Цветы на выжженной земле.
17 июня 2026 г., 02:12
Примечания:
Пишу и плачу, плачу и пишу.
Июльское солнце печёт светлую макушку всю дорогу до его личного «места уединения». Большой дуб высится на заднем дворе, огороженном высоким забором с колючей проволокой на шпилях, и выглядит как-то инородно на контрасте с нетипично пожухлой травой. И всё же прятаться под его размашистыми ветвями, усеянными густой листвой, было сродни спасению в столь жаркий день. До обеда времени было предостаточно, потому мальчик удачно умыкнул из класса, не забыв прихватить с собой любимую книжку — сборник мифов Древней Греции. Её он ещё ранее вежливо «позаимствовал» в местной библиотеке у старшей группы их приюта на безвременный срок. Пока не хватились и ладно!
На самом деле так спокойно сидеть под деревом и читать ему удавалось редко, ведь обычно его покой тревожила всякая надоедливая ребятня, взаимодействовать с которой у мальчонки не было ни малейшего желания. Ну или его младший брат. Говоря о Вэше, его компания Найвсу не казалась неприятной, по крайней мере читать вслух для брата ему нравилось. Но сейчас младшего нигде поблизости видно не было. Оно и к лучшему. Может, опять возится с этим задохликом Джейми и скворечником для птиц. Думать о том, что брата снова задирают хотелось в последнюю очередь — разбитые костяшки на собственных руках напоминали о недавней стычке.
«— Нет, они точно не сунутся к Вэшу ещё какое-то время. Щенки ссыкливые.» — подумалось мальчишке, он перелистнул очередную страницу и остановился на мифе о «Медузе Горгоне», внимательно вчитываясь и, казалось, погрузился в это дело настолько, что совершенно не замечал ничего вокруг.
Дойдя до момента с отсечением головы несчастного чудовища, мальчонку кто-то совсем рядом окликнул и пришлось поднять глаза на ласковый голос:
— Най, вот ты где! А я тебя обыскалась. Ты не видел Вэша?
Такой журчащий, словно ручеёк или поющий, как свободная синица в небе голос мог принадлежать лишь Тесле, их с Вэшем старшей сестре. Бледное личико, васильковые глаза. Прямые светлые волосы ниспадали на плечи, оставаясь незаплетёнными, лишь белые простенькие заколки у чёлки по бокам выделялись и идеально подходили по цвету к серому форменному платью с юбкой «солнцем» и белым чистым передником с кармашками по бокам. Чёрные ношеные туфли с заботой и аккуратностью начищенные говорили о том, что их хозяйка очень дорожила теми немногими вещами, которые у неё имелись. Впрочем, не только вещами.
Найвс не сразу нашёлся что ответить, в последний момент опасаясь, что она заметит его перевязанные руки, мальчишка попытался незаметно спрятать их в карманах чёрных длинных шорт, перед этим отложив книгу по правую сторону от себя на траву. И всё же он ответил уклончиво:
— После занятий умчал куда-то. Наверное опять к своему этому Джейми с птицами возиться. — нехотя, но в голосе его улавливалось недовольство тем, что младший брат проводит время с кем попало.
Тесла усмехнулась так весело и беззаботно, как на его памяти делала мама, когда всё ещё было хорошо. Но эту мысль он быстро отбросил, поёжившись от неприязни к невольно всплывшему сравнению. И всё же следующий вопрос застал мальчика врасплох не меньше первого:
— А что у тебя с руками? — она подходит ближе, садясь рядом, — Ты снова дрался?
И Найвс нехотя отворачивается от сестры, потому что стыд немного запоздало догоняет его разум. Он обещал больше не заставлять её волноваться, обещал не ввязываться в бессмысленные стычки с недалёкими олухами вокруг. Обещал. Но как ему было поступать, когда кое-кто отказывался защищать себя самостоятельно, а ситуация горячными словами не разрешалась, а лишь усугублялась? Задачка посложнее математической, пускай у него и было своё решение. Более прятать руки в карманах не имело никакого смысла, потому мальчик подтягивает колени ближе к груди и обнимает их руками, чуть меняя позу.
На старшую по-прежнему смотреть не хочется, но молчать так долго тоже было неправильно, потому давно выученные назубок слова сами вылетают из его рта:
— Они первые начали. Сами напросились, засранцы. И получили то, что заслуживают.
— Ты же знаешь, что драка — дело плохое и самое последнее. — без тени злобы или раздражения, а скорее с той усталостью, которая наступает при постоянном объяснении одной и той же простой истины отозвалась девочка, оценивающе смотря на брата.
Точно такое же, как и у неё бледное лицо, чудная родинка под правым глазом. Сами глаза — голубые как небо. Светлые короткие волосы легко трепал тёплый ветерок, серая рубашка пока удивительно опрятная, заправлена в длинные чёрные шорты. Сама поза, в которой Найвс сидел, показалась Тесле нервной. Наверняка боялся, что она расстроится и сидел, угрюмый как скала. Это было и мило и смешно одновременно. На её краткое замечание, мальчик вдруг повернулся к ней лицом, метко отвечая:
— А толпой на одного — дело хорошее и первое?
Вышло громче, чем он рассчитывал. Не хотелось кричать на сестру, она ведь тут была совершенно не причём и просто беспокоилась о нём. О них обоих. Найвс знал, что Тесле известна причина, по которой он полез в драку, но, поскольку, ничего с этим поделать она пока не могла, лезть ему в душу девочка не спешила. И от того стало ещё более совестно за свою несдержанность. Ему ж уже не пять лет, ей Богу!
— Прости, я постараюсь больше не ввязываться в неприятности. — смягчившись, он, очевидно, слукавил.
Лёгкий вздох. И снова эта улыбка, будто сестре и так уже наперёд известны все его уловки, ужимки и попытки соврать ей, лишь бы та не волновалась. Найвс не исключал, что так оно на самом деле и было, однако вслух эту тему никогда не поднимал. Они на какое-то время замолчали. Ветер всё такой же слабый и тёплый гладил им макушки, шелестела листва старого дуба, громоздко высилось двухэтажное здание с облупленной по низу побелкой — их приют. В какой-то момент издалека послышались довольные возгласы и спешный топот, будто кто-то мчался к ним с такой скоростью, точно боялся опоздать. Это был Вэш.
— Най! Тесла! Вот вы где, а я вас по всем этажам искал. А вы здесь засели, блин. — запыхавшийся мальчишка остановился напротив них, пытаясь отдышаться.
Его белобрысые чуть отросшие волосы сейчас походили на торчащее птичье гнездо, щёки алели от недавнего бега, а сине-зелёные глаза с родинкой под левым из них осматривали сидящих. Серая рубашка местами в пятнах и пыли с одного края выбилась из шорт, а тёмно-коричневые ботинки были пыльными от всё той же недавней активности. Переведя дух, он плюхнулся рядом с братом, вздыхая.
— Мы-то здесь, а тебя где черти носят? — заметив у младшего близнеца пёрышко, невольно застрявшее в волосах, Найвс ловко вытаскивает его, крутит у брата перед лицом, — В курицы-наседки заделался?
Тесла посмеивается беззлобно, а действительно искренне, полуприкрыв рот рукой. Видно, что она пыталась сдержаться, но такой вид младшего брата её уж очень позабавил. Точно юркий воробушек, ещё и в перьях весь, ну смешно же!
— Ой, да ну тебя! Мы просто с Джейми бегали скворечник проверять и знаешь что? — воодушевлённо затараторил младший, поглядывая то на брата, то на сестру.
— Он развалился? — скептически осмотрев довольную физиономию Вэша, упустить возможность подколоть его мальчик ну никак не мог себе позволить.
— Дурак! Нет же! Там птицы завелись. — почти вскакивая с места от возмущения поспешил ответить младший из близнецов.
— Хорошо, что не термиты. — чуть язвительно то ли от ревности, то ли просто не сбавляя градус уже ранее поднятой “дразнилки” совсем не по-взрослому продолжил старший.
— Ах-ха, Най, ну перестань, Вэш итак красный, как помидор. — пытаясь сдержать хохот и наконец вспомнив, что она, вообще-то, должна их обоих разнять, пока её глупые братишки снова не начали драться, возясь по траве, как это часто случалось из-за пустяков, она поспешила их успокоить.
— И ты туда же, Тесла! Я, может, и помидор, а вы тогда... Вы... — с обидой в голосе продолжил Вэш, но запутался на середине своей обвинительной речи.
— Фантазия закончилась? — примирительно ухмыльнулся Найвс.
— Ох, а ну иди сюда!
И началась привычная возня, остановить которую Тесле удалось аккурат к обеду. Когда зазвенел уличный колокол, оповещающий о том, что всем воспитанникам обязательно нужно собраться в столовой, братья попрощались с сестрой, пускай и ненадолго. Но даже так расставаться совсем не хотелось, однако синхронно заурчавшие животы у обоих поставили точку в этом вопросе. Они жили в этом месте уже около трёх лет без надежды на усыновление и единственной приятной вещью в этом учреждении по их обоюдному мнению была еда — главное, чтобы рыбу готовили пореже! И желательно никакой манной каши с комочками. Эх-х, мечты.
Помимо вышеупомянутой рыбы, манки, были и другие минусы проживания в этом заведении. Гадкие мальчишки, точно так же как и они сами оставшиеся без семьи, а потому озлобленные. Безразличные и местами откровенно вредные воспитательницы, которым слишком мало платят, чтобы они ещё находили время на сочувствие к каким-то там сиротам. И, несомненно, сама атмосфера отчаяния и покинутости в пускай с виду и приличном приюте. За ними часто приходили семьи, желающие их усыновить, но ничего путного из этого никогда не выходило.
Тесла печально кивала каждый раз, она знала, что дело в ней. Сколько бы братья не пытались её переубедить, что «они все просто дурни слепые» и «нам и втроём неплохо, зачем нам новые родители» , девочка понимала, что близнецов, пускай и не грудных, а относительно взрослых хоть как-то можно пристроить в новую и обязательно любящую семью. А вот троих детей никто из взрослых брать попросту не захочет. Она рассуждала так: это как в продуктовом магазине — у каждого есть свой список покупок, с которым он изначально идёт и отклоняться от него не собирается и если в нём значится один лимон, ну на худой конец два, то эти два лимона человек несомненно выберет, не задумываясь, а нужен ли ему третий.
Грубо? Нет, скорее правдиво. Они застряли в этих холодных стенах надолго, пока не вырастут и сами не смогут обеспечить себе пищу и кров. Она уже перестала мечтать о семье и бесконечно горевала о том, что недостаточно старается для братьев, так рано потерявших её. В какой-то момент девочке стало легче не думать о том, что и она осиротела вместе с ними. Проще было отделить себя и переживать о них, заботиться о них, опекать только их. Хотя порой, лёжа ночью на своей скрипучей койке с давно продавленным матрасом, Тесла позволяла себе ещё немного подумать о собственном доме. Она невольно вспоминала маму, но слёзы уже не шли из глаз — их давно уже не осталось и она себе их запретила. Потому хотелось верить, что найдётся кто-то, кто будет способен принять их всех троих. Любить и заботиться. Было бы славно.
***
Вернуться в родной город было верным решением, поскольку со звонкой столицей её больше ничего не связывало, кроме тягостных воспоминаний. Прожив пять лет вдали от отчего дома, женщина не была удивлена, когда застала его и прилегающую к нему цветочную лавку в ощутимом упадке. Но всё было поправимо, особенно, когда было желание! Первые пару месяцев Рем занималась ремонтом и хлопотала по убыточному маленькому бизнесу, в поисках новых поставщиков, не завышающих цену, как старые знакомцы покойной матери. И лишь спустя полгода с момента переезда наконец вышла в плюс и закончила злосчастное обустройство дома своего детства по собственному усмотрению. Дела более-менее устаканились и наконец дали ей возможность подумать о том, во что вообще превратилась её жизнь и без горечи женщина не могла на это смотреть. Ей уже тридцать, работа по специальности не заладилась изначально, а крайние отношения закончились скверно. В любом разрыве виноваты обе стороны, по крайней мере свою вину она чувствовала куда ощутимее. И всё же, по сравнению с тем, что было пятью годами ранее, она чувствовала себя более целостной ментально. Легче смириться с тем, что в мире есть вещи, на которые ты просто-напросто не можешь повлиять, чем бесконечно бороться без хороших карт на руках. И всё же её мечта — иметь большую семью, никуда не делась, как оказалось. Об этом шаге Рем размышляла все эти полгода и наконец решилась. В городе Сайнт-Джулай было всего лишь одно учреждение для брошенных детей и, что примечательно, местный приют со звучным названием «Ковчег» ничего общего не имел с местной церковью. Он был сугубо муниципальным и вполне неплохим на вид, следовательно, как рассудила женщина, подъезжая к резным воротам, денег от городских властей получал достаточно. Двухэтажное здание, по первому этажу внешний фасад был побелен, а второй этаж из красного кирпича высился, плавно перетекая в крышу с причудливыми шпилями и бордовой черепицей. На заднем дворе располагалась площадка, на которой, правда, с качелями была ощутимая напряженка — всего по две пары. Зато песочниц было хоть отбавляй, а чуть поодаль точно грибы после дождя, плотно друг к другу виднелись турники и прочий уличный спорт инвентарь. Самым примечательным, пожалуй, был старый дуб в окружении пожухлой травы, совершенно нетипичной для лета. Древо находилось вдали от всех вышеуказанных построек, почти вплотную к высокому серому забору с колючей проволокой на самой верхушке. На самом деле это не первый визит Рем в приют. Девушка ехала с полным пакетом необходимых документов и горящей в глазах целеустремленностью, потому что уже примерно знала, кто ей нужен. Она увидела этих мальчишек близнецов — как отражение друг друга, только забавные родинки под глазами различали две светлые макушки между собой. Сейврем беседовала с ними о многом, в основном, конечно, о всякой простецкой ерунде, потому что первое время не знала, как подступиться. Младший из них сразу пошёл на контакт, а вот со старшим было немного трудно. Женщина понимала, что легко во всём уж точно не будет и сегодня планировала спросить у мальчиков сама, хотели бы они жить с ней, ведь документы документами, а желание ребёнка — самое главное. По дороге к кабинету директора в Рем случайно врезалась обеспокоенная девочка. Белокурая, лет двенадцати на вид, она быстро поднялась с пола, вежливо отмахнувшись от помощи. Поправив передник, она заговорила: — Простите, я не нарочно! — на лице её читалось искреннее сожаление и неловкость, а ещё, насколько женщине могло показаться по чуть красноватым глазам, малышка только недавно справилась со слезами. — Ничего страшного, ты не сильно ушиблась? — почему-то Сейврем не хотелось так просто отпускать несколько поникшую девчушку, она ласково коснулась её плеча, внимательно всматриваясь в удивлённое лицо. — Ох, всё в порядке, спасибо. Прошу меня извинить, но я очень тороплюсь. — с кивком, светловолосая девочка умчалась прочь не заметив пропажу. — Постой, ты обронила! — вдогонку воскликнула женщина, подняв с пола неказистую белую заколку. Однако девчушка не услышала её слов и уже скрылась за углом, вероятно бежала к лестничной клетке. Со вздохом, Рем ничего иного не оставалось, кроме как отправиться дальше по коридору до заветного кабинета, прихватив с собой случайную находку. Возможно она успеет её вернуть чуть позже, когда будет уходить. Роберт Дж. Кингсли — директор приюта. Сам по себе мужчина средних лет с лёгкой сединой в висках и округлым лицом, уже потревоженном первыми старческими морщинками, был человеком умным, в какой-то степени даже предприимчивым, что было крайне нетипично для людей, занимающих должность заведующего детским домом. Однако он не слыл алчным и вероятно не клал себе в карман от городского финансирования учреждения более положенного. Был грешен, но не критично, иными словами. Кабинет его был точным отражением нравов хозяина — тихая роскошь убранства, по сравнению с общей серостью внутренних стен заведения. Болотного цвета обои с причудливым узором, витиеватая стеклянная люстра с имитацией подсвечников на оной, дубовый лакированный стол за которым удобно располагался сам владелец, а за ним размашистое окно в пол с хорошим обзором на задний двор. По краям в комнате располагались множественные стеллажи с книгами и папками в которых хранились личные делами воспитанников, а в самом тёмном левом закоулке виднелся прочный сейф. Рем Сейврем вся эта пышность смутила не так сильно, как клубы дыма от трубки мистера Кингсли. Мужчина кашлянул деловито, оторвавшись от принесённых документов и критично оглядел женщину таким взглядом, каким начальники смотрят на недалеких сотрудников, плохо исполняющих свои обязанности. Не то чтобы раздражённо, но крайне негостеприимно. Директор прервал молчание, стальным тоном в голосе, ничуть не смутив её: — Итак, мисс? — Сейврем. — напомнила с лёгкой доброжелательной улыбкой на устах. — Да, мисс Сейврем, вы уже бывали у нас, помнится. Наконец определились и даже нужные документы в полном объёме собрали? И интересуют вас... — он вопросительно оглядел женщину. — Два мальчика из младшей группы, близнецы. — Вэш и Найвс? Ох, конечно. Память стала подводить в последние годы, прошу прощения. Эх, какая печальная судьба у этих детей. Мать алкоголичка, сбежавший отец. Плохая наследственность вас не пугает, мисс Сейврем? — в его речах угадывалась напускная жалость, однако ей не удалось найти в словах говорящего и тени искреннего сопереживания, скорее тонкую попытку убедиться, не передумает ли она от таких внезапных новостей. — Ох, ну что вы, мистер Кингсли. Я ранее работала с трудными детьми в школе-интернате в N-штадте, потому такое меня совершенно не пугает. И насколько я могла убедиться, мальчики внешне спокойные и не проблемные. — без нажима продолжала гнуть свою линию Рем. По вытянувшемуся в изумлении лицу директора было понятно, что он только сейчас в полной мере оценил ситуацию и решительность гостьи. Вздохнув, чуть более угрюмым тоном, выражая некое сочувствие, точно перед сорвавшейся выгодной сделкой, он продолжил: — Вы... Удивительно хорошо осведомлены и опытны, как я посмотрю, кхм... Но есть небольшая сложность, всё-таки вы женщина одинокая, пускай и с подходящими жилищными условиями, собственным малым бизнесом и постоянным заработком. Однако есть загвоздка... — нарочито оттягивая неизбежное, мистер Кингсли вновь закурил. — Ох, ну что вы, я прекрасно понимаю, что вырастить одного ребёнка — трудно, а когда их двое — усилий потребуется в разы больше. Но я в своих силах уверена. — с воодушевлением пыталась угадать не озвученную причину женщина, но по снисходительной улыбке мужчины она поняла, что ошиблась. — Кхм, дело вовсе не в этом, мисс Сейврем. Боюсь, что с тремя детьми вы не справитесь. — Простите, как с тремя?.. Часы с кукушкой, до сего момента мерно отсчитывающие время, вдруг зазвучали, оповещая о том, что время неумолимо близилось к двум часам дня.***
Она бежала недолго, но старалась успеть. Ситуация выходила глупой, но она боялась не успеть попрощаться. Да, Тесла верила, что они втроём никогда не разлучатся друг с другом, банально от того, что по закону их нельзя было бы разделить по разным семьям. Однако за свою недолгую жизнь, девочка убедилась в том, что в этом мире всё решает, по большей части, то, насколько обильно набит твой кошелёк. Недавно подслушав разговор старших воспитательниц, она окончательно убедилась в том, что возможно видит своих мальчишек последний раз, ведь “к ним в течение всей недели приезжала какая-то обеспеченная дама”. Вероятность того, что их усыновят всех вместе падала также стремительно, как девочка мчалась к единственным своим близким людям. Нет, Тесла почти не обижалась на Найвса и Вэша, решивших пока не делиться с ней таким событием. В конце концов она знала, что это место ненавистно им так же сильно, как и ей самой. Она не злилась. Она боялась, что раз уж видит своих братьев в последний раз и вопрос решённый, то не успеет как следует заобнимать их на прощание. И так как она старшая, даст пару напутствий, как вести себя в новой семье. Нет, она не злилась, только вновь подступающие слёзы так и норовили сорваться с уголков глаз, бусинами стечь по побледневшим щекам. Близнецы нашлись у того скворечника, про который Вэш воодушевленно рассказывал им до обеда. Первым сестру заметил Найвс и несколько испугался — Тесла никогда ещё не выглядела настолько расстроенной, пускай внешне это заметить было трудно, всё-таки кроме красноватых глаз девочку ничто не выдавало. Спокойная, даже смиренная улыбка на лице впервые показалась мальчику отталкивающей и неуютный холодок прошёлся по спине. Что-то случилось. Вэш тоже наконец заметил сестру и всё его воодушевление от воробьиного гнезда у кормушки сошло на нет. — Тесла, что с тобой? Почему ты плачешь? — спросил младший, вскоре ойкнув, когда девчушка сгребла их обоих в крепкие нежные, точно махровый плед, объятия. — Тебя кто-то обидел? — более настороженно подхватил старший из близнецов, по угрожающим ноткам в голосе которого стало понятно, что если его догадка окажется верна, этому “кому-то” придётся ой как несладко. Но сестра удивила мальчишек, вдруг весело засмеявшись, точно пыталась успокоить не только их, но и саму себя. Какие же они у неё славные ребята. Заботливые. И как она могла думать о них плохо? Мальчики наверняка ещё сами не знали, что их точно заберут сегодняшним вечером, а рассказать ей о какой-то таинственной женщине просто позабыли. Шмыгнув, Тесла постаралась выговорить уверенно, но голос её предательски дрогнул под конец: — Всё хорошо, мальчики. Никто меня не обидел. Я просто... Захотела вас обнять. И сказать, что очень вас люблю. Вот, а плачу, потому что... В столовой так луком пахнет, просто ужас, ха-ха. Я только оттуда вернулась. Нет, сестра что-то недоговаривала. Найвс был в этом уверен, но от таких искренних слов всё-таки смутился. Им же уже далеко не по пять лет, зачем же так открыто говорить о простых и очевидных вещах. Вслух мальчик этого, конечно, не сказал, чтобы не расстраивать и без того чем-то опечаленную Теслу, только погладил её по спине рукой, слабо приобнимая. А вот Вэш, кажется, тоже готов был расплакаться. На него такие искренние слова, тем более от сестры, всегда действовали куда пронзительнее. Он крепче приобнял сестру, отвечая: — Почему звучит так, будто ты прощаешься... Мы тебя тоже очень любим! — и как бы в подтверждение своих слов легонько пихнул брата локтем, надеясь хотя бы на согласный кивок от не шибко любившего проявлять открыто свои чувства брата. Они вернулись к дубу. Послеобеденная нёга не располагала к заумным разговорам от слова совсем, потому Вэш принялся рассказывать всё, что взбредало в голову: о том, как терпеть не может математику потому что буквально не понимает многое из того, что говорит их учитель своим бубнящим старческим голосом, а также о том, что ему сегодня снилось. Мальчику часто снилась их мать, какие-то воспоминания из их жизни в родном доме. Вот и сегодня ему вспомнился случай, когда они с братом объелись арбузных долек, не почистив те от семечек, а сестра в шутку напугала их тем, что теперь они сами ночью превратятся в арбузы. Вот рёву тогда было! Соседи аж на два этажа вверх переполошились. — Что ты опять чепуху мелешь, не было такого... — пряча смущение от неловкой истории за раздражением, отозвался Найвс. — Тебе память отшибло? Ты больше меня плакал, пока мама не пришла и не начала тебя успокаивать! — весело подначил младший, больше ради шутки нежели для того, чтобы обидеть брата. — Глупости, не было такого. — ушёл в полное отрицание старший близнец, отвернувшись от Вэша и показательно вздёрнул нос, важничая. — Было! — не унимался младший, за свою вёрткость получивший прозвище “Тайфун” — Не было. — с усталым вздохом настаивал на своём Найвс, а после вновь метнул какой-то уж больно серьёзный явно предупреждающий взгляд в сторону брата, — И хватит про неё вспоминать. Это ещё более глупо. — Хочу и буду!... Да и не ври, что ты не скучаешь. — опешив от такой резкой перемены на родном лице, Вэш не сразу понял, в какое русло начинает перетекать их разговор. В отличие от вовремя опомнившейся Теслы, которая попыталась тихо, но вместе с тем ощутимо вставить свои пару слов в их спор: — Вэш, мне кажется, что это не лучше- — Было бы по кому. — резко перебив сестру, старший из близнецов вскочил с места, теперь уверенный в своей правоте он возвышался над братом и сидевшей между ними Теслой. — Ну-ка объясни... — не менее возмущенно вскочил в ответ “Тайфун”, больше походивший такой резкостью на юлу, которую намеревались привести в движение парой-тройкой резких словечек. — Я не обязан и ты сам прекрасно понимаешь, о чём я. — скрестив руки на груди, Найвс не отвернулся, буравя взглядом чужой с немым вопросом. Эта своеобразная игра в гляделки могла в любой момент перейти из пассивной фазы в активную, где в ход пойдут пинки, тычки и старая добрая возня по траве. А мальчишки уже после недавнего выглядели, мягко говоря, помятыми. Нужно было вмешаться активнее. И девочка плавно поднялась с придавленной травы, поправила юбку и встала между братьями, ни секунды более не сомневаясь в том, что тему разговора следует сменить: — Так, мальчики, перестаньте! По правде говоря, я хотела спросить вас о кое-чём важном. К вам кто-то приходил последние дни? И это сработало. Оба виновато насупились на мгновение, а когда услышали вопрос, почти синхронно замялись, точно набрав полон рот воды. Слова долго не находились, а Тесла ждала ответа. И первым, как это часто бывало, под таким пристальным взглядом их сестры, раскололся Найвс. Он ответствовал в своей привычной манере, которая совершенно не подходила простому восьмилетнему мальчику, но учитывая некоторые обстоятельства их ранней нужды в том, чтобы повзрослеть, его можно было понять. Вышло скупо: — Никто, о ком можно было бы переживать. Просто какая-то слегка глуповатая женщина. — и пожал плечами для пущей убедительности. Возможно, по реакции совершенно не убеждённой девочки, старший из близнецов догадался о причине её недавних волнений. Но вслух, конечно, ничего высказывать не стал, чтобы не нервировать ещё и Вэша такой печальной догадкой. А младший, между тем, чуть осмелевший от недавней пристыженности за глупую ссору, вновь спешно втянулся в разговор, намереваясь подробнее выложить всё сестре: — Ну хватит тебе! Тесла, знаешь, она... — на мгновение отвлекаясь, мальчик взглядом зацепился за две приближающиеся к ним фигуры прямо со стороны здания приюта, за секунду угадывая в первой из них ту, о ком собирался рассказать, — А вот же она. Здрасте! Найвс и Тесла обернулись. К ним приближались две женщина, одна из них была старшей воспитательницей в группе девочки — её звали миссис Грейс, хотя прочие девчонки из средней за глаза называли её “старой кошёлкой Грейс” или “мымрой в платке”. Она была худосочной старушкой с нарочито острыми крысиными чертами лица, длинный вздёрнутый нос, на котором покоились округлые очки с большими линзами, седые волосы были убраны в высокий пучок на затылке, прижатый крепко-накрепко старой вязаной из бисера и проволоки заколкой, а тёмно-лиловое платье с накинутой поверх него шалью даже в летний период придавало её скрюченной фигуре ещё больше строгости. Скрипучий и несколько вынужденно учтивый голос резанул детям по ушам, когда две женщины приблизились к ним: — Вот, мисс Сейврем, вся тройня в сборе. Маленькие чертята, чтоб их... А это вот Тесла, славная деточка, прилежная, умница наша. Прямо-таки солнечный лучик на весь наш скромный приют. — начала уверенно, точно хваля себя, а не растерянную от узнавания девочку напротив, а после якобы из благородного порыва нашла предлог скрыться из виду, поскольку близнецов такой лестной оценкой старушка уж точно не могла охарактеризовать, — Я, кхем, оставлю вас, познакомьтесь получше. Близнецам не впервой было видеть эту женщину. Как оказалось, их сестре тоже. Так называемая мисс Сейврем внешне совершенно не походила на “обеспеченную даму”, портрет которой девочка уже явно нарисовала в своих мыслях. Женщина выглядела молодо, ей еле-еле можно было дать тридцать лет. Тёмные волосы прямые были свободно распущены и струились аж чуть ниже лопаток. Одета она была тоже совершенно неброско: белая футболка, светлые джинсы, плетёная сумка через плечо и совершенно непримечательные светлые кеды. Выделялось, пожалуй, её лицо. Тонкие черты, чуть румяные щёки выдавали её волнение, однако в глазах читалось что-то искреннее и светлое. Ни даже намёка на фальшь, а Тесла, за столько лет нахождения в приютских стенах видела разных людей: от гнусных, желавших лишь наживы и пособий, до совершенно светлых и действительно сочувствующих историям ими усыновленных детей. И эта женщина производила впечатление несравнимое ни со вторыми, ни уж тем более с первыми личностями. А ведь она ещё даже и слова им не сказала, только появилась и принесла с собой какую-то спокойную атмосферу. И всё же расслабляться было рано. Пускай она не выглядела алчной и безучастной, Тесле ещё трудно было поверить в искренность незнакомой взрослой женщины. Ведь мама успела научить её осмотрительности, пока ещё была при своём уме. Девочка просто не могла отдать этой мисс своих братьев на воспитание, не убедившись, что с ними всё будет в порядке. И до упреждающих вопросов Теслы, женщина нанесла первый “удар”: — Здравствуй, Вэш. Здравствуй, Найвс. Как же неловко получилось, что я не познакомилась с вашей сестрой раньше. Тесла, мне кажется ты кое-что потеряла, не находишь? — она недолго выискивала что-то в кармане джинсов, а потом выудила из него старую белую заколку и протянула девочке. Ну конечно! То-то чёлка мешалась с одного бока и так и норовила скользнуть по глазам. А она и не заметила! Девчушка поправила рукой место, где выбилась пара светлых прядок, а потом спешно добавила: — Ой, спасибо вам. Я совсем не заметила, как потеряла её! И ещё раз простите за то, что врезалась в вас сегодня утром, мисс... — она на мгновение замялась, васильковым взором оглядела женщину вновь. — Можешь звать меня просто Рем. От этих “мисс” я начинаю чувствовать себя на десяток лет старше своего возраста. — и посмеялась, так легко и кратко, что Тесла и сама невольно улыбнулась куда расслабленней. — Рем. Хорошо, могу я спросить у вас кое-что? — её детский голосок, из слабо журчащего ручейка теперь больше походил на спокойную и рассудительную реку своим течением несущим в себе вопросы первой важности. — Ох, конечно. — Вы собираетесь забрать моих братьев к себе? — решила начать с главного Тесла, под удивленные взгляды своих мальчишек. — Сестра! — Найвс порывался было вмешаться, сказать что-то протестное, что без неё они с Вэшем никуда совершенно точно не поедут и силком их не затащишь, а притихший младший брат, казалось, из солидарности вот-вот начнёт кивать его не озвученным мыслям. — Подожди, Най. — она сказала, как отрезала, не грубо, но предупреждающе, — Я просто хочу спросить, большой ли у вас дом? Вы работаете? А соседи не шумные? В противном случае я... — и что-то нервное пробилось сквозь этот строгий речной поток, что-то уязвимое, — Я не смогу их отпустить! Вы не выглядите так, как другие, приходившие ранее, это сразу заметно, но мне нужны гарантии. На пару мгновений у многострадального дуба повисла тишина. Она кололась своими едкими иголками волнения. Она боялась ошибиться, когда уже вывалила все свои карты на стол, а братья понимающе затихли, то ли не решаясь что-то сказать, то ли вовсе не зная, как лучше было бы среагировать. И только Сейврем была внешне и внутренне спокойна. Женщина не показала, но почувствовала горечь и одновременно с тем прониклась нежностью к девочке, столь уверенно защищавшей себя и свою семью. Даже если вона с самого начала ошиблась в вопросе. Рем поспешила уточнить: — Удивительно взрослые вопросы для двенадцатилетней девочки. Только ты немного ошиблась, милая. — и бережно окинула взглядом троих детей, неосознанно жавшихся друг к другу. — Вы передумали? — на секунду Тесле стало страшно, что своей неожиданной напористостью она спугнула женщину. — Нет, вовсе нет. — лёгкий смешок, без тени поддразнивания, — По правде говоря я приехала сюда... За вами тремя. Только если вы, конечно, захотите жить со мной. И снова молчание, но теперь уже ни неловкое, а скорее удивлённое. Вэш и вовсе в изумлении чуть приоткрыл рот, а Найвс спешно пихнул его в плечо, как бы намекая “рот прикрой, а то муха залетит”. Хотя по лицу старшего близнеца скепсис от сказанных этой чудной женщиной слов отражался куда ярче. Найвс не доверял никому, кроме своей семьи, но всматриваясь в по-детски искренне удивлённое личико старшей сестры, которая того и гляди заплачет, он подавил в себе колкости. Всё-таки убраться из этой дыры было бы крайне желательно. А ещё не хотелось расстраивать и без того растрогавшуюся Теслу, потому что следом за ней непременно заревёт и Вэш — это аксиома, как в нелюбимой братом математике. — Как... Как же это за нами всеми? — пристально смотря на спокойную женщину перед собой, девочка еле сдерживала слёзы. — Ага, именно так. Дом у меня действительно немаленький, одной там жить крайне печально. А на работу мою ты сможешь посмотреть лично — я держу цветочную лавку на первом этаже. Ох, и соседи у нас довольно мирные. Славные люди, но по моим рассказам всего передать уж точно не получится. — она подошла ближе к детям, осторожно коснулась плеча девчушки рукой и добавила с ещё большей лаской в голосе, не приторной, а настоящей, которую когда-то давно им доводилось слышать лишь от родной матери, — Так... Почему бы тебе самой не посмотреть и не убедиться, что твоим братьям и тебе самой там будет хорошо? Она не сдержалась, прикрыла лицо ручками и тихо заплакала. Найвс с Вэшем в стороне не стояли, сразу же обступили сестру с двух сторон и пытались хоть как-то успокоить. А Тесла сквозь слёзы посмеивалась с их попыток лепетать всякий бред, лишь бы рассмешить её. Рем чуть отстранилась, чтобы не давить на девочку и дать ей прийти в себя. Она вполне понимала причину такой бурной реакции на своё предложение: троих детей даже не каждая женатая бездетная пара решается усыновить от отчаяния, а тут она — одинокая, слишком молодая и сразу не отвернулась, не попыталась вежливо уйти, а предложила им дом, тепло и заботу. Всем вместе. Это наверняка было трудно принять так быстро, потому Сейврем выжидала. Тесла утёрла покрасневшие глаза, полные маленьких солёных бусинок слёз, ещё не успевших пролиться. Проморгалась, шмыгнула носом и ещё раз протёрла глаза передником. А после внимательно посмотрела на женщину, спрашивая: — Мы можем подумать? — она спросила за них всех, потому что прекрасно знала, что её нужно, жизненно необходимо обсудить всё произошедшее уже наедине с братьями. Рем кивнула, ничуть не раздосадованная, а скорее наоборот, ещё более уверенная в том, что поступила правильно. Сейврем ответила: — Конечно, я же сказала — самое главное, если вы сами захотите. Я ещё заеду к вам завтра. Обещаю. Закрепив свои слова таким сильным и вместе с тем значимым словом, женщина попрощалась как раз вовремя к возвращению миссис Грейс. Ещё раз попрощавшись с ребятнёй, она скрылась из виду, оставив после себя шлейф из понимания, надежды на получение билета в светлое будущее и, что самое главное, принятия ответственности за проросшие на выжженной земле цветы.
Примечания:
Буду безумно рада отклику в комментариях!
