хмыкнул. Посмотрел на Питера несколько секунд дольше обычного. — Ты сегодня странный, — сказал он наконец. — Просто устал, — Питер пожал плечами. — Нормально всё. — Ты не прикасался к кубику Рубика. Ты всегда его крутишь, когда нервничаешь. Питер замер на долю секунды. Потом усмехнулся: — Решил дать пальцам отдохнуть. Ты же сам говорил — перенапряжение вредно. — Я такого не говорил, — Тони нахмурился. — Я говорил, что перенапряжение — это когда ты падаешь с двадцатого этажа без страховки. А кубик — это мелочи. — Ладно, прости, — Питер наконец поднял глаза. Улыбка была правильной — чуть виноватой, чуть нахальной. — Ты прав. Я просто не выспался. Тони помолчал. Потом махнул рукой: — Иди спать. Завтра жестокая тренировка. Я придумал новый режим дронов. — Не терпится, — Питер встал, потянулся. — Спокойной ночи, босс. Он вышел из гостиной, и в дверях на секунду задержался. Повернул голову так, чтобы Тони видел его профиль. Тони ничего не заметил. Он смотрел в свой кофе и думал о том, что Питер сегодня дважды сказал «босс», хотя обычно звал его по имени. Но он списал это на усталость. FRIDAY не подала сигнала тревоги. А в подвале, за двести километров от Башни, настоящий Питер Паркер вцепился зубами в край одеяла, чтобы не закричать, потому что кричать было бесполезно. Никто не услышал бы.