Свадебный переполох

      Гарри делает щедрый глоток огневиски — набег на барную стойку прошёл успешно, даже суетливый эльф не смог его остановить — и вспоминает недавнее разрезание свадебного торта. Огромное многоярусное кондитерское чудо левитировало посреди зала, переливаясь искрами и распуская живые марципановые бутоны. Гарри живо представил, какой бы грандиозный случился переполох, вздумай он эффектно вывалиться прямо из бисквитной сердцевины, обмазанный с ног до головы взбитыми сливками.       Криво улыбается дурацким мыслям и тут же тяжело вздыхает, переводя взгляд на танцующих. Не то чтобы он боялся оттоптать кому-то ноги: шутки шутками, а танцевать Гарри умеет весьма неплохо — годы тренировок и парочка обязательных светских раутов дали свои плоды, — просто желания дёргаться под этот пафосный мотивчик нет никакого.       Взгляд рассеянно блуждает по толпе и цепляется за знакомую фигуру. Министр отделяется от веселящейся массы гостей и неспешно выходит на один из открытых балконов. Гарри допивает залпом огневиски, ставит стакан на первый попавшийся левитирующий поднос и выходит на свежий воздух, ведомый, блядь, совершенно иррациональным порывом. В тени тут же замечает аврора из личной охраны министра — тот бросает на него цепкий взгляд, мгновенно узнаёт и едва заметно дёргает подбородком в знак приветствия.       Риддл даже не оборачивается, но каким-то образом безошибочно определяет, кто именно к нему подошёл.       — И чего же вы добиваетесь, мистер Поттер?       Гарри замирает в паре шагов от него.       — Простите, что?       Риддл медленно поворачивается.       — Должен признать, ещё никто не напрашивался на встречу со мной столь… нетривиальным образом, — произносит он, чуть склонив голову к плечу. — Что именно вы намерены мне предложить?       Гарри приподнимает брови. Слова срываются с языка быстрее, чем он успевает обдумать.       — Боюсь, кроме самого себя, мне предложить нечего.       Риддл озадаченно хмурится. Между густых бровей залегает глубокая складка, и ровно в эту самую секунду до Гарри доходит вся комичность ситуации.       Твою ж мать.       Риддл решил, что все эти долгие переглядывания во время церемонии и наглые провокации за столом — это такой извращённый способ выбить себе встречу по рабочим вопросам. Наверняка министр подумал, что Гарри действует с подачи Робардса: у главы Аврората в последнее время накопилась целая стопка инициатив по реорганизации патрулей, которые раз за разом заворачивали на нижних этажах. И Риддл, со свойственной политикам прагматичностью, пришёл к логичному выводу: наглый аврор пытается пропихнуть идеи начальства в неформальной обстановке, минуя бюрократию.       Браво за двусмысленность. Сто баллов Гриффиндору, блядь.       Гарри сокращает дистанцию и заявляет:       — У меня к вам дело куда более личного характера, господин министр.       Риддл опережает его, словно этот разговор идёт по давно написанному им самим сценарию:       — Насколько мне известно, некоторое время назад вы отказались от перевода, мистер Поттер.       Гарри искренне удивляется такому повороту.       — Вы что, помните в лицо всех, кто отказался работать в вашей охране?       — Разумеется, ведь я лично просматриваю каждую кандидатуру, и вы оказались единственным, кто отказался, — дёргает уголком рта министр.       — Счёл патрулирование коридоров смертной скукой, уж простите.       — Не стоит. Так какое же дело привело вас ко мне?       Гарри смотрит прямо и выдаёт всё как есть:       — Как я уже сказал во время церемонии: вы меня заводите, господин министр.       Риддл снова озадаченно хмурится, будто не понимает значения этих простых слов или элементарно отказывается в них верить. Гарри на всякий случай поясняет:       — В прямом смысле.       Подходящее время для неловкой паузы, пока издалека слышны музыка и смех вкупе со звоном бокалов.       — Вы уверены?.. — наконец спрашивает Риддл.       Теперь озадачен Гарри.       — А что, похоже, будто я в темноте обознался и перепутал вас с кем-то другим?       Риддл слегка разводит руками в неком подобии примирительного жеста:       — Мистер Поттер, вы совсем юны…       — И что же? Вас в первый раз кадрит омега?       Риддл издаёт короткий смешок — звук получается приятно-бархатным и отзывается где-то внизу живота Гарри тянущей дрожью. Любопытно, блядь. Министр меняет позу, расслабленно опираясь бедром о каменные перила балкона.       — Настолько бесцеремонно — пожалуй, да, — отвечает он, и на губах всё ещё играет едва заметная улыбка. Хороший знак. — Обычно люди предпочитают сохранять хотя бы видимость субординации.       — Мы сейчас не в Министерстве, — Гарри делает ещё один уверенный шаг, нагло сокращая дистанцию. — Да и я не на дежурстве.       Риддл смотрит на него не моргая, и первичное удивление постепенно вытесняется любопытством с примесью забавы.       — В таком случае… вы пытаетесь столь экстравагантным образом досадить бывшему жениху? — предполагает министр, приподнимая бровь. — Или, возможно, вывести из себя моего сына?       Гарри фыркает.       — Малфой не стоит таких усилий, а о существовании вашего сына я вообще узнал, когда получил приглашение.       Слегка преувеличил, конечно, но суть передана верно.       — Я здесь, потому что вы сами усадили меня за свой стол, — добавляет Гарри, — и потому что мне совершенно плевать на субординацию, когда передо мной стоит чертовски привлекательный альфа.       Риддл чуть склоняет голову. Он изучает Гарри… изучает так, точно перед ним кто-то из помощников развернул редкий фолиант, и при этом даже не думает отстраняться. Только сейчас, оказавшись в шаге друг от друга, Гарри наконец-то пробивается сквозь барьер искусственных отдушек и улавливает настоящий запах министра: терпкий, густой аромат тёмного дерева и можжевельника — от этого шлейфа вдоль позвоночника тут же прокатывается горячая волна.       — Смелости вам не занимать, Гарри, — медленно произносит Риддл, впервые обращаясь к нему по имени. — Вы вообще отдаёте себе отчёт, какие последствия может повлечь за собой подобная дерзость?       — А в авроры трусливых не берут, Том, — отвечает он тем же.       Он демонстративно опускает взгляд на губы министра, а затем снова смотрит министру прямо в глаза.       — Может, переместимся куда-нибудь, где нас не увидят? — предлагает Гарри, окончательно стирая границы личного пространства.       — Не слишком ли стремительно? — с лёгкой иронией интересуется Риддл.       Гарри хмыкает; внутри всё сильнее разгорается азарт.       — А что, прежде чем трахнуть меня, хотите сперва свадьбу сыграть?       — Как минимум — поухаживать за вами.       — Вы и так усадили меня за свой стол, — отбивает Гарри. — Будем считать это шикарным первым свиданием.       — Так не пойдёт, — снисходительно качает головой Риддл.       Гарри чуть хмурится и скрещивает руки на груди.       — Может, я вам просто не нравлюсь?       — Мы толком и не знакомы, чтобы судить об этом.       — Я имел в виду чисто внешне.       Риддл вновь выглядит озадаченным, и эта крошечная трещина в чужом самообладании доставляет Гарри какое-то извращённое удовольствие.       — Хотите сказать, вы находите меня привлекательным?       — А вы думали, у меня на вашу должность встало? — смешливо фыркает Гарри. — Я бы скорее назвал её вашим недостатком.       Риддл мягко улыбается, делая неуловимый жест плечами.       — Простите, Гарри, но боюсь, я несколько отвык от флирта с омегами. Тем более со столь юными.       — И снова вы про возраст, — Гарри склоняет голову. — Вообще-то, большинство альф сочли бы это неоспоримым бонусом… а для вас будто недостаток.       — Не назвал бы именно недостатком, — министр задумчиво скользит взглядом по его лицу, — однако мы, очевидно, смотрим на мир под совершенно разными углами.       — Как вы сами только что заметили, — Гарри растягивает губы в наглой улыбке, — мы недостаточно знакомы, чтобы утверждать это наверняка.       — И вы твёрдо убеждены, что знакомство лучше всего начинать с постели?       — Ну, можем, конечно, подержаться за ручки и поглядеть на звёзды, — тянет он. — Но я бы предпочёл более активное времяпрепровождение и менее сопливое.       — Например, прогулку?       Блядь.       — А вы непробиваемый, да?       Риддл тихо смеётся, и этот низкий звук снова откликается где-то внизу живота томлением и чертовски приятным теплом.       — Лишь предпочитаю понимать, во что именно ввязываюсь, Гарри. В особенности, когда дело касается авроров с весьма… импульсивным нравом.       — Вы ввязываетесь в отличную авантюру, — Гарри подбирается вплотную, так что между ними почти не остаётся пространства. — И если продолжите тянуть время своими вопросами, я решу, что у нашего министра серьёзные проблемы с решительностью.       — Сомневаетесь в моей решительности? — бровь Риддла ползёт вверх, а во взгляде вспыхивает тот самый азартный огонёк, появление которого Гарри так упорно добивался.       — Пока что слышу только разговоры, — справедливо замечает Гарри.       И окончательно теряет остатки терпения. Ещё чего не хватало — стоять тут и уговаривать взрослого альфу. Он протягивает руку, цепко хватает Риддла отворот парадной мантии и резко дёргает на себя.       Риддл даже не думает возмущаться или упираться. Он делает скользящий шаг следом, позволяя Гарри увлечь себя вдоль каменной балюстрады. Балкон отеля тянется далеко вперёд, огибая ярко освещённый банкетный зал, и упирается в полутёмную кованую лестницу, ведущую куда-то на верхние этажи. Гарри абсолютно плевать, куда именно она ведёт, лишь бы там не было лишних глаз и этой тошнотворной свадебной музыки.       — Вы похищаете Министра магии прямо с семейного торжества? — с лёгкой иронией интересуется Том, пока Гарри тянет его за собой в спасительную тень.       — Считайте это вопросом национальной безопасности, — бросает через плечо, ускоряя шаг и утягивая Риддла на первую ступеньку. — Мне нужно срочно проверить уровень вашей стрессоустойчивости на практике.       Гарри затаскивает его внутрь отеля, ныряя в первый попавшийся боковой коридор, и на мгновение теряется. Двери здесь все как на подбор одинаковые. И куда теперь?       Риддл решает эту проблему: он перехватывает инициативу, сжимая ладонь Гарри, и коротким кивком указывает на ближайшую двустворчатую дверь. За ней обнаруживается бильярдная: в полумраке тускло поблёскивают шары на зелёном сукне, по углам громоздятся массивные кожаные кресла. Едва они переступают порог, Гарри запирает замок, тут же пряча палочку, а затем делает выпад, впечатывая Риддла спиной в дверь, бесцеремонно оттягивает жёсткий ворот мантии, утыкается носом прямо в шею министра и жадно вдыхает. Густой запах феромонов моментально бьёт по рецепторам, снося крышу, и Гарри едва сдерживает стон.       — Вы всегда столь настойчивы? — хрипловато звучит голос Тома, приятно вибрируя где-то под губами Гарри, пока он ведёт носом по чужой коже, прикрывая глаза от накатившего удовольствия.       — Должен признать, впервые домогаюсь альфы, — выдыхает, чувствуя, как колотится пульс Риддла. — Да ещё и самого министра. Интересный опыт.       Ладони министра ложатся Гарри на талию, удерживая на месте.       — Что ж, признаться, до меня тоже впервые домогается омега, да ещё и аврор, — с нескрываемой иронией отзывается он. — Я впечатлён.       Гарри отстраняется буквально на пару дюймов, смеётся прямо в чужие губы, а затем решительно подаётся вперёд и целует: откровенно терзает рот Риддла, проходясь языком по кромке зубов и голодно толкаясь внутрь.       Приятный вкус слюны — это охренеть как важно, а вкус Риддла дурманит, и дело даже не в терпком вине или той дурацкой ложке свадебного торта, которой его пытался накормить Рене, просто, как и запах, вкус может быть либо твоим, либо нет. Гарри готов поклясться: этот вкус стопроцентно его, чтоб смаковать его и дальше; даже когда Риддл перехватывает инициативу, сминая его губы в ответ. Гарри запускает пальцы в волосы, слегка оттягивая пряди и перебирая их. Может, даже нарочно ероша.       Гарри отрывается от Тома нехотя. Дыхание ощутимо сбилось, грудь тяжело вздымается, и, не отводя взгляда, он сипло шепчет:       — Если сюда сейчас вломится охрана вместе с вашим сыном, какой легенды придерживаемся? Допрос или пожар?       Риддл усмехается, скользя горячими ладонями по спине Гарри и сминая ткань мантии.       — Допрос, — выдыхает он, снова накрывая его губы своими. — Исключительно с пристрастием.       Гарри не сдерживает глухого стона, когда чужие зубы ощутимо сжимают нижнюю губу.       — Я ведь должен выяснить, — продолжает Том между одним поцелуем и другим, — откуда у рядового сотрудника Аврората… столь возмутительные намерения в отношении высшего руководства.       — И как же вы собираетесь это выяснять? — Гарри выгибается навстречу, провокационно вжимаясь бёдрами в пах.       Министр с шумом втягивает воздух сквозь зубы, и ладони на талии превращаются в тиски, однако вместо того, чтобы поддаться моменту и зайти дальше, он чуть отстраняется, сохраняя между ними пару грёбаных дюймов.       — За этой дверью больше сотни гостей, Гарри, — произносит он, пытаясь выровнять дыхание. — Из которых добрый десяток — стервятники из светских хроник.       — Я наложил запирающие чары, — Гарри упрямо тянется следом, дразняще мажет губами по жёсткой линии подбородка и бесцеремонно просовывает ладони под тяжёлую ткань парадной мантии. Ведёт пальцами по крепкой груди сквозь тонкий шёлк рубашки. — Сюда ни одна тварь не сунется.       — Заглушающих вы не ставили, — Риддл перехватывает его запястье, но Гарри ловко выворачивается свободной рукой и успевает дёрнуть застёжку. — К тому же мы всё ещё находимся на свадьбе моего сына.       — Ваш сын сейчас слишком занят своим новоиспечённым мужем, — Гарри нагло скользит ладонью ниже, по животу, подбираясь к ремню брюк. — Обещаю, я буду вести себя очень тихо. Разве вам не хочется расслабиться, Том?       — Я привык тщательно взвешивать каждый свой шаг, — министр перехватывает обе его руки, на этот раз намертво фиксируя их. Прижимает те к груди Гарри, останавливая обыск. — И я не сторонник импульсивных связей в подсобных помещениях — вы слишком торопите события.       Спрашивается, какого тогда чёрта он вообще сюда попёрся?       Гарри недовольно сопит — ощущение такое, будто его поймали с поличным при попытке ограбления Гринготтса — и упрямо вскидывает взгляд.       — Можем переместиться к вам в кабинет.       Риддл качает головой, как-то по-новому разглядывая его лицо.       — Признаться, я уже давно не думал в подобном направлении, — произносит он с обезоруживающей прямотой.       Гарри замирает, чуть вздёрнув бровь.       — Приняли обет безбрачия? — насмешливо уточняет он.       — Скорее, так получилось.       Гарри на мгновение замолкает. До него доходит очевидная деталь: Риддл ведь вдовец. Гарри сроду не копался в грязном белье политиков и сплетнях, поэтому точных дат не помнит, но, кажется, омега министра умер ещё в те времена, когда сам Гарри только-только выпускался из академии Аврората.       Выходит, министр либо годами игнорировал эту часть жизни, полностью переключившись на работу, либо держал себя в узде намеренно… И то и другое будоражит до чёртиков.       — И что же вы предлагаете? Попить чай с печеньем и разойтись по домам? — ухмыляется Гарри.       И тянется к застёжкам собственной мантии. Одно ловкое движение — и верхний слой ткани соскальзывает с плеч.       — Гарри, прекратите, — сдавленно выдыхает Риддл, пытаясь перехватить его руки.       Ещё чего.       Гарри пятится, лихорадочно расправляясь с застёжкой нижнего слоя; Риддл вновь пытается поймать, под ногами оказывается край массивного кожаного дивана, и они заваливаются на скрипнувшую обивку, а одежда всё же остаётся валяться на полу. Министр в последний момент успевает выставить руки по обе стороны от головы Гарри, амортизируя падение, но Гарри отступать не собирается — тут же вскидывается навстречу, жадно втягивает Риддла в поцелуй и обхватывает бёдра ногами, смыкая лодыжки за спиной. Капкан захлопнулся.       — Ужасно неудобно делать это пока на вас столько слоёв одежды, — шепчет, прерывисто дыша и заглядывая в потемневшие, словно мокрый асфальт, глаза.       Риддл тяжело сглатывает; пальцы до побеления костяшек впиваются в спинку дивана и едва не скоблят по обивке. И удивляет, и нравится видеть, как министр будто весь трещит по швам; как отчаянно барахтается, пытаясь собрать остатки самообладания.       — Именно поэтому, — глухо отзывается Риддл, — нам лучше вообще ничего не делать.       Гарри щурится, растягивая губы в довольной ухмылке.       — Но я же чувствую, — он нарочно подаётся бёдрами вверх, бесстыдно потираясь о чужой пах, — что в меня сейчас упирается отнюдь не ваша волшебная палочка. Или я всё-таки ошибаюсь, господин министр?