Свадебный переполох

      Они целуются до онемения челюстей, до того момента, когда лёгкие начинают гореть, а слюны, как ни странно, становится катастрофически мало. Гарри плывёт, одурманенный терпким запахом можжевельника, изворачивается и снова тянется к застёжкам этой проклятой мантии. Пальцы дёргают за них в попытке избавиться от лишних слоёв ткани — в ту же секунду Риддл перехватывает запястья, фиксируя их, и, блядь, мягко отстраняется, обрывая поцелуй.       — Хотите, чтобы я применил силу? — хрипло выдыхает Гарри, пялясь на эту непробиваемую скалу.       — Получается, это покушение? — отзывается Том не без иронии в голосе.       Гарри усмехается. Он откидывает голову на кожаный подлокотник, пытаясь выровнять сбившееся дыхание — грудь ходит ходуном, — и подаётся навстречу прикосновению.       — Вообще не понимаю, что сейчас происходит, — честно признаётся. — Но вы точно доведёте меня до греха.       Риддл даже не думает отпускать его руки. Большие пальцы медленно поглаживают кожу на запястьях, успокаивая бешено бьющийся пульс.       — Нам совершенно некуда торопиться, — стоит он на своём.       Серьёзно? Да у Гарри внутри всё искрит, как у закоротившего тёмного артефакта. Какой, к чёрту, «некуда торопиться»?       — Неужели вы никогда не делали глупостей? — фыркает он. — Никогда не теряли голову?       Риддл усмехается.       — В моём положении цена глупости слишком высока, Гарри.       Не нужно быть гением, чтобы понять намёк.       — Если вы параноите, что меня кто-то подослал…       — Считай я так, ни за что бы не пошёл с вами, — перебивает Риддл.       — Так вы правда легилимент?       — К вам я легилименцию не применял, — опровергаются его домыслы.       — Тогда откуда такая железобетонная уверенность? Вдруг это чей-то злосчастный план? Зажать министра в бильярдной и скомпрометировать?       — Сомневаюсь, что вы бы стали спать со мной по чьей-то указке, — задумчиво тянет Риддл, скользя по нему нечитаемым взглядом.       Гарри хмыкает.       — А пять минут назад говорили, что мы толком и не знаем друг друга.       — Всё верно. И тем не менее моё первое впечатление о вас вполне чёткое: вы не из тех, кто станет делать то, чего сам не хочет.       — Но при этом вы на полном серьёзе подозревали, что я подкатываю к вам с подачи Робардса.       — Это вполне могло отвечать вашим интересам: тот факт, что вы отказались от перевода в мою охрану, совершенно не означает, что вы бы отказались, скажем, от должности командира отряда.       — Как меркантильно, — скалится Гарри. — Я правда кажусь вам таким расчётливым говнюком?       — А что в расчётливости плохого?       — Да абсолютно ничего, господин министр. Просто я наивно надеялся, что вы скрасите моё горькое одиночество… Ну, знаете, после того как бывший променял меня на вашего сына. — Гарри картинно и тяжело вздыхает, откровенно переигрывая. — Моя хрупкая омежья самооценка разбита вдребезги, и мне требуется срочная министерская компенсация.       — Государственные компенсации оформляются в письменном виде в трёх экземплярах. У вас они с собой? — Риддл чуть склоняет голову набок, и прозрачный взгляд цепко ощупывает лицо Гарри, словно выискивая там что-то.       И что же, блядь, интересно?       — Вся эта бумажная бюрократия напрочь убивает страсть. Лично я предпочитаю устные договорённости… — Гарри делает паузу, подаётся вперёд и дразняще прикусывает Риддла за жёсткий подбородок, — закреплённые сугубо на практике.       Риддл мягко, пусть и непреклонно отодвигает его лицо от своего, заглядывая в глаза.       — Боюсь, участие в подобной «практике» прямо сейчас спровоцирует грандиозный политический скандал.       Гарри вызывающе вскидывает брови.       — А я-то думал, министры сами их создают, когда это выгодно.       — Я ими управляю, Гарри, а спонтанная связь с подчинённым в бильярдной на семейном торжестве — это абсолютная потеря контроля. Я подобных оплошностей не допускаю.       Гарри задумчиво проводит кончиком языка по пересохшим губам. Взгляд Риддла рефлекторно падает, отслеживая это движение, и мимолётное залипание выдаёт министра с потрохами.       — Значит, вас смущает исключительно место и время, — подытоживает Гарри, победно щурясь. — Если я правильно читаю между строк, в целом вы согласны на сделку, просто требуете перенести место заседания.       — Вы виртуозно выворачиваете мои слова наизнанку, — констатирует министр.       — То есть я всё-таки ошибаюсь? — Гарри бесстыдно ведёт бёдрами, плотнее притираясь к чужому паху, и с мстительным удовлетворением замечает, как у Риддла хищно раздуваются ноздри. — Тогда какого хрена вы всё ещё здесь?       Тот шумно выдыхает.       — Потому что я тоже без малейшего понятия, что сейчас происходит.       Гарри рывком высвобождает руки и обвивает шею Риддла, жадно зарываясь пальцами в седеющие волосы. Губы впечатываются в губы, языки сплетаются, пока Гарри отчаянно елозит под тяжёлым телом министра. Не будь на нём мантии, трение было бы куда ощутимее, но эти блядские слои ткани работают как капкан. Не понимай Гарри, чего это может стоить, заставил бы одежду испариться; тогда Риддл бы точно не нашёл аргументов в пользу благоразумия и долбаного воздержания. Но раз полноценный трах для министра — это слишком стремительно, значит, пойдём в обход.        Гарри резко обрывает поцелуй и с силой толкает Риддла в грудь. От неожиданности тот отклоняется и садится, явно озадаченный резкой сменой тактики. То ли ещё будет. Гарри времени зря не теряет: плавно сползает со скрипучей обивки прямо на пол, устраиваясь между разведённых коленей министра, раздвигает полы тёмно-изумрудной мантии в стороны и целенаправленно тянется к брюкам.       — Гарри, что вы?.. — Риддл подаётся навстречу, пытаясь перехватить его запястья.       — Очевидно что, — хрипло отзывается, увернувшись от чужих рук, и расстёгивает ремень брюк. — Я нашёл компромисс.       — Подождите…       Гарри вскидывает на него взгляд и с вызовом щурится:       — Прекратите играть в невинность, господин министр, а то я уже начинаю думать, что Рене вам аист в клюве принёс.       Риддл хмыкает и замолкает, глядя на Гарри несколько долгих мгновений, а затем с тяжёлым вздохом откидывает голову на спинку дивана, не отводя взгляда, и словно отпускает ситуацию, позволяя взять над собой верх.       Отлично.       Гарри оттягивает край белья, высвобождая напряжённую плоть; в этот момент пространство вокруг мгновенно густеет от дурманящего запаха чужого возбуждения — подтверждение тому, что он как бы не ошибался: министр хочет его ничуть не меньше. Гарри уверенно обхватывает горячий ствол пальцами, чувствуя частую пульсацию, и подаётся вперёд. Губы мягко смыкаются на чувствительной коже, язык проходится по выпуклости, слизывает каплю влаги с головки, и он медленно вбирает альфу глубже, сжимая во рту. Насаживается по самое горло, невольно застонав: накрывшая волна феромонов ощущается так, будто кто-то огромной горячей ладонью проводит прямо по оголённым нервам, оставляя после себя крупную дрожь. Безумно хочется залезть рукой в собственные штаны и помочь себе, но тогда он собьётся с ритма, а отвлекаться нельзя…       Не то чтобы у Гарри были какие-то конкретные долгосрочные планы на министра, хотя… Стоит подумать, как он понимает, что в принципе не против и таких планов, но первоначальная цель была куда проще: оставить о себе абсолютно неизгладимое впечатление. И, кажется, первый пункт плана уже выполнен. Теперь осталось только закрепить результат так, чтобы завтра или послезавтра Риддл сам припёрся к нему за добавкой без всех этих нудных речей о том, что они «слишком торопятся», потому что с какого перепугу они должны следовать каким-то навязанным правилам и канонам? Ему уже хватило Драко и того факта, что «делать как надо» не привело ни к чему хорошему.       Гарри выпускает член изо рта, судорожно глотая воздух, и тут же насаживается, скользя губами по влажной нежной коже, заглатывая по яйца; чувствует кончиком языка луковицу узла и слегка давит на неё — та ещё задачка, учитывая неудобное положение. Риддл издаёт низкий сорванный стон, и ладони тут же ложатся на макушку Гарри; пальцы зарываются в волосы, и Том подаётся бёдрами навстречу, поощряя напор.       Положа руку на сердце, в этой жизни Гарри по-настоящему хорош лишь в нескольких вещах: ловить всяких заигравшихся в великих колдунов мразей, глушить огневиски литрами без последствий и охуенно отсасывать. Он бы поставил пятак, что Малфой столько лет ошивался рядом исключительно из-за последнего пункта, если вспомнить весь его бесконечный список претензий. Звучит, конечно, как-то совсем убого, но что есть, то есть.       Гарри меняет темп. Обхватывает горячее основание пальцами, помогая себе рукой, а губами сосредотачивается на самом чувствительном. Щедро смачивает кожу слюной, дразняще проходится языком по кругу, а затем с силой всасывает, втягивая щёки. Риддл ощутимо напрягается; бёдра дёргаются навстречу каждому движению, а дыхание окончательно сбивается, превращаясь в прерывистые вздохи. От этого шипящего звука и густого запаха альфы Гарри ведёт ещё сильнее: низ живота сладко скручивает тянущим спазмом.       Такими темпами у него скоро задница слипнется от количества смазки.       Очищающие чары в помощь, хотя всё равно не сотрут ощущения с кожи — тут спасёт только нормальный душ, — но… плевать. С этим пусть разбирается Гарри из ближайшего будущего, а Гарри в настоящем волнует исключительно то, как пальцы министра до боли приятно сжимают его волосы.       Гарри снова берёт в рот всю длину, почти утыкаясь носом в жёсткие волосы на лобке; он послушно двигает головой в ритме нетерпеливых рывков Риддла, намеренно отдавая контроль над глубиной проникновения. Гарри чуть скашивает глаза вверх: Том запрокинул голову на спинку дивана, челюсти плотно сжаты, а на шее отчётливо бьётся жилка.       То-то же, господин министр…       Гарри мстительно усмехается про себя и усиливает нажим языка на набухшую луковицу, и Риддл стонет сквозь зубы, заставляя остановиться на секунду, словно ему нужна передышка.       Его ж не хватит удар?       Но в следующую секунду Риддл вновь резко подаётся тазом вверх, и Гарри чудом успевает расслабить горло. Воздуха начинает не хватать, глаза слезятся, но он упрямо держится, кладя ладонь на бедро, чтобы опереться. Мышцы под его пальцами каменеют, а зашкаливающая концентрация феромонов давит на сознание — словно трясина, в которой Гарри с кайфом позволяет себе увязнуть.       — Гарри… — на грани хрипа выдавливает Риддл, с силой дёргая его за волосы в попытке отстранить. — Довольно.       Ещё чего.       Гарри не собирается бросать начатое на полпути. Он прижимается ближе, на корню давит рвотный рефлекс и решительно ускоряет темп; попеременно заглатывает: то берёт глубоко, то позволяет головке дразняще упереться в щёку изнутри; и снова глубоко, замычав, он добавляет лёгкую вибрацию гортанью — стопроцентно рабочий приём. Стоит ему чуть отстраниться, чтобы невесомо пройтись языком по натянутой уздечке, и резким движением снова вобрать до упора, как Риддл надломленно стонет. Горячие толчки семени обжигают язык.       Гарри глотает, смакуя терпкий вкус, и лишь после этого отстраняется, с показательной неохотой выпускает член из припухших губ. Кончиком языка подбирает шальную каплю с уголка рта. Не сдержавшись, оставляет беглый поцелуй на напряжённой коже живота — кто бы мог подумать, что альфы под шестьдесят могут быть в самом соку. Его дед, сколько Гарри его помнил, всегда был сварливым стариканом, а тут…       Гарри поднимает взгляд, встречаясь с чужим.       …ягодка, которую так и хочется сорвать.       Если они с Риддлом вдруг замутят, это что же получается? Он станет отчимом Рене? И заодно свёкром Малфоя?       От этой дикой мысли Гарри пробивает смех, и Риддл непонимающе хмурится, всё ещё тяжело дыша.       — А если я прямо сейчас предложу вам выйти за меня? — невинно тянет Гарри, всё ещё растягивая губы в кошачьей улыбке.       — Что?..       — Вы и я — брак, — говорит почти по слогам. — Тогда секс будет далеко не поспешным решением.       Глаза министра на мгновение расширяются, а Гарри забирается к нему на колени, седлая. Том издаёт короткий смешок, качая головой.       — Поспешным браком мотивировать поспешный секс? — комментирует он. — Поразительная стратегия.       Гарри ёрзает, устраиваясь поудобнее прямо на чужом паху.       — А что же тогда? Будете держать меня на хлебе и воде? И сколько недель прикажете мариноваться?       Риддл усмехается.       — Осталось лишь понять, хватит ли меня вообще, чтобы удовлетворить ваши аппетиты, Поттер.       — Намекаете, что я озабоченный? Я бы, конечно, обиделся, да вот только сами виноваты. Как увидел вас сегодня, так сразу и начало зудеть в одном месте.       Том скептически приподнимает бровь.       — Никак не возьму в толк, вы это серьёзно или продолжаете паясничать.       Гарри фыркает. Наклоняется ещё ближе — так, что губы едва не трутся о чужие, — и горячо выдыхает:       — А что, я сильно похож на клоуна?       — Вы буквально минуту назад сделали мне предложение руки и сердца…       — Наливное яблочко, которое так и просится в руки. Я бы был дураком, если бы упустил этот шанс: вдруг вы завтра протрезвеете и даже не вспомните, как меня зовут?       Риддл озадаченно уточняет:       — Наливное яблочко?.. Погодите, — он тут же берёт себя в руки. — Предлагаете вступить в брак прямо сейчас?       — А чего тянуть? Мы и так на свадьбе. Экономия бюджета, да и массовка та же самая.       — Вы оказались ещё более безрассудным, чем я предполагал.       — Отшиваете? — в лоб уточняет Гарри.       — Разумеется, — усмехается Риддл. — Я намерен за вами ухаживать, Гарри.       — У-у-у, — тянет в ответ он, — как же старомодно.       — Уж как есть.       — И сколько времени займут эти ваши ритуалы? Я не люблю цветы, свечи и на молочный шоколад у меня аллергия.       — Значит, придётся подключить фантазию, — невозмутимо парирует Том, медленно оглаживая его бёдра. — Уверен, в моём арсенале найдутся методы, которые не вызовут у вас несварения.       — Повторяю вопрос: как долго мне придётся терпеть эту вашу изобретательность? — Гарри нетерпеливо ёрзает на чужих коленях, и министр под ним шумно выдыхает. — Неделю? Месяц? До следующей свадьбы кого-нибудь из четы Малфоев?       — Напрямую зависит от того, насколько вы окажетесь послушным.       — Я сижу на вас со всё ещё надетыми штанами, Том, — резонно замечает Гарри, вскидывая подбородок. — Куда, блядь, послушнее?       — Это чистой воды провокация, Гарри. Послушание выглядит совершенно иначе, — поправляет его министр смешливо. — Но обещаю, что скучать вам точно не придётся.       — Ловлю на слове, — Гарри чуть подаётся вперёд, обдавая чужие губы горячим дыханием. — Но предупреждаю на берегу: если к третьему свиданию мы так и не доберёмся до постели, я накатаю на вас официальную жалобу в Визенгамот. Напишу, что вы злоупотребляете властью и бессовестно играете хрупкими омежьими чувствами.       — Переходите к открытому шантажу? — Риддл приподнимает бровь.       — Всего лишь страхую свои инвестиции в ваше хорошее настроение, господин министр. Я, между прочим, потратил уйму сил, пытаясь вас качественно расслабить, — Гарри нагло улыбается.       Том коротко смеётся и наконец-то сам тянется к его губам, обрывая этот словесный пинг-понг неторопливым поцелуем, который Гарри смакует. Загнанный пульс почему-то парадоксально замедляется, успокаиваясь, и эта тягучесть ласки даже приходится ему по вкусу. Он так бы и сидел на нём до самого финала этой пафосной свадьбы.       — Ваши инвестиции непременно окупятся, Гарри, — хрипловато обещает Риддл, с видимой неохотой разрывая поцелуй. — А теперь нам действительно стоит привести себя в должный вид, пока моя охрана не решила выломать дверь.       — Джексон видел, с кем вы ушли, — парирует Гарри, бессовестно утыкаясь носом в шею Риддла и делая ещё пару глубоких, жадных вдохов напоследок. — Но если вас так тянет на криминал, я не против побыть коварным похитителем вашего сердца.       — Неужели вы из тех, кто искренне верит, что оно у меня вообще есть?       — Мерлин, как пафосно, — откровенно веселится Гарри. — Как минимум, оно исправно гоняет кровь по вашему телу и заставляет весьма бодро вставать одну впечатляющую штуку у вас в штанах. Меня всё устраивает.       В этот момент раздаётся пронзительный вой магической сирены, следом — усиленный Сонорусом голос, который на весь отель объявляет о срочных поисках бесследно пропавшего Министра магии Тома Марволо Риддла.       Гарри от неожиданности едва не подпрыгивает на чужих коленях.       Риддл же смеётся, ничуть не смущённый происходящим.       — Видел нас Джексон или нет, но докладывать об этом он точно не станет, — произносит. — А вот мой сын, как видите, отличается поразительной настойчивостью.       Гарри понимающе хмыкает. Приходится признать временное поражение перед обстоятельствами. Он нехотя соскальзывает с колен, пока над головой надрывается очередное паническое оповещение о всеобщем розыске первого лица государства.       Да уж, вот это будет охренеть какая сенсация для светской хроники…       — В лучших традициях, — Гарри оборачивается, замечая, как министр поправляет одежду, — предлагаю вам идти первым.       Потому что самому Гарри ещё предстоит как-то напялить обратно парадную мантию и желательно что-то сделать с влагой в штанах, которая, пусть и скрыта плотной тканью, но ощущается блядски дискомфортно.       — А вы? — уточняет Риддл, притормозив у самых дверей.       — Пожалуй, отправлюсь домой. Нагулялся на сегодня.       — Тогда завтра буду ждать вас.       — На допрос? Потому что мне нужно успеть подготовить фиктивные отчёты о патрулировании, — Гарри выразительно выгибает бровь, пытаясь расправить помятую ткань. — А если всё-таки свидание… надеюсь, вы не станете кормить меня с ложечки тортом.       Риддл берётся за дверную ручку.       — В восемь вечера.       — Координаты пришлёте с совой или мне придётся выслеживать вас по всему Лондону, злоупотребляя служебным положением?       — Я зайду за вами, — хмыкает он, снимает с двери чары, приоткрывая створку, за которой нарастает гвалт голосов. — До завтра, Гарри.       — До завтра, Том, — Гарри довольно улыбается ему вслед.       Дверь мягко защёлкивается, отсекая большую часть внешнего шума. Гарри остаётся один. Он прислоняется бедром к бильярдному столу, вслушивается в надрывающийся вой сирены и тихо смеётся.       Ну кто бы, блядь, мог подумать, что приглашение на самую тоскливую свадьбу десятилетия обернётся лучшим вечером за долгие годы. Семейство Малфоев, сами того не подозревая, сделали ему просто потрясающий подарок. Вернее, Рене. Надо будет при случае обязательно сказать мальчишке огромное спасибо за такого охуенного отца. О да.       Гарри снова довольно хмыкает себе под нос и принимается застёгивать мантию.